Парк Южный

Александр Синельников

Парк Южный

Глава 1. Чертëж и газетная вырезка

Гул испытательного стенда на закрытом полигоне КБХА заставлял вибрировать даже бетонный пол под толстыми подошвами рабочих ботинок. За бронированным стеклом бункера, в клубах ослепительно-белого пара и водяной завесы, ревел на полную мощность жидкостный ракетный двигатель.

Виктор Суворов не смотрел на пламя. В свои тридцать два года он знал: огонь — это эффектная декорация для партийных комиссий. Настоящая жизнь двигателя разворачивалась здесь, на зелёных экранах осциллографов и извивающихся бумажных лентах самописцев.

Виктор поднёс к глазам стеклянную лупу, вглядываясь в чернильный след. Его пальцы, привыкшие к точности микрометра, были измазаны типографской краской и оружейным маслом — следами недавней переборки клапана подачи кислорода.

— Сорок секунд, режим номинальный, — буркнул оператор телеметрии, сидевший рядом. — Суворов, заканчивай молиться на свои ленты. Если этот агрегат выдержит ещё минуту, завтра директор выбьет нам премию.

Виктор не ответил. В отличие от коллег, меривших успех квартальными премиями и очередями на «ЖИГУЛИ», Суворов жил внутри чертежей. После смерти жены четыре года назад его трёхкомнатная сталинка на улице Кирова превратилась в сухой, стерильный склад научной литературы. В полегон, где всё подчинялось строгим законам Ньютона и термодинамики. В мире Виктора не было места хаосу. И именно поэтому то, что произошло на сорок пятой секунде, заставило его сердце пропустить удар. Перо самописца, фиксировавшее давление в камере сгорания, не дернулось вверх, как при гидроударе, и не ушло вниз, как при прогаре стенок. Оно резко, без инерции, вырисовало на бумаге идеальную синусоиду — форму, физически невозможную для турбулентного потока раскаленного газа. В ту же секунду все лампы накаливания в бункере на мгновение налились тяжелым, фиолетовым светом, а на стенках металлических приборов проступил тонкий слой инея.

— Что за... — оператор схватился за тумблер аварийной остановки, но двигатель захлебнулся сам.

Рев мгновенно стих. В наступившей тишине было слышно только, как в углу бункера монотонно и бешено щелкает механический счётчик времени.

— Давление в норме, температура в норме, датчики целы, — пробормотал Виктор, срывая ленту с самописца. Ему стало холодно. Воздух в бункере резко изменился: он пах не привычной смесью керосина и продуктов сгорания, а озоном и сухой, паленой хвоей.

— Это не сбой оборудования. Это внешний импульс.

На следующее утро Воронеж жил своей обычной перестроечной жизнью. В гастрономах на проспекте Революции стояли очереди за варёной колбасой, у газетных киосков «Союзпечать» шептались о дефиците и политике, а с левого берега, над промышленной зоной, привычно поднимался дым заводов.

Виктор сидел в заводской столовой, не прикасаясь к остывшей манной каше. В руках он держал свежий номер газеты «Молодой коммунар». На третьей полосе, прямо под отчётом о соцсоревнованиях, ютилась небольшая заметка, обведённая красным карандашом. «Инцидент в парке "Южный". 27 сентября группа подростков на Левом берегу стала свидетелями необычного явления. По словам очевидцев, над деревьями появился светящийся шар розового цвета, который затем опустился на землю...».

Виктор хмыкнул. Газетная сенсация. Массовый психоз. Должно быть, школьники обкурились или нагляделись зарубежной фантастики, которую теперь крутили в каждом втором видеосалоне. Но цифры... Время приземления «шара», указанное в заметке — 21 час 40 минут, — минута в минуту совпадало с зафиксированной аномалией на испытательном стенде КБХА.

— Суворов! К директору. Живо, — над ухом раздался голос заводского курьера.

В кабинете главного инженера было накурено так, что хоть топор вешай. За длинным столом из полированного ореха сидели двое: сам главный — грузный, седой ветеран ракетной техники — и незнакомец в безупречно отглаженном сером костюме.

Мужчине было около сорока, у него были бесцветные, как у хищной птицы, глаза и тяжелый подбородок.

— Знакомься, Виктор Сергеевич, — хмуро сказал главный инженер, не поднимая глаз от документов. — Это полковник Воронов. Из спецотдела.

Мужчина в костюме скупо кивнул и подвинул по столу к Виктору плотную папку без опознавательных знаков.

— Нам известен ваш вчерашний отчёт по испытаниям, Суворов, — произнёс Воронов. Голос у него был сухой, безэмоциональный, как стук телеграфного аппарата.

— И ваша версия о «внешнем электромагнитном воздействии».

— Это не версия, это факт, — отрезанно ответил Виктор, садясь на стул. — Мои датчики зафиксировали фазовый сдвиг поля. Такого оборудования нет ни у нас, ни у американцев. Чтобы создать такую плотность излучения в районе Шилово, нужен ядерный реактор.

Полковник Воронов едва заметно улыбнулся кончиками губ.— Ядерного реактора в парке «Южный» нет, Виктор Сергеевич. Зато там есть полторы сотни идиотов, которые вторые сутки топчут газоны, и корреспонденты ТАСС, которые уже раструбили об этом на весь мир. В Москве нервничают. Слухи о «пришельцах» на Левом берегу, рядом с авиазаводом и КБХА — это либо вражеская диверсия для посева паники, либо масштабный выброс с химических производств, вызвавший галлюцинации.

Воронов встал, подошел к окну и застыл, глядя на панораму Воронежского водохранилища.

— Вы — наш лучший специалист по аномальным шумам и телеметрии. Неверие в сказки — ваше главное достоинство. Вы поедете в парк «Южный». Возьмёте с собой портативный спектрометр и дозиметр из спецлаборатории. Ваша задача — взять образцы почвы, измерить фон и подготовить научно обоснованный отчёт. Вы должны доказать, что никакой мистики там нет.

— А если приборы покажут обратное? — спросил Виктор, глядя прямо в затылок полковнику.

Воронов медленно повернулся. В его глазах мелькнуло что-то, от чего у Виктора прошел мороз по коже.

— Приборы покажут то, что существует в природе, Суворов. А в природе существуют только физические законы. Все остальные результаты будут расценены как халатность или государственная измена. Вы меня поняли?

Через час Виктор уже упаковывал в массивный металлический чемодан-дипломат переносной радиометр и прибор полевого анализа. До захода солнца оставалось два часа. Он ещё не знал, что в этот самый момент на другом конце города, в крошечной фото лаборатории на улице Плехановской, молодая журналистка Алина Громова рассматривала через лупу свежий негатив, на котором в центре парка «Южный» отчетливо проступал силуэт, не имевший ничего общего с физическими законами Земли.

Глава 2. Ночь у берёзы.

К десяти вечера парк «Южный» опустел. Днем здесь царил настоящий балаган: зеваки со всего Левого берега, школьники, надеявшиеся найти марсианские медали, торговцы пирожками и уставшие наряды милиции, бессильно пытавшиеся гонять толпу.

Но осенняя слякоть и ледяной ветер с Воронежского водохранилища быстро разогнали любопытных. Остался только промозглый, липкий туман, сползающий с воды, да жёлтый свет единственного уцелевшего фонаря у входа на главную аллею.