Личная непогода

Ана Мирра

Личная непогода

Глава 1

Бар шумел, но Дарья Белова слышала только стук собственного сердца. Она медленно крутила в пальцах соломинку, глядя, как тает лед в бокале. Сегодня она впервые за три года учебы позволила себе не думать о завтрашнем дне. Никаких конспектов, никаких отличий, никакой маски идеальной девочки. Только черное платье, которое чуть скользило по плечу, и желание просто быть.

Она почувствовала его взгляд. Не тяжелый или пошлый, а внимательный. Такой, будто он читал её мысли.

Дарья подняла глаза. Мужчина стоял у стойки, но смотрел только на неё. В его темных глазах не было банального интереса — там было узнавание. Словно они уже были знакомы, просто забыли где.

Он подошел не спеша. От него пахло дождем, дорогим табаком и чем-то неуловимо теплым, от чего внутри вдруг стало тесно.

— Вы выглядите так, будто потеряли что-то очень важное, — сказал он. Голос был низким, спокойным, но в нем звучала странная, почти интимная хрипотца.

Дарья удивилась. Обычно к ней подходили с глупыми подкатами, а этот мужчина говорил так, будто они были одни в этом шумном баре.

— А вы всегда так начинаете разговор с незнакомками? — спросила она, и сама удивилась, что её голос не дрогнул.

— Только с теми, кто смотрит в пустоту так, будто ищет в ней ответ, — он слегка наклонился, и его взгляд скользнул по её губам. — Меня зовут Алексей.

— Дарья.

Они не планировали уходить вместе. Это случилось само собой. Один взгляд, одна случайная фраза, и вот они уже сидели в такси, и расстояние между ними сократилось до нуля.

Когда его рука легла ей на колено, Дарья вздрогнула. Не от страха. От того, что её тело отозвалось на это прикосновение мгновенно, горячо, предательски. Он не торопился. Его пальцы медленно скользили вверх, и каждый сантиметр её кожи горел.

— Дарья, — прошептал он, и в том, как он произнес её имя, было столько скрытой силы, что у неё перехватило дыхание. — Скажи мне остановиться.

Она посмотрела ему в глаза. Там не было хищника. Там был мужчина, который изо всех сил пытался сохранить контроль, и это выглядело так чертовски притягательно.

— Не смей, — выдохнула она.

В его квартире они не включили свет. Им не нужно было видеть друг друга, чтобы чувствовать. Всё произошло не грубо, а пугающе глубоко. Он касался её так, будто запоминал каждую линию её тела. Его поцелуи были требовательными, но в то же время бережными, и от этого контраста у Дарьи кружилась голова.

Когда он вошел в неё, мир сузился до точки. До его горячего дыхания на её шее, до того, как его пальцы переплелись с её пальцами, до странного, щемящего чувства, что она наконец-то дома. Она закрыла глаза и отдалась этому потоку, чувствуя, как рушатся все её внутренние стены. Они двигались в ритме, который задавало не тело, а что-то гораздо более глубокое. И когда накатил пик, Дарья уткнулась лицом в его плечо, чтобы заглушить стон, чувствуя, как он крепко обнимает её, не отпуская.

Утром она проснулась от тишины.

Рядом было пусто. Простыни остыли. Дарья села на кровати, и сердце болезненно сжалось. На подушке рядом с ней лежала записка, написанная крупным, размашистым почерком: «Спасибо за эту ночь. А. Н.»

Никакого номера телефона. Никакого «давай увидимся». Просто точка.

Дарья закрыла глаза, пытаясь унять подступившие слезы. Она злилась на себя. Злилась на него. Но больше всего её пугало то, что она всё ещё чувствовала его руки на своей коже.

Собравшись по кусочкам, она надела строгую водолазку, собрала волосы в тугой пучок и пошла на первую лекцию.

Аудитория была полна. Студенты шумели, обсуждая новости. Дарья села за последнюю парту, открыла ноутбук и уставилась в экран, не видя букв.

Дверь открылась. Шум стих сам собой, словно кто-то невидимый перекрыл кислород.

Дарья подняла голову, и мир вокруг неё рухнул.

К доске шел ОН. Тот самый Алексей. Но сейчас на нем был безупречный темный костюм, строгие очки, а осанка была прямой и жесткой.

Дарья замерла, и объектив её внутреннего фотоаппарата невольно щелкнул, выхватывая детали...

Глава 2

Аудитория гудела, как растревоженный улей, но Дарья почти не слышала шума. Рядом сидела Милана, нервно поправляя лямку топа и крася губы блеском прямо на парте.

— Говорят, в прошлом году он читал на третьем курсе, — шепотом тараторила подруга, толкнув Дарью в бок. — Красавчик, конечно, но зануда жуткий. Галстук до подбородка, взгляд как у следователя. Такой мужчина может быть хоть трижды занудой, но выглядит как главный герой какого-нибудь дорогого сериала.

— Только холодный, как айсберг, — вздохнула Милана, мечтательно закатывая глаза. — Ни одной студентки не подпустил. Говорят, он вообще не замечает женщин.

Дарья криво усмехнулась, уткнувшись в ноутбук. Красавчик. Айсберг. Если бы они только знали, чьи руки до сих пор жгли её кожу под строгой водолазкой.

Дверь распахнулась.

Гул стих не сразу. Кто-то тихо ахнул, кто-то многозначительно хмыкнул, но когда Алексей Викторович вышел на середину аудитории, воцарилась та самая звенящая тишина.

Дарья подняла голову, и мир вокруг неё рухнул.

К доске шел ОН. Тот самый Алексей. Но сейчас на нем был безупречный темный костюм, строгие очки, а осанка была прямой и жесткой.

Дарья замерла, и объектив её внутреннего фотоаппарата невольно щелкнул, выхватывая детали. Его лицо было резким, волевым, с жесткой линией челюсти и легкой тенью щетины. Но больше всего цепляли волосы.

Темные, густые, с легкой, едва заметной волной. Сейчас они были безупречно уложены, зачесаны назад, открывая высокий лоб. Строго. Академично.

Но Дарья помнила их другими. Её пальцы до сих пор помнили, как они зарывались в эту густую темную массу в полумраке его спальни. Как они были слегка влажными и растрепанными, как она сжимала их пряди, пытаясь удержать его ближе. И сейчас она заметила только одну деталь — одну непослушную прядь, которая предательски выбилась из его идеальной укладки и лежала на виске.

Его запах достиг её раньше, чем он сам. Это был не просто парфюм. Это был удар под дых. Холодный, терпкий кедр, смешанный с теплым, дымным табаком и едва уловимой нотой озона — того самого резкого запаха воздуха за секунду до грозы. Этот аромат мгновенно стер стены аудитории. Он перенёс её обратно в полумрак его спальни. Он пах властью. Пах запретом. Пах той самой личной непогодой.

— Добрый день, — его голос эхом разнесся по тишине. Тот самый низкий тембр, который ночью шептал ей на ухо, теперь звучал холодно и отстраненно. — Меня зовут Алексей Викторович Негода. Я буду вести у вас эстетику.

В аудитории кто-то тихо вздохнул. Дарья перестала дышать. Негода.

Его взгляд медленно скользнул по рядам. Он не искал её. Он просто смотрел. Но когда его глаза остановились на последней парте, Дарья почувствовала, как по спине пробежал ток.

Он смотрел на неё. Всего секунду. Но в этой секунде было всё: и ночь, и записка, и то, что он теперь её преподаватель. В его взгляде не было ни капли вчерашней нежности. Только стальная дисциплина. И что-то ещё. Что-то, что заставило сердце Дарьи забиться так сильно, что ей показалось, это слышит вся аудитория.

— Надеюсь, мы сработаемся, — тихо добавил он, не сводя с неё глаз. — Я требую полного внимания на своих лекциях.

Дарья медленно опустила взгляд на ноутбук. Её руки дрожали так сильно, что она не могла попасть пальцем по клавише.

Лекция прошла как в тумане. Дарья не слышала ни слова об эстетике Возрождения. Она чувствовала на себе его взгляд каждый раз, когда он поворачивался к залу. Казалось, он нарочно говорил чуть тише, заставляя её вслушиваться, ловить каждое движение его губ.

Когда он наконец произнес: «На этом всё, можете быть свободны», Дарья схватила сумку и рванулась к выходу, почти расталкивая однокурсников. Ей нужно было бежать. Прямо сейчас.

— Дар, ты чего такая бледная? — раздался звонкий шепот прямо над ухом, когда она уже почти выбежала в коридор.

К ней наклонилась Милана. Лучшая подруга, та самая, что вчера насильно затащила её в бар. Сейчас в её карих глазах читалось искреннее беспокойство, смешанное с восторгом.

— Нормально, — выдавила Дарья, судорожно запихивая ноутбук в сумку. — Просто голова болит.

— Ага, конечно, — Милана скептически приподняла бровь, но тут её взгляд скользнул в сторону аудитории, откуда выходил Негода. Она понизила голос до заговорщического шепота. — Слушай, он реально крут. Видела, как он на тебя смотрел в конце? Прямо буравил взглядом. Ты его чем-то разозлила? Или у тебя конспект кривой?

Дарья застегнула сумку на молнию. Сердце колотилось где-то в горле. Она не могла сказать. Не сейчас. Милана была болтушкой, она бы тут же рассказала всему потоку, а Дарья... Дарья просто не была готова признать это вслух. Признать, что она, отличница Белова, провела ночь с мужчиной, которого теперь должна называть «Алексей Викторович».

— Да брось, Мил, — Дарья натянула на лицо слабую улыбку, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Он просто заметил, что я в телефоне сидела. А бледная, потому что не выспалась.

— Ну не знаю, — Милана задумчиво нахмурилась, но быстро переключилась, увлеченно жестикулируя. — Ладно, пойдем кофе пить. Кстати, слышала, у него на кафедре какая-то аспирантка подрабатывает, так она клянется, что он вообще монах. Ни с кем не встречается, домой уходит ровно в шесть. Представляешь? Такой красавчик — и монах!

Дарья горько усмехнулась про себя, чувствуя, как по спине снова пробежали мурашки от вчерашних воспоминаний. Монах. Если бы ты знала, Мил. Если бы ты только знала, как он стонал мне в шею и как его руки сжимали мои бедра...

— Пойдем, — тихо сказала Дарья, беря подругу под руку. — Мне правда нужен кофе. Двойной.

Глава 3

У Дарьи был официальный разовый пропуск в читальный зал редких книг. Заведующая библиотекой, узнав о её фотосерии «Эстетика хаоса», пошла навстречу и разрешила поработать с оригинальными гравюрами.

Но когда Дарья пришла к назначенному времени, нужного тома Оскара Уайльда с иллюстрациями Доре на столе не оказалось. Библиотекарь, извинившись, ушла на обед, оставив Дарью одну в пустом читальном зале.

Ждать ещё час Дарья не могла — свет для её завтрашней съемки был расписан по минутам. Она знала, что книга должна быть в смежном закрытом фонде. Дверь туда была приоткрыта.

Дарья огляделась. Камер в этом старом крыле не было. Сердце предательски забилось быстрее. Она, отличница Белова, которая всегда ходила по струнке, сделала то, за что её могли отчислить: она шагнула за порог закрытого фонда.

Внутри пахло пылью, сухими цветами и временем. Высокие чугунные стеллажи уходили под потолок, создавая лабиринт из теней. Дарья включила фонарик на телефоне и тихо, на цыпочках, пошла вдоль рядов, водя лучом по корешкам.

И вот он. Редкое, иллюстрированное издание 1890-х годов.

Она осторожно сняла тяжелый том с полки. Страницы пожелтели от времени. Дарья провела пальцем по тексту, находившемуся на развороте, и тихо, почти одними губами, прошептала в тишину:

— Единственный способ отделаться от искушения... поддаться ему.

— Вы цитируете Уайльда в оригинале или в переводе?

Голос прозвучал так неожиданно близко и низко, что Дарья вздрогнула всем телом. Книга едва не выскользнула из её рук, но чья-то сильная рука перехватила том в воздухе.

Дарья медленно подняла глаза, чувствуя, как кровь отливает от лица. Она попалась.

Алексей Викторович стоял в полумраке стеллажа. Здесь, вдали от аудитории, без строгого света ламп, он выглядел иначе. Пиджак был расстегнут, галстук ослаблен, а в темных глазах не было той стальной дисциплины, которую он демонстрировал на лекции.

— Алексей Викторович, — выдохнула Дарья, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я... мне нужен был этот экземпляр. Для курсовой. У меня пропуск в читальный зал, но книги не было на столе...

Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по её испуганному лицу, а затем опустился на её руки. Дарья инстинктивно сжала пальцы, пряча их. Но было поздно.

— Проявитель, — тихо произнес он, кивая на её указательный палец, где желтело едва заметное, въевшееся в кожу пятно. — Вы занимаетесь аналоговой фотографией. Проявляете пленку сами.

Дарья удивленно подняла на него глаза. Откуда он...?

— Да, — тихо ответила она, не отводя взгляда. — Снимаю на пленку. Люблю сам процесс. Люблю, когда из пустого листа в темноте вдруг рождается свет.

Он замер. На секунду между ними повисла такая тишина, что Дарья слышала, как бьется её собственное сердце. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. Не студентку, которая нарушила правила и пробралась в закрытый фонд. А её.

А потом он сделал шаг ближе. И ещё один.

Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. И снова этот запах. Холодный кедр, дымный табак и озон. Запах грозы, который мгновенно ударил ей в голову, стирая границы между архивом и его спальней.

— Я надеялся, что ошибаюсь, — прошептал он, и в его голосе прорезалась та самая интимная хрипотца, от которой у Дарьи перехватило дыхание. — Когда я увидел вас в аудитории, я сказал себе, что это невозможно. Что та девушка... она просто призрак. Но вы цитируете Уайльда. И у вас на пальцах химикаты.

Дарья прижалась спиной к холодному металлическому стеллажу. Отступать было некуда.

— Вы... вы знали, что это была я? — прошептала она, и голос её предательски дрогнул.

— Я подозревал, — он медленно закрыл книгу и положил её на узкую полку рядом с её головой. Его рука осталась там, в сантиметре от её лица, создавая вокруг неё ловушку из его тепла и запаха. — Но я надеялся, что ошибаюсь. Потому что если вы — это вы, Белова... то я в очень большой опасности.

Дарья подняла на него глаза. В полумраке архива его лицо казалось еще более резким, а взгляд — тяжелым и голодным.

— Почему? — выдохнула она.

— Потому что, — он наклонился ещё ниже, его губы оказались в опасной близости от её уха, и она почувствовала, как его горячее дыхание обожгло кожу, — я не могу перестать думать о том, как вы стонали мое имя в темноте. И теперь мне придется смотреть на вас каждый день, зная, как вы выглядите, когда теряете контроль.

Дарья закрыла глаза. Её колени подгибались.

— Это было ошибкой, — прошептала она, пытаясь уцепиться за остатки разума. — Мы не должны...

— Уайльд сказал, что единственный способ отделаться от искушения — поддаться ему, — перебил он, и его пальцы неожиданно коснулись её подбородка, заставляя её открыть глаза и посмотреть на него. Его взгляд был темным, штормовым, без единого проблеска той самой «ледяной» маски. — И я, Дарья, не привык бороться с искушением.

Он убрал руку и отстранился. Резко. Будто обжегся.

— Завтра в шесть вечера, — сказал он уже ровным, профессорским тоном, хотя его грудь тяжело вздымалась. — Мой кабинет на кафедре. Обсудим вашу... курсовую. Не опаздывайте. И Белова? Больше не заходите в закрытый фонд без разрешения.

Он развернулся и вышел из архива, оставив её одну. Дарья медленно сползла по стеллажу вниз, прижимая ладони к пылающим щекам. Воздух вокруг всё ещё вибрировал от его присутствия.

Она влипла. И он только что дал ей понять, что выбираться из этого шторма они будут вместе.

Глава 4

Дарья стояла перед дверью кабинета 304 ровно в 17:55. Её ладони были влажными, а