Под крылом ангела

Под крылом ангела

ЧАСТЬ 1

В память о моем муже

Запах смерти

В тот дождливый и пронзительно холодный день, 24 ноября, я стояла над гробом своего мужа, пряча слезы, и размышляла, как объясню своим маленьким детям, что произошло. В памяти всплывал такой же страшный день много лет назад. Такой же гроб и крепкие объятия моей мамы.

Вспомнила, как много взрослых было вокруг тогда, в квартире бабушки. Все они пришли к папе. Именно в самый ужасный день, когда человек покидает этот мир, он собирает всех, кого знал. Как жаль, что ему уже все равно. Моя бабушка, какая же она была бледная! Как мне было тяжело осознавать, что папы у меня больше нет, видеть самых родных и близких в слезах и трауре. Меня поставили рядом с гробом. Я пыталась разглядеть папу сквозь ручей слез, запомнить его, как будто такое когда-то может забыться.

Сквозь толпу в маленькой комнате пытался пробраться крупного телосложения священник в черном одеянии, с большим крестом, висевшим на груди. Когда начали отпевать, я даже не пыталась разобрать и понять слов молитв. До моего носа донесся тошнотворный запах ладана. От него на голодный желудок у меня закружилась голова. Мне нечем было дышать. Надо было держаться и не упасть. Я ощутила невыносимое дуновение, дым от которого я могла рассмотреть в воздухе. Для меня это благоухание стало запахом смерти, и все последующие годы, когда я чувствовала его в церкви на службе, я выходила.

В тот день я спустилась по лестнице с третьего этажа и вышла во двор. Вдохнула октябрьский, но теплый воздух. Как солнечно было на улице и как тоскливо и плохо у меня на душе! Я видела, как из подъезда выносили гроб. «Еще совсем немного — и я больше не увижу папу никогда, даже мертвым», — пронеслось в голове.

Его решили похоронить на кладбище в нашей деревне, которую он так сильно любил. Все, что меня окружало — плач, все рыдали и всхлипывали. Мама, бабушка, дедушка — каждый из нас потерял родного человека. Кто-то сына, кто-то — пусть и бывшего, но любимого мужа, а кто-то — одного из родителей.

Дедушка рыдал! Он же мужчина. Как всегда говорят? Мужчины не плачут. Еще как плачут… Он потерял младшего сына! Тогда, в свои 12 я узнала, как болит душа. Мне было так плохо, что хотелось просто достать эту боль из груди. Я так и не смогла прикоснуться к папе. Все подходили прощаться, брали за руку. А я просто пыталась запомнить его.

Смотрела в небо. Листья разной формы и красок, на которых был отпечатан октябрь, слетали с деревьев и плавно падали на землю.

Пришло время прощаться. Меня до сих пор иногда преследует стук молотков, забивающих гвозди в гроб. Как будто эти железные, острые стержни забивались в мою голову. Я не смогла сдержаться, зажмурилась, мама взяла меня за руку, и я прижалась к ней. Вместе мы громко, навзрыд рыдали, пытаясь освободиться каждая от своей боли. Я просила о том, чтобы это все быстрее закончилось. Чтобы наступил другой день, как будто в нем должно было стать легче.

Тогда я впервые столкнулась с потерей близкого человека. Мне казалось, что такие душевные страдания невыносимо терпеть. Но я еще не знала, сколько боли уготовано моему сердцу…

Утро не всегда бывает добрым

Я не понимала, как это могло произойти. Ведь еще совсем недавно, проходя по квартире, я слышала, как у мамы звонил телефон. Это был папа. Он уехал в деревню к бабушке и решил позвонить. Родители давно были в разводе, но мы продолжали жить в одной квартире.

Папа говорил, как сильно любит маму, и просил у нее прощения. Мама послушала его, а мне ответила: «Папа звонил. И что только на него нашло? Вдруг столько всего наговорил».

Мы не придали этому значения и спокойно легли спать. Бывают разные предчувствия перед страшной ситуацией: снятся кошмары, Вселенная посылает знаки, появляется тревожное состояние, которое не можешь ничем объяснить, но ничего этого не было.

7 октября 2007 года. Раннее утро, я чувствовала, как солнышко пробивалось через шторы и гладило мою кожу своими лучами. Я еще дремала, но слышала мамины тихие шаги, как она зажигала сигарету, усаживалась на кухонный диван. В полудреме я перебирала в голове, что мама приготовила на завтрак: жареную картошечку с яичницей и маринованным огурчиком или макарошки с сосисками. «В любом случае что-то очень аппетитное».

Раздался звонок. Мама произнесла громко и резко: «Аааа, о Боже…» Ее слова заставили меня резко открыть глаза.

Это были не просто слова. Они были сказаны так, что у меня все сжалось внутри. Мама еще ничего не рассказала, но я уже знала, что произошла трагедия.

Неважно, что в твоей жизни случилось, пока ты об этом не узнал — ничего не произошло.

Я слышала, как в замедленной съемке, шаги мамы. Она плакала.

«Пусть время остановится», — молила я. Я не хотела ничего знать. Скрип двери. Заплаканные глаза мамы.

— Алина, звонила бабушка. Папа умер.

В моей голове была пустота. В ней словно барабаном отбивалась фраза: «Папа умер, папа умер». Это какой-то страшный сон! Я должна была проснуться, но это была настоящая жизнь. Так бывает… Утро не всегда бывает добрым. А для кого-то оно не наступило.

Все последующие дни прошли как в тумане. Дальше были такие же туманные недели. И месяцы. Лентой в памяти пролетали эпизоды с папой.

Прыжок

Когда нам было три года, о чем мы думали? Какие у нас были проблемы? Пуговка на платьице оторвалась, не разрешили съесть десятую конфету подряд, завтра нужно в садик, там спать заставляют, а так не хочется. Еще эта каша манная с комочками и горячее какао с пенкой, фу!

Я не была исключением. Думала о своем, когда услышала, как папа с мамой снова кричали, бабушка пыталась их разнять. Я не понимала, что происходит, но мне было страшно… Я тоже кричала, плакала, но не могла вылезти из своей кроватки. Взрослые меня не слышали! «Я же здесь, кричу вам!» Но они кричали сильнее.

Моя самая большая мечта была, чтобы папа с мамой никогда не ругались. Я больше ничего не хотела. Я думала не о куклах и платьице, я думала о благополучии в семье. Тогда я стояла в кроватке и уже впервые испытывала безысходность — чувство, когда я хотела изменить ситуацию, но ничего не могла сделать.

Папа хотел уйти, а мама с бабушкой закрыли дверь, чтобы не выпустить его в таком состоянии на улицу. В тот вечер, так как дверь была заперта, папа спрыгнул с третьего этажа. Как оказалось, сломал ногу. Я помню только свой крик, когда он залез на балконную раму. Плач мамы и бабушки.

А потом провал.

Мама была мамой всегда, папа был папой, когда был трезв

Мама всегда приходила на помощь. Тот вечер, когда папа выпрыгнул с балкона, не был исключением. Она прижала мою вспотевшую от слез и криков головку к своей груди. Я слышала тихий мамин плач. Но мне уже было спокойно.

Моя мама — замечательная женщина, которая смогла в тяжелых условиях обеспечить мне счастливое детство. Она много работала и часто брала меня с собой. Мне так нравилось ходить по бесконечным коридорам университета, где всю жизнь трудилась мама. Я любила ее подруг и коллег, они всегда передавали мне вкусные конфеты.

Мама была мамой всегда. А папа был папой, когда был трезв. Были времена, когда он подолгу не пил. Я помню запах папиной вкусной картошечки, мммм. Помню, как звал меня кушать. На кухне ждала тарелка с золотистой, поджаристой картошечкой с мяском, да еще и с соленым огурцом! Ну как же вкусно! Я была так счастлива, я была в безопасности. Оба родителя меня любили и заботились обо мне!

Я любила рисовать. Как раз этим и занималась в тот вечер перед сном. Выбирала, кого мне изобразить в этот раз. И неожиданно ко мне подошла мама со слезами на глазах и дрожащим голосом проговорила: «Я ведь делаю все для тебя, так тебя люблю. Так стараюсь. А папа так часто пьет, но стоит ему не попить неделю, и ты не отходишь от него, а меня как будто вообще нет».

Как я ее сейчас понимаю. Но детки настолько четко и правдиво умеют отвечать. И я сказала как есть:

— Мам, я тебя очень сильно люблю. И папу я тоже люблю. Но твою любовь я чувствую каждый день, а его — только когда он не пьет.

Мне настолько не хватало этого тепла и заботы от папы, что я просто не могла нарадоваться, когда он не пил, и старалась провести как можно больше времени в этой заботе, зная, что скоро это закончится и когда повторится — неизвестно.

Дети, которые обделены любовью и заботой одного или обоих родителей, пытаются эту любовь завоевать любыми путями, ведь это наши самые близкие люди. Что будет с нами, маленькими, если не будет родителей?

Поэтому я так понимаю детей, которых хотят забрать из семьи, потому что их родители пьют, или даже бьют их самих, в пьяном угаре забывают покормить, а они хватаются за мам и пап! Даже такие, они для своих детей самые лучшие. И дети всей душой верят, что когда-то родители исполнят свое обещание, изменятся и наконец подарят им любовь…

У нас в семье не всегда все было гладко, порой мне так тяжело было принять поведение отца, но для меня он всегда оставался самым хорошим папой, благодаря которому на свет появилась я. Который брал меня с собой в деревню, жарил безумно вкусное сало на костре. Папа, с которым мы ходили на рыбалку.

Он — человек, держа за руку которого я чувствовала себя под защитой, вдыхая запах луговых цветов на пути к озеру. Он тот, кто привил мне любовь к братьям нашим меньшим. Человек, который с каждой своей зарплаты покупал нам с мамой дорогущие сникерсы, а я откусывала маленький кусочек и прятала в полочку. Очень хотелось растянуть это удовольствие и смаковать несколько дней! Папа — человек, который так вкусно жарил семечки, которые мы покупали по дороге домой в кулечке у бабушки. И запах этих семечек с солью разносился по всей квартире! Когда выпивал, он часто сажал меня к себе на колени, и я видела, как у него катились слезы. В ответ по моим щекам текли мои. Он говорил, как сильно любит меня и маму, просил за все прощения. Это было такое чувство сожаления…

Он сам мучился от того, что с ним происходило. Папа был обычным человеком, который очень любил свою семью, но которого поглотила страшная зависимость.

Никогда не стоит никого осуждать, ведь мы не знаем, что испытывает человек. Все гораздо сложнее, чем кажется. В детстве я не понимала: если он нас с мамой любил, почему он так вел себя, почему обещал больше не пить и снова срывался?

Как бы мне хотелось его обнять и сказать, как сильно я его люблю и как сильно я ему благодарна. Ведь каждый человек в нашей жизни для чего-то к нам пришел.

Родители играют в жизни ребенка великую роль! До определенного момента это самые родные и близкие люди в жизни каждого человека, пока мы не создаем свои собственные семьи. И папа принес в мою жизнь такой колоссальный опыт, смысл которого я поняла лишь спустя много-много лет. Я приняла его таким, какой он есть… Но как жаль, что спустя так много лет после его смерти. Я бы так хотела его обнять и сказать спасибо за все!

Он взял на себя такую тяжелую и сложную задачу: показать мне, насколько сильные в жизни есть зависимости, что с этим просто невозможно жить. Показал модель семьи, глядя на которую я решила строить противоположную.

Сейчас у меня в сердце только огромная любовь и благодарность за этот опыт и этот урок… А жизненные уроки никогда не бывают легкими.

Вспоминаю с трепетом те моменты, когда меня поднимают крепкие загорелые руки, такую маленькую, а потом все кружится вокруг, все смешалось: трава и камни, дома и небо, луг и лес. Меня кружит мой любимый папочка! Как же я счастлива! Я поднимаюсь все выше и уже взгромоздилась на папины плечи.

— Пап, я самая высокая на свете?

— Ну конечно, доча!

Как часто мы вспоминаем тяжелые моменты нашей жизни, мы помним их так ярко и красочно. Но ведь у нас столько же и светлых, радостных мгновений и событий, которые мы иногда прячем в самый дальний ящик памяти, предпочитая вспоминать лишь язвительные и душераздирающие эпизоды жизни.

Серый свитер

Помню, когда меня забирали из садика, я каждый вечер просила зайти в один и тот же магазин. Там была она… Самая прекрасная кукла по имени Роза. Я помню, какое платье было на ней — превосходное, нежно-розовое, все в блестках. У Розы были серебристые сережки и блестящие туфельки.

Прошло столько лет, а я как будто держу ее сейчас в руках. Так сильно она попала в мое сердце! Я была счастлива каждый вечер заходить и любоваться ею. С ужасом думала, что кто-то может ее купить.

Я помню, как наступило особенное, прекрасное утро — оно было именно таким для меня. Я не помню, был это обычный или праздничный день.

В то утро я открыла глаза и увидела перед собой розовую коробку, из которой кукольно улыбалась моя Роза. Я вспоминаю, и слезы накатываются сами собой! Это может показаться мелочью, но ведь именно из таких мелочей и состоит огромное счастье. Было ощущение абсолютной радости, которую подарили мне родители. То, что не всегда понимают взрослые, может приносить столько оттенков прекрасного их детям!

В моей памяти всплывает, как мы часто ходили в гости. Было так весело! Особенно когда было много детей. Но самый большой минус застолий — наличие алкоголя. В один из вечеров мы возвращались домой за полночь.

Папа немножко пошатывался, и кто-то к нам обратился сзади. Папа что-то ответил и сказал, чтобы мы шли домой, а он догонит. Я подняла голову и заметила, как злится мама. Она держала меня за руку и тихо бормотала: «Все как всегда, спокойно не может дойти до дома».

«Папе же страшно будет одному возвращаться по темноте», — думала я. Мы с мамой не спеша дошли до дома, долго ждали папу, я уже уснула. А мама все ждала. Проснулась я от ее вскрика. Сонная подняла голову, у меня все сжалось в груди. Я помню, как закружилась голова и застучало от страха в висках.

Стоял папа, весь его серый в ромбик свитер был в крови, из его шеи текла кровь. Я еще не знала, что такое смерть. Но понимала то, что папы может не стать. Больше я ничего не помню из того вечера.

Помню лишь, когда папе зашили рану, он был на больничном и мне разрешили всю неделю не ходить в садик и быть с ним. Я ложилась к нему на плечо, рассматривала шрам, дула на рану и радовалась, что теперь все хорошо.

В школу

Радужные воспоминания о папе переплетались с совершенно другими. Теми, что вызывали боль, обиду, непонимание. Как в то, мое самое первое 1 сентября.

Мне было шесть. Наступал важный этап в жизни. Мы переезжали от бабушки с дедушкой в новую квартиру. Конечно, маме с папой хотелось жить отдельно. Но для меня тогда гораздо лучше было всем вместе. Смена места жительства далась мне тяжело. Новый район, совершенно мне незнакомый, голые стены в квартире. Я видела горящие и светящиеся глаза своих родителей: наконец они будут жить в своей квартире, как хотят все молодые семейные пары! А я хотела обратно. Хотела туда, где знала каждый узор на ковре, висящем над моей кроватью. Туда, где на диванах лежали красивые бабушкины покрывала с цветочками. Где все подоконники были заставлены алоэ и выращенным зеленым луком, который мне так нравилось рвать. Туда, где остались все мои друзья.

Но впереди у меня были новые район, школа и дети. Все абсолютно новое. Я переживала. А мама так загорелась. Она хотела как можно быстрее сделать хотя бы минимальный ремонт, чтобы успеть к 1 сентября. Ко Дню знаний уже были готовы наряды. Маме привезли красивенную белую кружевную блузку из-за границы, а тогда было очень нелегко найти такие вещи.

Для родителей ведь это тоже праздник! Их ребенок идет в первый класс. Мама закупилась основательно для нас обеих, зная, что мы не скоро сможем что-то себе позволить.

Меня как раз должны были забрать от бабушки. И мама усердно подготавливала нашу квартиру. Она покрасила пол и, чтобы не дышать краской, уехала из квартиры. Но когда запах краски останавливал желающих выпить? Утром мама не обнаружила ни своей новой заграничной блузки, ни спортивных костюмов, ни даже банок с краской…

Явно той ночью в квартире было весело, из нашей квартиры было вынесено все.

Тот день и глаза моей мамы я никогда не забуду. Она расчесывала мне волосы перед зеркалом, вплетая бантики, а на ней была не заграничная блузка, а старый серый свитер, поверх которого она собиралась надеть многолетнюю кожаную курточку. Я повернулась и крепко ее обняла. А когда взглянула в ее глаза — увидела в них слезы.

Вера

Я снова и снова прокручивала в голове, что произошло. В тот октябрьский день, на похоронах папы, я молилась о нем, о его душе, молилась, чтобы нам всем стало легче. Я знала, что я всегда могу поговорить с Богом и он обязательно поможет.

В детстве папина мама брала меня в церковь, мы учили с ней молитвы и перед сном произносили их. Она привила любовь к Богу и веру в него. И объяснила, что Бог нас любит и всегда поможет. Вот я и молилась каждый вечер, чтобы нам с мамой стало легче! Потом я много лет буду винить себя и думать, что это я виновата в том, что произошло. Ведь мое желание исполнилось. Мы больше не видели пьянок в нашей квартире, не боялись ночных папиных посиделок, я не содрогалась от страха, возвращаясь домой и поворачивая ключ в двери. Папы больше не было. Такая цена была у этого «пусть нам станет легче».

Спустя годы я понимаю, как сильно болела душа бабушки за ее сына. Она верила всей душой, что ее сын исправится и его семья будет жить счастливо. Бабушка настолько хотела помочь, что вычитывала в газетах народные методы и рецепты, из телевизионных программ выписывала полезные советы, как избавиться от алкоголизма. Я знаю, что, засыпая, она молилась только за своих сыновей.

Я любила ходить на службу с бабушкой. Всегда рассматривала иконы и думала о том, какие талантливые люди их нарисовали. Слушала молитвы, которые были таинственны для меня. В это время я всегда держала своей детской, маленькой рукой такую теплую, нежную руку бабушки. А во второй руке она держала горящую свечу, воск от которой капал ей прямо на кожу.

Я подняла взгляд от папиного гроба и увидела, как мою руку берет в свою все та же нежная, теплая, немножко морщинистая бабушкина рука.

Одна стена отделяла двух страдающих людей

Каждый день казался мне страшным сном. «Такого не может быть. Теперь у меня нет папы». В его комнату я не заходила больше года. И даже проходя мимо, мне было так страшно! Там были все его вещи, все лежало на своих местах. Казалось, что сейчас откроется дверь и он выйдет. Мне было дико оставаться одной дома, особенно вечером, когда на улице темнело. Ложась спать, со страхом смотрела на меняющиеся тени от деревьев на стене, и мне казалось, что кто-то лезет на балкон и сейчас меня заберет. Я слышала, как за стеной в другой комнате часто рыдала мама.

Это был новый, страшный этап для нас. Маме приходилось брать дополнительную работу, она возвращалась уставшая. Я еще больше уходила в себя. Меня стали посещать мысли: «А что, если не станет и мамы? Что будет со мной?» Я же вообще никому не нужна! Страх смерти стал меня преследовать. Я нервничала, если мама задерживалась на работе или не брала трубку. «А что, если вообще умру я? Что будет с мамой? Она же не сможет без меня жить!» — такие страшные вещи приходили мне тогда в голову.

Был уже поздний вечер, только свет от настольной лампы ярко освещал мой диван. Мне не хотелось включать ни телевизор, ни музыку, я сидела в глубокой тишине в своих мыслях. Открылась дверь в мою комнату, зашла мама и увидела, что я вся в слезах. От неожиданности я стала прятать фотографию, которая была у меня в руках.

— Доченька, чего ты плачешь? Поделись с мамой, — с сочувствием попросила мама. А я просто перевернула в руках фотографию, и она увидела, что в руке у меня фотография, где папа с улыбкой идет по снегу и несет меня на руках, такую маленькую, в черной шубке и меховой шапке.

Мама изменилась в лице. У нее и так была свежая, открытая рана, а тут она еще увидела, как страдает ее дочь. Мама не промолвила ни слова, просто обняла меня и в слезах вышла курить. Тогда я подумала, что, наверное, выпуская табачный дым, люди отпускают с ним и свою внутреннюю боль.

Каждый день я плакала. Особенно перед сном, когда оставалась одна и можно было уже не бояться, что кто-то увидит. Мне казалось, что это я виновата в том, что произошло. Я постоянно просила прощения у Бога и папы.

В одной квартире одна стена отделяла двух страдающих людей, которые пытались скрыть свои страдания друг от друга и скучали по человеку, которого было уже не вернуть. Каждый сожалел о том, что не успел. Я сожалела о том, что часто ругалась с папой. Думаю, мама тоже думала о том, что все могло быть по-другому, со счастливым концом. Но все произошло именно так. Именно в такие моменты говорят, что изменить уже ничего невозможно.

Все можно исправить, пока жив человек. Можно позвонить, поговорить, обнять, сколько угодно раз попросить прощения и сказать «люблю». Можно решить любую проблему, даже ту, которая кажется катастрофической. Нет выхода только из нового, деревянного домика два метра на метр.

Аромат детства

Почти каждые выходные я ездила к бабушке с дедушкой. Они переживали страшную трагедию — потерю своего сына. Каждый старался скрыть свою боль. С радостью я приближалась к пятиэтажному дому, поднимая голову и разглядывая кружевные шторки на родном окне третьего этажа.

Я становилась под окошком и видела, как меня уже ждет у окна бабушка, машет мне и зовет дедушку. И вот мне уже улыбались сквозь стекло два родных человека! Я заходила в темный, до боли знакомый подъезд, где я провела первые шесть лет своей жизни. Как я любила заходить в этот подъезд! Меня сразу обдавало запахом земли. Я не могла надышаться. Не поверите, но он мне так нравился! Это был запах подвала, который находился под домом. Как машина времени, он переместил меня туда, где я с дедушкой и бабушкой спускалась в подвал за картошкой и за банкой соленых огурцов.

Как странно, но можно полюбить запах подвала, потому что он стал родным. А самый манящий аромат парфюма может стать ненавистным, если вы слышали его, когда случилось что-то плохое.

Поднимаясь к бабушке с дедушкой, я перепрыгивала через две ступеньки, как будто мне снова шесть. Стояла перед родной дверью с цифрой 72, и передо мной сразу же она открывалась. Как здорово, когда тебя ждут!

— Привет, внученька! — чуть ли не в один голос приветствовали меня дедушка с бабушкой.

— Привет! Я соскучилась! Как ваши дела?

— Помаленечку, — отвечал дедушка.

Дедушка хорошо держался. Бабушка тоже очень старалась. Она успевала мне на пороге ответить:

— Я сейчас. Ты пока раздевайся и сразу за стол! Я тут наготовила к твоему приезду.

Наверное, она так никогда и не поняла, что я каждый раз видела, как она убегала в ванную и почти беззвучно давилась слезами. Она видела копию своего сына во мне. Я действительно была очень похожа на отца.

И эта схожесть вызывала такую боль, что при встрече со мной бабушка просто не могла ее вынести.

Мы об этом никогда не разговаривали. Но я чувствовала ее страдания, когда она склонялась над своим столиком, где было очень много икон, открывала молитвенник и молилась за папу. Тогда я сама уходила в другую комнату, чтобы не показывать своих слез. Бабушка читала очень длинные молитвы, а перед сном мы вместе проговаривали «Отче наш».

Кто же знал, что когда-то случится то, что так сильно сможет пошатнуть мою прочную веру…

ЧАСТЬ 2

Не гневи Бога

Шло время. Боль потери никуда не исчезла, просто за определенный период я научилась с ней жить. Все так же накрывали слезы по ночам. Особенно остро ощущалось отсутствие папы, когда нужна была поддержка, и было неважно, что произошло: получила плохую оценку в школе или поругалась с подружкой. В такие моменты хотелось, чтобы папа просто был… Был жив, был дома и просто рядом. Поэтому, закрывая глаза перед сном, я представляла, что он всегда рядом, просто я его не вижу, но я могу ему все рассказать и он меня услышит.