Принцесса в бегах

Капитан перевел взгляд на спящую принцессу. В колеблющемся свете угасающего костра ее лицо казалось совсем юным и умиротворенным. Больше не было внутреннего разлада — Кристиан созерцал ее с нежностью. Он знал, что впереди Кинсбург, портовый город, полный интриг и наемников. Но эту спокойную ночь под звездами Вольных Баронств у них никто не мог отнять.

Ровно в полночь Кристиан поднялся и коснулся плеча Барнаби. Старик открыл глаза, кивнул и занял место у костра. Ночь прошла без единого шороха.

Утром, едва бледное солнце прорезало утренний туман, они наспех допили остатки чая, свернули лагерь и отправились дальше на юг.

Глава 23

Лошади еще не успели толком разогреться после ночной стоянки, а Кристиан уже почувствовал, как вдоль позвоночника пробежал знакомый холодок тревоги. Из-за холма, взрывая копытами влажную траву, вынырнула четверка всадников. В Ории таких называли «стервятниками» — вольные наемники, промышлявшие грязной работой за монету. Тяжелые кожаные колеты, клепаные наручи, у каждого за спиной — завернутый в промасленную ветошь арбалет.

Новый король, генерал Гарет, не собирался отпускать свидетелей своего позора. За лордом Элмаром, леди Селеной и «предателем» Кристианом была объявлена тайная охота. Наемники опоздали к особняку фон Бретов в Веймаре всего на несколько часов. Лорд и леди уже были под надежной защитой купеческой гвардии в укрепленном квартале, а тайно подкупленные слуги дома «честно» и с самым невинным видом отправили преследователей в противоположную сторону. Полдня «стервятники» вовсю гнали коней на север, прежде чем поняли, что их обманули. Взбешенные потерей времени, они развернули лошадей и пошли по следу маленького отряда Кристиана. И теперь, загоняя коней, они наконец их настигли.

Кристиан, еще не знавший о веймарской путанице, поначалу слегка расслабился. В Вольных Баронствах отряды вооруженных людей на дорогах были обычным делом. Ну скачут всадники на горизонте и скачут, мало ли у кого какие дела к бургмистрам.

Но черный котенок Локи с диким мявом выскочил из седельной сумки Валери, взлетел по луке седла и вцепился когтями в густую гриву гнедого мерина. Зверек выгнул спину дугой, шерсть на нем встала дыбом, превратив его в колючий шар, и он яростно, предупреждающе зашипел в сторону приближающихся всадников.

Кристиан подобрался. Локи не стал бы тратить морок попусту.

— Уходим! — рявкнул капитан, давая сигнал к погоне. — Барнаби, гони! Лео, держись в седле!

Поняв, что добыча ускользает, наемники закричали. Глухая брань и свист покатились над рапсовыми полями. Наш отряд резко ускорился, лошади пошли в галоп. Погоня была яростной, свирепой. Наемники безжалостно настигали беглецов, сокращая дистанцию. В спину полетели короткие тяжелые дротики — один из них с противным свистом пробил полу плаща Кристиана, второй с сухим треском вонзился в дорожную сумку на крупе лошади Барнаби.

Впереди маячила развилка. Справа уходила ровная, наезженная дорога по открытым полям — тот самый путь, который был нужен Кристиану по карте. Слева же темной, неприветливой стеной вставал древний глухой лес. Наемники, используя крутой изгиб тракта и превосходство в скорости своих поджарых коней, начали забирать вправо, наглухо перекрывая беглецам путь к спасительным полям. В их глазах уже горел азарт скорой расправы.

— В лес! Все в лес! — крикнул Кристиан, резко закладывая поводья влево.

Кони с ходу влетели под тяжелые своды вековых деревьев. Под копытами замелькали скользкие влажные корни, папоротники и колючий кустарник. Здесь пришлось ехать медленнее, петляя между толстыми стволами, чтобы не расшибить лоб о низкие сучья. Лошади хрипло дышали. Однако лесная чаща сослужила им добрую службу — через четверть часа безумного виляния между оврагами звуки погони позади начали затихать. Наемники, непривычные к лесной скачке, потеряли след в густом переплетении теней.

Но беглецы не останавливались. Страх гнал их дальше, в самую глубь чащи. Им казалось, что за каждым стволом прячется багровый плащ.

Лишь к вечеру, когда лесной полумрак стал совсем черным, а над головами зажглись первые бледные звезды, Кристиан в третий раз за последний час придержал коня возле огромной, неестественно вывернутой сломанной сосны.

В отряде повисла тяжелая тишина. Лошади дрожали от усталости.

— Проклятье, — сквозь зубы выругался Кристиан, обессиленно опуская поводья. — Кружим. Мы заблудились.

Барнаби вздохнул, утирая пот со лба рукавом:

— Господин Кристиан… Лошади падут, коли еще версту пройдем. Мой гнедой едва на ногах стоит. Надо стать где-то.

Они вернулись на небольшую, скрытую густым малинником полянку, которую миновали несколько минут назад.

— Спешиться, — скомандовал капитан, сползая с седла. Каждый сустав в его теле выл от напряжения. — Костер не разводить. Дым в этом лесу увидят за версту, если «стервятники» еще бродят у опушки. Едим всухомятку, спим на мешках прямо под кустами.

Валери сняла с седла измученного Локи. Котенок выглядел вялым — защитная магия забрала у крошечного существа много сил. Девушка опустилась на спальный мешок, прижимая зверька к груди, ее губы подрагивали от усталости и пережитого страха.

— Вы как, Лео? — Кристиан подошел ближе, протягивая ей ломоть подсохшего веймарского хлеба и флягу с водой. В его голосе проскользнуло беспокойство, которое он не стал скрывать.

— Нормально, капитан, — отозвалась принцесса, принимая хлеб. Ее пальцы на секунду коснулись его ладони — они были ледяными. — Спасибо. Если бы не Локи…

— Если бы не Локи, мы бы уже кормили ворон на тракте, — отрезал Кристиан, садясь рядом на корточки и всматриваясь в ночную мглу. — Ешь и ложись. Нам нужно дождаться рассвета. Утром я найду солнце, и мы выберемся из этого чертова леса.

Воцарилась глухая, зловещая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием ветвей под копытами отдыхающих коней. Без огня было зябко и неуютно, но они были живы.

Глава 24

Утренний туман в лесу был таким густым и липким, что одежда казалась мокрой насквозь. Кристиан стоял у сломанной сосны, щурясь на разложенную на луке седла карту. Небо над головой напоминало кусок грязного холста — плотная серая пелена без малейшего намека на то, где встало солнце. Найти сторону света по небу было невозможно.

— Проклятье… Бесова дыра, — сквозь зубы, шепотом ругался капитан, ведя пальцем по блеклым чернильным линиям.

— Хватит шипеть на пергамент, господин Кристиан, от этого дороги на нем не прорастут, — рядом бесшумно вырос Барнаби. Старик сунул ему в руку толстый кусок подсохшего хлеба с салом. — Пожуйте лучше. На голодный желудок даже у ищеек нос дохнет.

Кристиан раздраженно сунул хлеб в рот, жуя сухую корку и не отрывая взгляда от записей. То, что он читал, ему категорически не нравилось.

— Барнаби, — позвал он, кивнув на карту. — Посмотри сюда. Судя по ориентирам, которые мы прошли перед развилкой, этот кусок леса отмечен речниками как «Ведьмино брюхо». Торговцы обходят его за три лиги. В самом центре здесь — Мертвая топь. Земля тут дышит болотным газом, а тропы меняются после каждого ливня. Если мы заберем глубже, лошади просто уйдут в трясину.

Сзади раздался шорох травы. Лео подошел ближе, ведя под уздцы своего гнедого. Локи сидел в седельной сумке, испуганно прижав уши и шумно втягивая ноздрями влажный, пахнущий гнилым мхом воздух. Магический зверек чуял близость нехорошей воды.

— Капитан, — звонкий голос принцессы прозвучал в сырой тишине леса непривычно отчетливо. — А если нам вернуться? Лошади оставили глубокие следы в папоротнике, когда мы уходили от дротиков. Мы сможем выйти обратно к опушке.

Кристиан обернулся, на секунду задержав взгляд на ее бледном, осунувшемся от тяжелой ночи лице. Ему хотелось обнадежить ее, но профессия приучила его говорить только правду.

— Я уже проверил, Лео, — глухо ответил он. — Встал еще до рассвета. Пойдемте, сами посмотрите.

Они прошли несколько десятков шагов назад по той просеке, откуда прискакали вечером. Кристиан остановился и указал носком сапога на землю. Папоротники, вчера безжалостно смятые копытами испуганных меринов, за ночь распрямились, налившись ядовито-зеленой влагой. За ночь туман и сырость сгладили отпечатки подков, будто здесь никто не проезжал. Проклятый лес словно стирал за ними дорогу, запечатывая беглецов в своем чреве.

— Как сквозь землю провалились… — прошептал Барнаби, испуганно крестясь на старый лад. — Место тут дурное, господин капитан. Земля живая, следы жрет.

Валери испуганно сделала шаг ближе к Кристиану, ее плечо прижалось к его руке. Капитан почувствовал, как девушку бьет мелкая дрожь.

— Панику оставить, — отрывисто скомандовал он, и в его голосе снова зазвучал металл командира. — Назад дороги нет. Будем пробиваться вперед, держась каменистых уступов. Лошадей вести за поводья. Смотреть в оба. Если почва под ногами станет мягкой — стоять и ждать моего приказа. Двигаемся.

Маленький отряд, ведя за собой коней, медленно двинулся в глубь туманного «Ведьминого брюха», а позади них окончательно замкнулась стена безмолвных серых деревьев.

Глава 25

Лошади шли осторожно, но внезапно под копытами вместо раскисшей лесной грязи твердо застучал известняковый плитняк. Воздух посвежел. Впереди между вековыми дубами замаячил свет — ровный, широкий, свободный от серого тумана. Через минуту отряд выдохнул: деревья расступились, и путники шагнули на сухую, просторную просеку.

Облегчение было таким сильным, что Барнаби даже похлопал своего мерина по шее. Беглецы уверенно топали вперед, ведя лошадей. Посреди просеки, словно верстовой столб, одиноко торчал небольшой, покрытый пушистым зеленым мхом валун. А прямо за ним уходила вдаль отличная, сухая дорога. Свобода казалась осязаемой.

Кристиан шел первым, уже прикидывая, сколько часов им потребуется, чтобы нагнать потерянное время. Вдруг из седельной сумки Валери выскочил котенок. Он взлетел на плечо капитана и заорал прямо ему в ухо тонким детским голосом:

— Куда прешь, остолоп?! Не видишь — там мявка сидит! Тормози, сапожищами сейчас в самую топь ввалишься!

Кристиан от неожиданности дернулся и схватился за сабельный эфес, дико озираясь:

— Какая еще мявка? Локи, ты бредишь?

Он посмотрел вперед. На верхушке валуна сидела обыкновенная, размером с кулак, болотная лягушка. Она лениво раздувала горло и грелась на редком солнышке, пробивавшемся сквозь тучи.

Котенок на плече капитана зашипел, вздыбив шерсть на загривке, и ткнул лапой в сторону камня:

— Воон на камне мявка! Глаза разуй, капитан! Там дальше никакой дороги нет, там самая трясина, гиблое брюхо!

— Локи, это лягушка, — вздохнул Кристиан, чувствуя, как дергается веко. — Обычная лесная. Перестань орать человеческим голосом, у Барнаби сейчас удар будет.

— Ага, лягушка! — ядовито фыркнул котенок, выдав нервный смешок. — А глаза у нее фиолетовые исключительно для красоты, да? И искрятся из вредности?

Капитан присмотрелся. Действительно, у маленькой болотной твари были огромные фиолетовые зрачки, в которых плясали крошечные искры магического пламени.

Не успел Кристиан сделать шаг назад, как мир вокруг них жутко и плавно исказился. Зеленый валун посреди просеки вдруг начал стремительно раздуваться и расти, превращаясь в уродливую глыбу, сочащуюся зловонной жижей. Прекрасная, сухая дорога перед ними и прямо под ногами начала плавиться, сереть и расползаться гнилыми пузырями. Плотный камень превратился в хлюпающую трясину, от которой пахнуло серой и тухлыми яйцами. Это был мощный морок «сытого пути», созданный для глупых путешественников.

— Назад! Лошадей держи! — рявкнул Кристиан, хватая Валери за куртку и силой оттягивая назад.

Путники в ужасе отшатнулись. Еще один шаг — и вся группа вместе с конями ухнула бы в бездонный болотный омут.

Вдруг огромная зеленая жаба, в которую превратился валун, открыла пасть, усаженную мелкими, как у щуки, зубами, моргнула фиолетовыми глазами и заговорила густым, скрипучим, как старая телега, басом:

— А-а-а… Это ты, старый облезлый пройдоха? — чудище уставилось прямо на котенка, сидевшего на плече Кристиана. — Надо же, не сдох еще в столичных подвалах. Все служишь двуногим, хвост перед ними колесом вертишь?

Локи оскорбленно выпрямился, задрав хвост трубой, и выдал такую тираду, от которой даже у бывалого следователя Кристиана уши порозовели:

— Я всех вас, жабьих выродков, переживу и на ваших кочках чечетку станцую! — прошипел черный котенок, сверкая желтыми глазищами. — Раздулась тут, образина болотная, честных людей в жижу манить! Дорогу нам открой, пока я тебе лапой фиолетовые гляделки не выцарапал! Нам на юг надо!

Жаба глухо, утробно расхохоталась, отчего болотная жижа вокруг нее пошла крупной рябью.

— Ишь, распетушился, недомерок. На юг им надо… А платить за проход Кровавой гатью кто будет? Двуногие твои? У них из ценного — только мясо на костях да кони упитанные.

Валери, ошарашенно переводившая взгляд со своего любимца на говорящую болотную глыбу, покрепче перехватила охотничий нож. Барнаби позади тихо шептал молитвы всем известным каменным идолам Ории, а Кристиан вытащил из ножен палаш. Меч тускло блеснул в сыром воздухе. Ситуация становилась абсурдной, но смертельно опасной.

Глава 26

А Локи тем временем продолжал ругаться, балансируя на плече капитана и яростно дергая хвостом:

— Какая еще плата, мешок ты с головастиками?! Ты что, старый договор Первых Мастеров забыла? В третью эпоху ясно записано: Хранителям и их свите Кровавая гать открыта без пошлин и дани! Или тебе напомнить, как твоему деду хвост солью присыпали, а?

Мявка моргнула, сдуваясь в размерах до приличного бочонка, и обиженно проскрипела:

— Договооор… Триста лет прошло, а вы все пергаментами трясете. Скучные вы, двуногие, и коты ваши облезлые — тоже скучные. Да и вообще, времена нынче тяжелые, в Ории переворот, наемники шныряют, жрать нечего. Ну хоть одну коняшку бросьте, а? Чисто по-соседски. Гляди, какие у вас мерины сочные. Мне на всю осень хватит!

Котенок замолчал. Он повернул голову, посмотрел на Кристиана своими желтыми глазами, словно взвешивая предложение.

Кристиан, перехватив этот кошачий взгляд красноречиво перевел глаза на Валери.

Валери, в свою очередь, со вздохом посмотрела на Барнаби.

Барнаби, державший под уздцы испуганно хрипящих коней, прижал мешок с крупой к груди, выставил вперед локоть и воинственно отрезал:

— Не отдам! Даже не думай, усатый! Нам на этих конях еще до Белой реки пилить и пилить! Сам иди к этой жабе на прокорм, раз такой щедрый!

Мявка на валуне разочарованно квакнула, да так громко, что с ближайшей осины осыпались сухие листья.

— Ну и валите отсюда, жадины! — буркнуло чудище, за забавной обидой скрывая свое поражение перед древним договором. — Глаза бы мои вас не видели. Тьфу на вас.

В ту же секунду ядовито-зеленый туман слева с грохотом рассеялся. Морок бездонной трясины прямо перед ними растаял, уступив место сухой, заросшей папоротником просеке. А справа, в паре десятков шагов, в скальной породе открылся настоящий, чистый просвет, за которым виднелась приличная, залитая блеклым солнцем грунтовая дорога. Лес «Ведьмино брюхо» решил выпустить своих пленников.

— Бывай, пучеглазая! Не скучай тут без нас, — Локи панибратски махнул лапой на прощание, спрыгнул с плеча Кристиана обратно в седельную сумку принцессы и с чувством выполненного долга свернулся там калачиком.

Мявка в ответ буркнула что-то среднее между «чтоб вас волки съели» и «скатертью дорожка», плавно втянулась обратно в мох, и валун снова стал самым обыкновенным, безмолвным зеленым камнем.

Отряд не стал ждать, пока жаба передумает. Путники быстро зашагали к правому выходу. Кристиан первым перешагнул невидимую границу Проклятого леса и с наслаждением подставил лицо под теплое солнце. Кони весело зафыркали, почуяв открытый простор.

— Ну и дела… — Барнаби, утирая холодный пот, наконец-то залез в седло своего мерина. — Капитан, я, конечно, всякого в в своей жизни наслушался, но чтоб коты с жабами из-за коней торговались — это ж никакому лекарю не расскажешь, в сумасшедшие запишут.

Кристиан вскочил в седло, поправил палаш и с улыбкой посмотрел на Лео-Валери, ехавшую рядом. Девушка весело подмигнула ему, и в этот момент она казалась такой счастливой, словно они уже доехали до безопасного Кинсбурга.

— Привыкай, Барнаби, — рассмеялся Кристиан, трогая коня шпорами. — Дорога на юг только начинается. Лео, не отставай! Нам нужно нагнать упущенное время, пока наемники Гарета снова не вышли на наш след.

Три всадника пустили лошадей рысью, уносясь прочь от Ведьминого брюха по широкому, залитому светом южному тракту.

Глава 27

Кинсбург встретил их криками портовых зазывал, запахом соленой рыбы и шумом Белой реки. Город был огромным, обнесенным высокими стенами из серого гранита. Кристиан, правивший конем чуть впереди, мысленно уже рисовал ту же картину, что и в Веймаре: уютный особняк, удивленные, но счастливые лица богатых родственников, горячие ванны и долгие разговоры с бокалом хорошего вина за спасение венценосной племянницы.

Реальность оказалась иной. Едва они миновали южные ворота и углубились в пеструю толпу, Валери натянула поводья. Она остановила коня посреди оживленной площади и замерла, глядя куда-то сквозь каменные дома. Время шло. Минута, две, пять. Прохожие — портовые грузчики, купцы в шелках, наемники — уже начали оборачиваться на странную троицу всадников, застывшую посреди дороги. Кристиан обеспокоенно обернулся, но промолчал. Из сумки Валери высунулся Локи. Он вспрыгнул на луку седла и муркнул, легонько боднув ее руку лбом.

Девушка вздрогнула, словно очнувшись. В ее глазах мелькнула тень, которую Кристиан прежде не видел.

— Простите, — произнесла она, не глядя на спутников.

Она подозвала проходившего мимо лотошника, торгующего сушеной плотвой:

— Любезный, где здесь чистый трактир подальше от порта?

— «Старый компас», милсдарь, — охотно отозвался тот, звякнув монеткой, которую бросил Кристиан. — Две улицы направо, за кузнечными рядами. Хозяин честный, лишних вопросов не задает.

Валери молча направила коня туда. В трактире она сама сняла одну комнату на троих. Обед прошел в молчании. Ни Кристиан, ни Барнаби не решались лезть к ней с расспросами. Наконец, отодвинув тарелку, Валери поднялась. Она поправила кафтан и посмотрела на Кристиана долгим взглядом.

— Ждите меня здесь, — непреклонно сказала она. — Не ищите, не ходите за мной. Ждите моего знака.

Она ушла. И потянулись дни.

Они ждали ее три дня. Для Кристиана это время превратилось в ад. Он мерил комнату шагами от стены до стены, то и дело хватаясь за рукоять палаша. К третьей ночи, когда за окном завывал сырой речной ветер, бывший капитан разведки окончательно потерял покой. Он сходил с ума от беспокойства, перед глазами стояли худшие сценарии.

— Все, Барнаби, — Кристиан накинул плащ и застегнул перевязь. — Я иду на разведку. Мое терпение лопнуло. Если с ней что-то случилось…

В этот момент в дверь негромко, испуганно стукнули. Один раз. Другой.

Кристиан рванул засов. На пороге стояла девушка. На плечах висел промокший плащ, из-под которого виднелся подол дорогого, испачканного в грязи платья. Стоило ей переступить порог, она уткнулась в грудь Кристиана. Ее тонкие пальцы вцепились в его кожаный колет, и она заплакала. Это были отчаянные слезы человека, чьи последние надежды разбились вдребезги.

Кристиан крепко обнял ее, чувствуя, как внутри все переворачивается от нежности и злости на тех, кто довел ее до этого.

Барнаби поспешно закрыл дверь, в которую тенью прошмыгнул котенок. Старик посмотрел на плачущую принцессу, обнимающую его хозяина, шмыгнул носом и едва слышно прошептал:

— Дежавю… Прямо как в ночь переворота.

Когда Валери немного успокоилась, согревшись у очага горячим вином, она смогла говорить. И история, которую она поведала, заставила Кристиана вспомнить старые придворные сплетни Ории.

Все началось еще до ее рождения. В королевство Ория приехал иноземный посол с тремя дочерьми. Все три девицы были ослепительно красивы, но характер имели разный. Две старшие сестры спали и видели себя на троне. Они вились вокруг молодого тогда короля Лорана, строили козни и по очереди пролезали к нему в постель, яростно соперничая друг с другом за право стать королевой. Из королевской спальни их деликатно выставляла стража, но сестры были настойчивы в своем преследовании.

Младшая дочь посла, Маргарита, будущая мать Валери, про трон и королевство не думала. Она со всеми передружилась, со всеми общалась на равных, а самого короля даже избегала. Большую часть времени она пропадала в королевской библиотеке. Именно туда и стал прятаться измученный осадой старших сестер король. Там, среди древних свитков и тишины, они и полюбили друг друга. В итоге Лоран женился на младшей. Старшие сестры стерпели этот удар. На свадьбе они улыбались и обнимали Маргариту, но в глубине их сердец затаилась злоба на сестру. Замуж они так и не вышли, отец их давно умер, и они уехали доживать свой век в Кинсбург, в родовое поместье.

И вот теперь их час настал. Когда в ночь переворота принцесса исчезла, Гарет сразу подумал о ее кинсбургских тетках. Он не знал, с кем она бежала, но отправил к старым девам своего доверенного человека с приказом ждать.

— Они встретили меня так ласково… — говорила Валери, глядя на огонь в камине и обнимая котенка. — Называли бедной сироткой. Умыли, переодели в платье. Тетка Элоиза сама взяла ножницы, красиво подстригла мне волосы, выровняла эти ужасные клочья… А потом они заперли дверь комнаты на три засова. Завтра из Ории должны приехать люди Гарета, чтобы забрать меня на эшафот. Тетки продали меня ради мести моей матери. Я… я чудом выбралась через окно по водосточной трубе. Локи помог, отвлек стражу у ворот.

— Капитан… — Валери подняла на него заплаканные глаза, в которых теперь, помимо боли, горела яростная решимость. — У меня больше нет родственников. И дома больше нет.

Кристиан подошел к ней и взял за руки.

— Дома нет, ваше высочество, но у вас есть я. И есть Барнаби.

Локи на коленях принцессы согласно муркнул.

Глава 28

Валери, завернутая в одеяло, наконец заснула. Горячий отвар с медом и веймарским вином сделал свое дело — ее дыхание выровнялось, а на бледных щеках проступил румянец. Новая стрижка делала ее лицо в полумраке совсем девчоночьим.

Локи устроился на подушке. Малыш-уголек вытянулся во весь свой скромный рост и принялся тихонько бурчать тонким голосом:

— Ну и семейка у нее, я вам скажу… — котенок раздраженно дернул усом, приоткрыв один желтый глаз на Кристиана. — Эти две сушеные воблы, тетушки ее, всю ночь шептались, как половчее племянницу Гарету сдать. Извели кучу шелка, умывали ее, маслицем фиалковым мазали — тьфу, пакость какая! А стригли-то, стригли! Я думал, уши отрежут своими ножницами. Орать хотелось, да нельзя — конспирация! Еле дождался, пока они засов задвинут. Хорошо хоть, труба оказалась прочной, а то б летели мы прямо в кусты крыжовника. У меня до сих пор вся корма в колючках!

Кристиан удивленно покачал головой. Этот пушистый чертенок был невероятно общительным существом для тех, кто знал его секрет.

— Во дворце он вообще никому покоя не давал, — посмеиваясь, добавил Барнаби, подкладывая полено в камин. — Изводил болтовней покойного короля Лорана и королеву Маргариту. Бывало, его величество спрячется в кабинете от государственных дел, только за перо возьмется — а из-под кресла этот кусок угля вылезает и начинает рассуждать о ценах на овес или о том, что повар сегодня рыбу пересолил. Единственная, кто его еще терпела — это Марта, горничная королевы. Ей он сказки на ночь рассказывал в обмен на куски ветчины.

Капитан Тайной канцелярии повернулся к своему старому слуге. В его голове зажегся новый профессиональный интерес.

— Погоди-ка, Барнаби, — тихо, чтобы не разбудить Валери, спросил Кристиан. — Откуда ты так хорошо знаешь дворцовые привычки? И почему в ту самую ночь, когда ты пришел ко мне на кухню, ты выдал такую чистую, без единой заминки ложь про «племянника Лео из слободки»? Откуда мой старый слуга знает принцессу Ории в лицо?

Старик Барнаби смутился. Его седые бакенбарды порозовели, он отвел глаза в сторону камина.

— Ну… господин Кристиан… Дело-то житейское, — пробормотал он, забавно переступая с ноги на ногу. — Вы-то парень молодой, все шпионов заграничных по лесам ловили да в казематах сидели. А я-то при доме вашем всю жизнь. Ну и… в общем, был я грешным делом влюблен. Без памяти влюблен, милсдарь!

— В кого? — Кристиан приподнял бровь.

— В госпожу Клару, няньку принцессы Валери, — выдохнул старик, окончательно сдаваясь под взглядом бывшего следователя. — Она женщина строгая, почтенная, из обедневших дворян. Ох, какие у нее кружева на чепце были… Я в королевский сад пробирался через заднюю калитку. Клара гуляла с маленькой принцессой, Валери тогда еще под стол пешком ходила, а я следом плелся. То яблочко им принесу, то куклу тряпичную починю. Столько времени мы в тех аллеях провели, под ивами… Принцессе сейчас девятнадцать, а до двенадцати лет Клара от нее ни на шаг не отходила.