Вот такие загадки жизни

Через час, умытые, собранные и полностью экипированные, мы спустились в ресторан отеля. Интерьер впечатлял: классический стиль, круглые столы под кремовыми скатертями, свежие пионы в вазах, официанты в безупречной черно-белой униформе. Из угла зала доносились мягкие звуки живой классической музыки, а пол, выложенный плиткой в виде черно-серой шахматной доски, выглядел стильно.

Мы заказали классический завтрак: тосты, омлет с курицей по-пекински, свежую зелень и круассаны с кофе.

— План такой, — негромко начала я, намазывая масло на тост. — Машину оставим в паре километров от базы, в кустах, чтобы не привлекать внимания. Дальше двинемся пешком через лесной массив.

— Снаряжение берём по максимуму, — кивнул Слава. — Мы не знаем, с чем там столкнемся. И камуфляж посерьёзнее: весенний лес — это сплошное месиво из грязи, мха и талой воды.

— Романтика, что и говорить, — усмехнулась я. — Кстати, насчёт профессора Вольфсона. Он ведь был из очень обеспеченной семьи. Деньги позволяют провернуть любую инсценировку и скрыться за границей, а спустя годы вернуться под другим именем. Слава, ты упомянул некромантию… Это совсем жутко. Наука в руках оккультиста — гремучая смесь.

— Вот и я о том же. Кристи вляпалась в историю с глубокими корнями. Одно не пойму: почему она нам ничего не сказала? Мы ведь не просто друзья, мы спецагенты. Мы умеем хранить тайны и решать проблемы.

— Возможно, боялась за нас. Или не была уверена до конца, собирала доказательства. Крис по натуре репортер, искатель истины. По закону подлости, как только она подобралась к разгадке слишком близко, её накрыли. Шах и мат от противника.

Быстро расправившись с завтраком, мы вернулись в номер, забрали рюкзаки и покинули отель. Наша машина плавно сорвалась с места. За рулём привычно сидел Слава. Я смотрела в окно, прокручивая в голове возможные сценарии. Страх не успеть, упустить время давил на грудь тяжёлым грузом. Шансы найти её в заброшенном бункере были пятьдесят на пятьдесят, но другого пути у нас не было.

Доехав до нужного квадрата, мы свернули с трассы, надёжно спрятали автомобиль в густых зарослях кустарника, переоделись в защитный камуфляж и углубились в чащу.

Путь оказался тем ещё испытанием. Приходилось пробираться через поваленные бревна, обходить топкие ручьи, скользить по глине, а местами и вовсе ползти под колючими ветками. Спустя три с половиной часа изнурительного марша мы вышли на странную опушку.

Здесь весна словно замерла. Земля вокруг была голой, покрытой бурой, мёртвой грязью, на которой не росло ни единой травинки. Деревья стояли высохшие, почерневшие, без намёка на почки. Местные звери явно обходили это проклятое место стороной. Атмосфера давила физически, вызывая глухую тревогу.

В центре этой «обители зла» обнаружился вход — массивная железная дверь, покрытая пятнами ржавчины. Кодовый замок был разбит, но тяжёлое штурвальное колесо поддалось со скрипом. Нам пришлось поднажать вдвоём, чтобы сдвинуть многотонную створку с места. За ней открылся зев тёмного, уходящего круто вниз круглого тоннеля. Кровь застыла в жилах, но, переборов страх, мы зажгли ХИС — химические источники света, — и начали спуск по широкой каменной лестнице.

Тоннель казался бесконечным, словно мы спускались в кратер потухшего вулкана. Наконец, лестница вывела нас в настоящий лабиринт подземных коридоров, где гулял холодный сквозняк. Поколебавшись, мы свернули направо, затем налево и упёрлись в широкую арку, завешенную плотным грязным брезентом.

Осторожно отодвинув ткань, мы вошли внутрь и замерли. Это была лаборатория. И она вовсе не была заброшенной.

На длинных столах ровными рядами стояли колбы с разноцветными жидкостями, мензурки, реактивы. На планшетах лежали свежие блокноты, исписанные сложнейшими формулами и графиками, не похожими ни на одну известную нам дисциплину — хотя ФСБ обучало нас основам радиационной и химической защиты. Стены были оклеены газетными вырезками прошлых лет и современными научными статьями. Рядом висели распечатанные фотографии: люди в тёмных балахонах на фоне полуразрушенных замков, древние руины и странные геометрические символы, напоминающие оккультный шифр.

На дальней стене висела огромная карта России и Европы с соединёнными линиями точками, помеченными плюсами и минусами. У стола работал современный компьютерный терминал. Слава быстро подключился к системе связи, выуживая данные. То, что мы прочитали в файлах, заставило волосы на голове зашевелиться.

Здесь проводились чудовищные эксперименты над животными. Результаты современных опытов, базирующихся на записях Вольфсона, пугали: плотоядные крысы размером с догов, псы с силой ломать бетонные стены, жуткие двухголовые мутанты с аномальной регенерацией. Но страшнее были скрытые серверы с отчётами об опытах над людьми. Программы по подавлению воли, превращению человека в управляемого биоробота, вживление так называемой «тёмной материи», которая вызывала у испытуемых мгновенное сумасшествие и заживо гноила ткани, симулируя симптомы чумы. Лишь единицы, обладающие определённой «склонностью», могли пережить этот процесс, но методика контроля в файлах отсутствовала.

Мы быстро зафиксировали всё на портативные камеры, Слава упаковал в контейнеры образцы жидкостей. Когда мы уже собирались уходить, тишину бункера разорвал резкий, пронзительный звук. Звонил телефон. Старый, допотопный аппарат.

Сердце подпрыгнуло к горлу. Мы замерли, выхватив оружие. Звук шёл из ящика стола. Слава осторожно выдвинул его и достал старенькую раздвижную Motorola SLVR L9. Это был не звонок — пришло СМС. На экране чётко читался текст: «Оно во Франции. Париж. Жду».

Мы переглянулись.

— Летим во Францию, — в один голос произнесли мы.

Я спрятала телефон и бумаги в рюкзак.

— Нужно срочно уходить и связаться со штабом.

— Бежим, — Слава закинул свой рюкзак на плечо. — Пока ты собирала образцы, я удалённо отформатировал сервер местной системы видеонаблюдения. У них отобразится системный сбой, но времени у нас в обрез. Скоро они поймут, что здесь кто-то был.

Из бункера мы вылетели на пределе возможностей, оставив позади проклятую опушку. Добежали до машины, забросили вещи в багажник и рванули в сторону Москвы. По дороге я набрала шифрованный номер босса, кратко доложив о чудовищных находках подземного комплекса. Ответ был коротким: «Срочно в штаб».

Глава 5

До города долетели за рекордно короткое время. Каждый молча переваривал увиденное под землёй. В управлении мы первым делом сдали образцы в криминалистическую лабораторию, после чего поднялись на ковёр к шефу.

В кабинете босса, помимо самого генерала, находился высокий подтянутый мужчина с военной выправкой и бесконечно уставшими, полными боли глазами. В нём мы сразу узнали отца Кристины — генерала Владимира Орлова. Мы отдали честь и присели в кресла.

— Рад, что вы вернулись целыми, агенты, — хмуро начал начальник, изучая наш электронный отчёт. — Результаты впечатляют и пугают одновременно.

— Я безмерно благодарен вам за то, что вы делаете для спасения моей дочери, — тихо произнёс генерал Орлов.

— Владимир Николаевич прибыл сюда по моему распоряжению, — пояснил босс, меряя шагами кабинет. — Его дом и личные телефоны могут быть на прослушке у похитителей, здесь находиться безопаснее. Что у вас из осязаемого?

— Кристина вышла на эту лабораторию самостоятельно, — взяла слово я. — На базе у профессора явно был высокопоставленный сообщник. Крис раскрыли, похитили, а дома и на работе устроили видимость беспорядка, чтобы пустить следствие по ложному следу. Но они совершили ошибку. В бункере мы нашли телефон с входящим сообщением. Конечная точка маршрута профессора и Кристины известна.

Я выложила на стол упакованную в прозрачный пакет Моторолу. Шеф быстро вывел текст СМС на большой экран.

— Париж?.. — удивленно выдохнул генерал Орлов. — Что им нужно во Франции? Что это за «оно»? Во что ввязалась моя девочка?..

— В очень крупную и опасную оккультно-научную паутину, — жёстко ответил Слава. — Профессор Вольфсон — фанатик, и Кристина у него в заложниках.

— Раз так, медлить нельзя, — босс остановился у стола. — Приказ следующий: агенты, вы немедленно вылетаете в Париж. Ваша задача — обнаружить местонахождение Кристины Орловой, по возможности задержать Вольфсона и его подельников. Если штурм окажется невозможен — собрать максимум информации. Вопросы?

— Никак нет, товарищ генерал! — синхронно поднялись мы.

— Ваша новая экипировка уже в техническом отделе. Удачи. Вылет через два часа из Внукова, борт частный.

Мы вышли из кабинета. На душе было тревожно за подругу, но внутри разгорался профессиональный азарт: заданий такого уровня за пределами страны нам ещё не поручали.

Спустившись на минус первый этаж в отдел оснащения, мы подошли к рабочему месту Макса — нашего бессменного гения технологий. Завидев нас, парень расплылся в широкой улыбке:

— О-о-о, какие люди! Привет, пташки! Слышал, летите покорять Париж? Искать безумных профессоров и спасать прекрасных дам?

— Привет, Макс, — улыбнулся Слава, пожимая ему руку. — Смотрю, ты опять что-то изобрёл?

— О, меня посетила гениальная идея! Если прибор пройдёт испытания, я его запатентую, уволюсь и буду пить коктейли на Карибах в компании Шакиры, — рассмеялся технарь, увлекая нас в глубь зала выдачи снаряжения.

На огромном металлическом столе было разложено невероятное количество оружия: пистолеты Glock, ПМ, Colt 1911, штурмовые винтовки М16 и М4, боевые ножи, высокоточные снайперские винтовки Remington MSR и ОСВ-96 «Взломщик», гранаты, спецсредства для взлома дверей, портативные серверы и жучки прослушки. Глаза разбегались.

— Ого, Максимус, да ты нас снарядил круче, чем укомплектована добрая половина регулярной армии! — восхитилась я.

— Отличный туристический набор, бро. Уважаю, — оценил Слава.

Макс тактично кашлянул и с заговорщицким видом произнёс:

— Это только первая часть. Вы летите в столицу мировой моды, Chanel, круассанов и утончённой элегантности. Ваши чёрные боевые комбезы там вызовут слишком много вопросов. Шеф приказал полностью сменить вам легенду и гардероб.

Он нажал кнопку, и массивная панель стены ушла в сторону, открывая огромный гардеробный шкаф. Мы со Славкой буквально лишились дара речи.

— Это всё… нам? — вырвалось у меня.

На вешалках стройными рядами висели дизайнерские наряды: от роскошных вечерних платьев в пол до ультракоротких коктейльных вариантов. Ниже стояли ряды обуви на шпильках, включая культовые лабутены. На отдельных полках покоились брендовые сумки, дорогие тренчи, кейпы и витрины с часами и аксессуарами. Славкина половина шкафа была не менее впечатляющей: элегантные приталенные костюмы-тройки, дизайнерские рубашки, лоферы, кожаные сумки и стильные кепки в стиле «Острых козырьков».

Глядя на костюмы напарника, я невольно представила его в одном из них. Высокий, мускулистый, в идеально сидящем дорогом пиджаке… Перед глазами промелькнула совершенно неуместная, жаркая картина: французская мансарда, огни Эйфелевой башни на заднем плане, и я, срывающая с его крепкого тела эту роскошную ткань, чтобы утонуть в его глубоких голубых глазах…

— Ну как вам? Оцените стиль! — голос Макса безжалостно выдернул меня из нахлынувших фантазий.

Я заставила себя улыбнуться, скрывая смущение:

— Вау, Макс… Это потрясающе. Одел нас как для красной дорожки в Каннах.

Слава перевёл взгляд с вешалок на меня, в его глазах на мгновение мелькнула странная, глубокая грусть, но он быстро взял себя в руки:

— Да, укомплектовал по полной. Ты человек искусства, Максимус. Спасибо.

Через полчаса вещи были упакованы в четыре огромных чемодана и два рюкзака. Распрощавшись с техником, мы потащили багаж к машине. Время шло на минуты.

Глава 6

Погрузив тяжелые чемоданы в багажник нашей ласточки, мы заняли свои места. Я привычно устроилась на пассажирском сиденье, поймав себя на мысли, что скоро совсем разучусь водить сама, превратившись в профессионального пассажира.

Слава молча завёл двигатель. Я повернулась к нему, чтобы предложить перекусить перед вылетом, и заметила, что он выглядит бледным и глубоко озадаченным. Та самая странная грусть, появившаяся ещё во время демонстрации парижского гардероба, так и не сошла с его лица. Слава никогда не отличался повышенным вниманием к шмоткам, так что дело явно было в другом. Я решила зайти издалека:

— Ну что, половина дела сделана. Оружие у нас, билеты на руках, легенда готова. Осталось закинуть в себя порцию вредного фастфуда и лететь спасать Крис, — постаралась я придать голосу максимум оптимизма.

Слава едва заметно улыбнулся, не снимая рук с руля:

— Тебе лишь бы поесть, Ари. Ладно, диктуй адрес своей любимой забегаловки.

— Между прочим, я забочусь о нашем психологическом здоровье! — я нравоучительно подняла указательный палец. — Голодный агент на миссии — злой и неэффективный агент. Заработаем гастрит на стрессе, кому от этого легче?

Мы негромко рассмеялись, и машина влилась в плотный поток столичного транспорта. Пятничные пробки сковали Москву, и даже наш спецпропуск не сильно спасал положение. Дорога до нашего любимого ресторанчика, оформленного в стиле американских придорожных кафе 1980-х годов, заняла почти вечность.

Внутри всё дышало атмосферой старого Голливуда: неоновые вывески, кожаные диванчики, официанты, разве что не на роликах. Нам подали фирменные сочные бургеры в красно-белой вощеной бумаге, хрустящую картошку фри в плетеных корзинках и ледяную колу.

Мы усердно и молча ели, сообразив, насколько сильно проголодались за время лесного похода. Наконец, отодвинув пустую посуду и потягивая через трубочку колу, я поняла, что момент настал. Медлить больше нельзя.

— Слав, — я посмотрела ему прямо в лица. — Расскажи мне, что тебя так сильно подкосило, когда Макс открыл тот шкаф с одеждой? И не надо отмахиваться. Я слишком хорошо тебя знаю. У тебя в глазах такая тоска стояла, будто мир рухнул. Что случилось?

Слава замер. Он очень долго — мне показалось, целую вечность — всматривался в моё лицо, а затем заговорил непривычно тихим, слегка охрипшим голосом:

— Я никогда никому об этом не рассказывал, Ари… И, наверное, не рассказал бы, если бы ты не спросила.

Он глубоко вздохнул, опустил взгляд на свои ладони и продолжил:

— Одиннадцать лет назад моих родителей убили. Это было чистое, профессионально исполненное заказное убийство, замаскированное под автокатастрофу. Тормоза отказали на горном серпантине, машина вылетела в обрыв. Всё произошло двадцать восьмого июля, мы тогда отдыхали в Сочи, у нас там был частный дом. Мне было тринадцать. Подросток, сопляк, ничего в жизни не видевший. В тот вечер я задержался на спортивной площадке — мы с пацанами заигрались в баскетбол. Было полнолуние, светло как днём. Я бежал домой, боясь, что дядя с тётей лишат меня компьютера за опоздание. На подходе к дому увидел кучу полицейских мигалок. Внутри тётя плакала, закрыв лицо руками, а дядя разговаривал со следователем. Он увёл меня в сторону и сказал прямо: «Произошла трагедия, Слава. Мама с папой погибли».

Он сглотнул, его пальцы крепко сжали стакан с колой.

— Мир вокруг меня тогда словно замер, пошёл в замедленной съёмке. В ушах стоял невыносимый звон. Меня опрашивали какие-то люди в форме, я что-то отвечал, невпопад, смутно помня вопросы. Мои родители, Ари… они не были обычными людьми. Они были международными шпионами, агентами-нелегалами высочайшего уровня. Их сдал собственный куратор, связной. Сдал главарям крупных латиноамериканских картелей, под прикрытием которых они работали. Продал за огромные деньги. А такие люди обид не прощают, они достанут в любой точке мира. Достали и в Сочи. Спустя пару недель в бюро поступил анонимный сигнал: картель не остановится, пока не ликвидирует всю семью. Я был следующей целью.

Я сидела не шевелясь, боясь перебить его даже вздохом. В моей голове начала складываться мозаика из старых академических баек.

— Дядя принял решение оформить срочную опеку, — тихо продолжал Слава. — Ведомство помогло нам полностью сменить личности, выдать новые документы и спрятать на самом краю земли — в маленьком заполярном городке. Там мы начали жизнь с чистого листа. Было чертовски тяжело, когда у тебя в один миг выбивают почву из-под ног, заставляя играть чужую роль. Тогда я и научился носить маску. Скрывать истинное лицо, лгать окружающим и, что самое страшное, самому себе. Время шло, я рос и понимал, что хочу продолжить их дело. Почтить их память. Дядя был категорически против, но меня было не сломать. В итоге он связался со своим старым другом, который тайно подготовил меня к службе, минуя общие списки, и устроил так, будто я перевёлся на четвертый курс Академии из другого закрытого филиала. Так я попал в вашу группу и встретил тебя. Этот друг отца, который вытащил меня и взял под крыло — наш босс, генерал. Мы условились: три года безупречной службы в его спецотделе, и он задействует каналы, чтобы перевести меня в международный сектор, туда, где работали мои родители. Но я просил об одном: никакого снисхождения, никакого намека на личные отношения на работе. Вот такая история, Ари…

Слава замолчал, уставившись в пол.

Я сидела в абсолютном шоке. Та самая легендарная пара агентов из учебников, чьих провалов не существовало, чья гибель считалась величайшей трагедией и предательством ведомства… Сын, которого безрезультатно искали и спецслужбы, и наёмники картеля ради мести… Этот мальчик из учебных кейсов сидел сейчас передо мной. Мой напарник, моя главная опора, мой лучший друг.

Пауза затянулась. Я видела, как он всё глубже уходит в воспоминания, замыкается в своей многолетней боли. Мне нужно было прервать это одиночество. Я поднялась из-за стола, мягко скользнула на его сторону диванчика и тихо спросила:

— Как твоё настоящее имя?

Не знаю, почему я спросила именно это. Наверное, имя, данное при рождении — это единственное, что остаётся подлинным, когда человек вынужден всю жизнь носить маски.

Слава поднял голову. В его голубых глазах стояла такая невыносимая тоска, что у меня самой перехватило дыхание. Я осторожно положила свою ладонь поверх его пальцев.

— Моё настоящее имя — Григорий Медведев, — тихо произнёс он, подаваясь чуть ближе.

Григорий. Сильное, красивое имя. Ему безумно шло.

И в этот момент внутри меня что-то окончательно сломалось. Я сидела вплотную к нему, кожей ощущая его тепло, слыша, как бешено бьётся его участившийся пульс. Я тонула в его глазах, вдыхая терпкий, дорогой шлейф его парфюма Tom Ford. Я поняла: если прямо сейчас я не поддамся этому сумасшедшему, стихийному импульсу, я буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Я потянулась вперёд. Нежно коснулась пальцами его подбородка, провела по чётко очерченной скуле, запуская руку в его густые волосы. Вторая моя ладонь скользнула по его груди к шее. Я подалась ещё ближе и поцеловала его — сначала робко, почти невесомо.

В следующую секунду Слава резко отстранился. На его лице отразилось такое глухое непонимание и вопрос, что меня мгновенно накрыла волна жгучего стыда. Захотелось провалиться сквозь землю, сбежать, забиться в самый тёмный угол. Вся раскрасневшись, я попыталась медленно отодвинуться, чтобы не сорваться на позорное бегство в дамскую комнату, и отвела взгляд. Дура, какая же дура… Человек открыл тебе душу, а ты лезешь с поцелуями.

Но уйти мне не дали. Сильная рука Славы железной хваткой легла на мою талию, притягивая обратно. Вторая ладонь нежно, но настойчиво обхватила мой подбородк, заставляя повернуться к нему. Его пальцы скользнули по моей шее, и у меня перехватило дыхание — сердце застучало прямо в ушах. Слава приблизился к моему лицу, его горячее дыхание обожгло кожу.

— Пускай весь мир подождёт, — едва слышно прошептал он мне прямо в губы. — Побудь со мной здесь и сейчас.

Он коснулся губами моей шеи. По телу словно пропустили электрический разряд, мысли мгновенно испарились, оставив лишь одно сплошное, непреодолимое желание.

Слава вернулся к моим губам. На мгновение замер, словно проверяя границы дозволенного, а затем наши губы встретились в настоящем, осознанном поцелуе. Мы оба этого хотели. Слишком долго хотели.

Поцелуй, поначалу бережный и нерешительный, стремительно перерос в глубокий, требовательный и настолько страстный, что я физически забывала, как дышать. Я судорожно вцепилась в его плечи, молясь, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Это была чистая, концентрированная эйфория. Его рука скользнула выше, собственническим движением очерчивая мою фигуру, а затем обе его руки намертво зафиксировали мою талию. Я полностью растворилась в нём, перекинула ноги через его колени, устраиваясь у него на коленях и прижимаясь всем телом. Мои ладони гуляли под его курткой, сминая ткань рубашки, очерчивая рельеф пресса, а затем вновь поднялись к шее, накрепко замыкая объятия.

Я полностью потеряла счёт времени и связь с реальностью. Когда этот неожиданный, сумасшедший порыв понемногу пошёл на спад, до меня снова начали доноситься приглушённые звуки кафе, звон посуды и чужие голоса. Но мы продолжали сидеть в обнимку.

Мы замерли, соприкасаясь лбами, и глупо, счастливо улыбались друг другу как подростки.

— Ты даже не представляешь, каких сил мне сейчас стоило остановиться и не утащить тебя в машину, — тихо рассмеялся Слава, мерно поглаживая меня по спине.

— Знаешь, — я уткнулась носом в его плечо, продолжая перебирать золотистые пряди на его затылке. — Я только сейчас поняла, что пошла бы за тобой куда угодно. Хоть в машину, хоть в этот чёртов лес. И самое интересное — ни на секунду бы не пожалела.

Слава обнял моё лицо ладонями, заглядывая в самые зрачки. В его взгляде больше не было одиночества:

— То есть ты ни капли не жалеешь о том, что сейчас произошло?

Я ответила твёрдо, глядя ему прямо в глаза:

— Ни единой капли.