Нечто в лесу

Но вот когда сам оказываешься в такой ситуации, то почему-то просто ничего не можешь с собой поделать и остаёшься на месте. Друг, здравомыслие, какой‑то внутренний голос и воспоминания о фильмах подсказывают-настаивают на том, что надо бежать, а ты ничего с собой не можешь поделать и просто ждёшь. Ждёшь и испытываешь это волнующее ожидание. «Что же там? Нет, не может быть, что там монстр, который меня сожрёт, — это все предрассудки, вымыслы, фильмы ужасов, мистика, фантастика. Ничего подобного не существует». И тут же приходят мысли: «А что, если всё это так и есть, и там действительно опасность, и нужно бежать, послушать друга, сесть в машину и давить на газ». Или всё-таки нет, такого не может быть. Там что-то другое, не знаю что, но до жути интересно.

Я с детства обожал фильмы ужасов, мистические истории, рассказы и случаи из жизни. Меня всегда это всё привлекало. А теперь, сейчас, я был словно персонаж одного из таких фильмов. И в тот момент я очень сильно колебался в раздумьях, какой же я персонаж: Главный? Или тот, кто сейчас умрёт? А может, это всё ерунда полная, сейчас из кустов выбежит…

Снова раздался этот крик не пойми кого или чего, и Рома со страхом сказал:

— Ну я хз, чувак… Я в машину.

Он быстро обошёл машину, сел в пассажирское кресло, закрыл дверь и, намереваясь закрыть ещё и водительскую, спросил:

— Ты идёшь?

— Да щас, подожди, — отмахнулся я.

Прозвучал очередной крик уже примерно в сотне метров от нас, и Рома, произнеся: «Ну нах…й», захлопнул водительскую дверь. Далее зазвучал механизм моторчика, закрывающего боковое стекло, и, как только он прекратился, я ощутил некое одиночество. Будто я остался один на один с этим приближающимся ко мне нечто, и вокруг меня больше ничего нет.

Пока дверь в машину была открыта и Рома был относительно рядом, я чувствовал себя намного спокойней и уверенней. Теперь же, услышав очередной крик и осознавая, что путь отступа в машину из-за закрытой двери затруднился, мне стало очень сильно не по себе. Чтобы там ни было и чего бы оно ни хотело, оно невероятно быстро приближалось, и я, понимая, что явно не успею заскочить в машину, встал с бревна.

Снова прозвучал внушительно‑проницательный крик. Я, не отрывая глаз от кустов, отошёл к машине, открыл дверь, сел в кресло, закрыл дверь, запер её и немного приоткрыл окно.

— Может, заведёшь? — с тревожной опаской произнёс Рома.

Он не скрывал своего страха, и я из-за этого старался быть, наоборот, смелым, чтоб своим примером показать ему, что бояться на самом деле нечего, хотя и сам я уже от страха сидел рядом с ним в машине. Я думал, если придать смелости и уверенности Роме, то я и сам бы боялся намного меньше. А по факту всё получалось в точности наоборот.

Не отрывая глаз от кустов, я завёл мотор и в добавок включил первую передачу скоростей, чтоб не теряя ни секунды, как на гоночном спорт каре сразу стартануть вперёд.

Крик прозвучал примерно в тридцати‑сорока метрах от нас. Рома, то ли в наигранном, то ли в действительном страхе, пристегнул ремень безопасности, вцепился одной рукой в край сидения, а второй — в дверную ручку. Я со всем своим вниманием смотрел на кусты, из-за которых в ответ должно было показаться то, что издавало этот крик. И я уже не был уверен, что в полной мере готов увидеть это, кем или чем оно бы ни являлось.

Крик прозвучал совсем близко. Следующий, по предположительной логике, должен был прозвучать прямо за кустами. Или же это нечто уже должно было выскочить из-за них. И тогда следующий крик уже должен был быть нашим.

— Влааад? — тихо, в страхе, протянул Рома, и я всем своим нутром ощутил его ужас, неистовыми силами толкающий меня уезжать.

Я и сам уже испытывал больше страх, чем любопытство, и сильнее склонялся ничего не выясняя, покинуть этот лес. Не отрывая глаз от кустов, полностью готовый вдавить педаль газа в пол, я по крепче ухватился за руль и приготовился, сам не зная к чему. Уезжать не глядя или всё же увидеть?

Я прислушался в надежде услышать топот, шелест, шорох, хруст — хоть что‑нибудь, дающее понять, что это, чтобы это ни было, передвигалось по земле, выдавая хоть примерное своё место положения. Я слышал тихо работающий мотор, его выхлоп, треск палок в костре и даже шелест его пламени. За кустами не было ни малейшего звука. Зная, что в хвойном лесу вся земля, усыпанная иголками с ветками, по которым невозможно пройти совершенно беззвучно, нетрудно было понять, что это нечто либо остановилось, либо было очень маленьким, либо… летело?

Пронзительный крик раздался в считанных метрах — то ли за кустами, то ли уже возле машины — и всей своей жуткой сущностью проникся зловещим ужасом в каждую клеточку тела. Я мигом, понимая, что это явно не птица и не мелкое животное, ошеломлённый диким страхом, вдавил педаль газа в пол.

Мотор моего старенького FORDа взревел не пределе отсечки, передние колёса с бешеной пробуксовкой, взрывая землю, понесли весь автомобиль вперёд, и меня с Ромой вдавило в спинки кресел. По бамперу, капоту, бортам, зеркалам, лобовому и боковым стёклам застучали заскребли захлестали ветки с листвой. И мне уже было всё равно. Я только хотел как можно быстрее выехать из этого леса и ещё быстрей уехать от него как можно дальше. И только бы опять не соскочил аккумулятор на какой‑нибудь кочке.

— ЖМИ, ЖМИ, ЖМИ, ЧУВАК, ЖМИ!!! ТОЛЬКО НЕ ЗАГЛОХНИ!!! Я ТЕБЯ УМОЛЯЮ!!! — полу саркастично полу истерично кричал Рома с хрипом в голосе, и я жал по максимуму, еле успевая выруливать, чтоб не врезаться в какое-нибудь дерево.

Весь путь через лес, который мы ехали минут десять, в обратном направлении мы преодолели за одну. И как только мы выехали, а точнее, выскочили из этого леса в поле, то сразу же ощутилась лёгкость со свободой. Будто бы до этого лес словно сжимал нас, и мы, как пробка, вытиснулись из него.

Оказавшись в поле, мне на секунду показалось, что уже можно было сбросить скорость, но моя нога на педали газа словно жила сама по себе и ни на мгновение не желала отрываться от пола. Мы миновали клеверную траву, пересекли колосья, выехав полуизгибом на дорогу вдоль лесополосы, и только на ней, ощутив разрядившуюся атмосферу, я сбросил скорость.

Эмоциональные восклицания потрясённых впечатлений, наперебой друг другу, сразу же залили салон автомобиля, и мы с Ромой начали бурные восклицания с высказываниями своих мыслей и чувств.

— Охренеть!

— Да ну на фиг!…

— Это че было вообще!?…

Сигареты одна за другой полетели из окон, а косые взгляды на отдаляющийся лес и на тёмное пространство возле него, пожалуй, не прекращались до самого посёлка.

4

В посёлке, среди двух улиц с частными домами и редкими светящимися уличными фонарями, я остановился на равнозначном перекрёстке. На нём я останавливался всегда, когда мы с Ромой расходились по домам. На улице, как всегда, было тихо, темно и в то же время немного освещено отдалёнными уличными фонарями.

Меня переполняли эмоции от произошедшего. Я был ошеломлённо потрясён и восхищённо впечатлён. Всегда мечтал встретиться с чем‑то подобным — с чем‑то необъяснимым, сверхъестественным или мистическим. И вот наконец‑таки, со мной это произошло. Да и не только со мной, но и с моим другом, что собственно подтверждало, что это не моя личная галлюцинация или ещё чего. Мы оба слышали этот крик и оба не могли до конца понять, что это всё же больше было: крик или рык? И кто, что вообще могло такое издавать? Предположения были самые разные — начиная от обычной лисы со всевозможными животными, включая птиц, чупакабру и заканчивая перечислением сверхъестественных нечистей с мистическими пришельцами и рептилоидами. Просто в голове не укладывалось, кто мог так быстро и беззвучно передвигаться по лесу. Разве что только ведьма, призрак или ещё что-то подобное.

Я заглушил мотор, закурил сигарету и, продолжая обсуждать с Ромой произошедшее, вышел из машины. Рома, предлагая варианты, тоже, закурив сигарету, вышел из машины и подошёл к переднему бамперу, где уже стоял я и осматривал всю переднюю часть машины на наличие серьёзных повреждений.

Вмятин я не заметил. Трещин, отколотых кусков пластика на бампере тоже не было и царапин я не заметил, но это возможно потому, что мы стояли в темноте. Я убрал несколько листьев, застрявших в номерном знаке. Окинул взглядом округу и посмотрел на частные дома, за которыми примерно в трёх километрах находился лес.

Рома тоже посмотрел в ту сторону и с полувыдохом сказал:

— Да не… Бред. Может, всё-таки правда лиса? Какая‑нибудь бешеная. Я слышал, если бешеная лиса укусит, там инфекция похлеще, чем от собаки. Можно в овоща превратиться или вообще коньки отбросить. А щас кстати вроде как, как раз сезон бешенства. Может, это вот так они и орут?

— Да хрен её знает, — ответил я, тоже выдыхая и уже уставая мусолить эти предположения. — Я в душе не чаю, как лисы орут. Тем более бешеные.

— Надо охотника какого‑нибудь, — мыслями вслух предложил Рома. — Или Дискавери что ли посмотреть…

— Мгм, ну да…

Мы оба, чуть помолчав, о чём‑то задумались, в основном просто отпуская мысли обо всем произошедшем.

В родном поселке чувствовалось приятное спокойствие и то, что было в лесу, уже почему то казалось каким-то надуманно воображенным бредом.

Рома, докурив сигарету, выкинул окурок, вздохнул и спросил:

— Слышь? У тебя есть что‑нибудь попить?

— Да, вроде было, между сидений посмотри… — я не договорил, вспомнив о пиве, и, взглянув на Рому, понял по его виду, что он тоже об этом вспомнил.

Мысли у нас бывали очень часто схожи, и казалось, что мы вполне можем понимать друг друга без слов. Но и тем не менее, уже зная ответы, мы всё равно задавали друг другу вопросы — это каждый раз приятно подтверждало, что мы по-братски чуткие друзья. Одну‑две секунды мы посмотрели друг на друга с глубокой надеждой на то, что пиво в машине и Рома с опустошенным сожалением сказал:

— Пиво.

— Мгм, — с кивком головы и таким-же сожалением ответил я.

— Да чтоб тебя. Гребаное чудовище, — нервно, но всё же сдержанно выругался Рома и о чём‑то призадумался.

Не знаю точно, о чём тогда призадумался Рома, но я на секунду подумал вернуться за пивом в лес. На вторую секунду подумал съездить в магазин, взять по одной 0,5 без сосисок. На третью подумал о сосисках. Что целый килограмм я не могу позволить оставить в лесу.

Не то чтобы я был заядлый любитель сосисок или мне жаль потраченных на них денег — просто в тот момент, видимо после стресса, очень захотелось чего‑нибудь съесть. Ну и да, черт возьми потраченных денег тоже было жаль.

По моим ощущениям, и, думаю по Роминым тоже, было похоже, что время уже было около полуночи или даже больше, что означало: вообще пора домой, так как завтра надо было на работу. Обычно в это время, на этом перекрёстке, мы и расходились. Ну и, соответственно, можно было покушать уже дома.

Я посмотрел на часы и сказал:

— Слышь?

Рома посмотрел на меня.

— Как думаешь, сколько щас время?

— Чё, уже пора, да?

Я натянуто плавно улыбнулся и с приподнятым выражением лица ответил:

— Десяти ещё нет.

Рома с удивлённым выражением лица достал свой смартфон и посмотрел на время.

— Да ладно? — произнёс он. — Внатуре? — посмотрел он на меня. — И чё делать будем?

Я с нарастающим энтузиазмом помедлил с ответом, ожидая, что Рома поймёт мои мысли.

— Думаешь вернуться?

Я ещё чуть помолчал, слегка улыбнулся и, натянуто пожав плечами, сказал:

— Ну а чё нет?

Рома чуть призадумался, я тоже; мы оба взглянули в сторону леса, и я продолжил:

— Да пофиг. Заодно и проверим. Если сосисок нет или надкусаны — значит, точно лиса. Ну или ещё какой‑нибудь зверь. А пиво там полюбас останется.

Рома продолжал задумчиво молчать. Он, как всегда, уже вроде как был не против, но всё же в чём‑то сомнительно колебался. Я ясно видел это в нём. Такое было не редкость, и я всегда в таких случаях брал всю инициативу на себя. Настойчиво втягивал его в какую‑нибудь авантюру, о которой мы потом весело вспоминали или, намного реже, печально жалели.

Однажды я пришёл домой зимой, мокрый и грязный, потому что мы с Ромой гуляли по льду. Я пришёл с порезанной ногой. Пришёл со сломанной рукой. На отцовской машине — вмятина. Штаны сгорели. Привод в полицию. В общем, кровь говно и волосы, огонь вода и медные трубы (в нашем случае — провода): всё это со мной происходило, и на все вопросы родителей: «С кем ты был?» — ответ был очевиден: с Ромой. И по их мнению, это он, меня всегда втягивал во всякие неприятности.

Сейчас, несмотря на 22‑летний возраст, всё было как всегда. Я, загоревшийся идеей, охваченный энтузиазмом, смотрел на Рому и в нетерпении сказал:

— Ну так чё?... Может, даже ещё кого‑нибудь с собой возьмём? Втроём полюбас не так очково будет, да и может нас вообще обоих глючило. Помнишь, как тогда?

Тогда в шалаше, мы обдышались парами бензина, и нам обоим почудилось, что на нас хотят напасть кресло, стол и табуретка экипированные в боксерские снаряжения.

— Чувак, ты серьёзно? Сейчас мы не дышали. А от одного косячка не могло так глючить. Я хз… Вообще сколько нужно выкурить, чтоб аж вот ТАК вперло.

— Ну‑мм, да, — неохотно согласился я: с этим невозможно было не согласиться. После косячка так действительно не могло ТАК глючить.

— Ну может всё-таки лиса? Или ещё какое‑нибудь животное? Во! Давай Олежику позвоним? Он коп, и у него полюбас ствол есть. Если там лиса какая‑нибудь или чупакабра, он её полюбас пристрелит. Если чупакабра — то наоборот, ништяк. Нефигасе! Сенсация! Нам ещё за неё и денег могут дать.

— А если не лиса и не чупа?

Я чуть нахмуренно призадумался, не зная, как ещё убедить‑подтолкнуть Рому ехать в лес, и, как всегда, озарённый внезапной мыслью, на удивление самому себе, всё же уверенно ответил:

— Круг сделаем.

Рома чуть смутился в недопонимании, и я пояснил:

— Короче, — начал я на подхвачено приподнятом энтузиазме, — берём Олежика, на случай если зверь. Берём ещё пивка, берём ведро песка и едем в лес. Там, если сосиски не сожраны, делаем из песка круг вокруг машины и костра. Это как мелом отчерчивают, чтоб никакая нечисть не прошла. Ставим телефоны на крышу, — я указал рукой на машину, — сидим на бревне, жарим сосиски, пьём пиво, всё в этом кругу, и снимаем на видео всё происходящее. Чтобы там ни было, мы отснимем это. И тачка рядом, и ствол есть.

Я был просто в ударе, впрочем, как и всегда в подобных случаях, когда кого‑то куда-то нужно было уговорить. Главное — всё развернуть и эмоционально грамотно преподнести. Когда от меня звучит полная уверенность в том, что всё под полным, чётко продуманным контролем, мой друг всегда меня поддержит и на всё согласится.

Рома ещё немного подумал, но я уже по его виду ясно знал, что он готов.

— Ну ты позвони Олегу сначала. Чё он как вообще: дома, на работе?

Я сразу достал смартфон и набрал Олегу, оооочень надеясь на то, что он свободен.

— Алё? — сказал Олег, и, судя по голосу находился в спокойном, умиротворённом настроении.

— Здорова. Чё делаешь? — поприветствовал я, начиная заходить издалека.

— Ни чё, дома, в танчики играю.

— Слушай, есть дело такое. Не хочешь в лес съездить? Пивка попить, сосисок пожарить.

— Ха-ха, заманчиво, только я на мели. Да и время уже. Мне завтра на сутки.

— Да ладно, чё время, десяти ещё нет. Мы так, по паре бутылочек. Ненадолго.

Олег чуть помедлил, видимо раздумывая, соглашаться или нет, или вообще продолжить играть в танки. Я взглянул на Рому. Он смотрел на меня с явным ожиданием того, что Олег откажется.

Олег сказал:

— Может, у меня попьём? Кинчик какой‑нибудь посмотрим.

— Да ладно, чё дома сидеть? Поехали в лес. На улице погода вообще ништяк. На природе посидим, попьём похаваем.

— Может на выходных? У меня как раз аванс будет, нормального мяса возьмём, шашлыка сделаем. С водочкой, а?

— Да, это тоже можно. А сейчас просто пивка попьём. У нас уже всё готово.

— У нас? А ты с кем?

— Я с Ромой.

— Вдвоём?

— Да.

— И чё вам вдвоём не сидится?

— Да нет. Не совсем. Просто тут это… — я сдался и решил всё выложить напрямую, в лоб, и пофиг, как это прозвучит. — Короче. Мы взяли пива, сосисок и поехали в лес. Там на нас начала орать какая‑то хрень. Мы обосрались, оставили там пиво с сосисками и свалили. Сейчас хотим забрать, но вдвоём чё‑то очково, поэтому тебе позвонили. Так что в общем нам нужен третий и ствол. У тебя же есть ствол? Ты можешь взять его на всякий, мало ли что? Хотя бы на пятнадцать минут: сгоняем, чисто сосисок с пивчинским заберём, и всё.