Развод по арканам Таро. Часть 2

Цветы - белые розы, шесть штук. Бутылку белого вина. Коробку дорогих шоколадных конфет.

– Главное - не скупиться, - напомнила мне Ленка, когда я выбирала конфеты. - Вот сколько там просили эти шарлатанки в интернете? А коробочка конфет по сравнению с этим - сущая мелочь. Зато и результат у нас под контролем. Уж мы-то точно знаем, что проведем ритуал, как положено!

– Главное, чтобы не получилось, как с “розжигом чувств”. Чуть хату не спалили, а в итоге - Антон спит на диване, а Алиса - та, кто его понимает.

– Все будет хорошо, - поддержала подруга. - Ну что может пойти не так на кладбище?

Перед выходом мы сняли все украшения. Кольца, серьги, цепочки. Ленка объяснила, что металл проводит энергию, и если на тебе есть украшения, то ритуал может пойти не туда. Что нужно быть “чистой, открытой, без барьеров”.

– Трусы хоть не надо снимать? - попробовала пошутить я.

– Вот вернем тебе мужа - и хоть вообще их больше не надевай, - хихикнула Ленка.

– Если вернем, - вздохнула я.

– Все будет хорошо. Покойнички свое дело знают!

Я смотрела на свои голые пальцы и чувствовала себя странно. Пустой.

Будто сняла не только кольцо, но и всю свою защиту, всю свою идентичность. Без обручального кольца я была не женой.

Я была просто Катей. Растерянной, испуганной, отчаянной Катей, которая едет на кладбище просить помощи у мертвых.

Но ведь так и было. Какая я жена, когда мой муж ночует на диване?

Антон еще не вернулся домой, когда я уезжала.

Я не оставила записки. Не написала сообщения. Не объяснила, куда и зачем еду. Потому что объяснять было некому. И не нужно.

Он был с Алисой. Я знала это с абсолютной, леденящей уверенностью.

А раз он может быть с ней, то я могу быть с кем угодно. Хоть с мертвыми. Хоть с Хозяйкой кладбища. Хоть с чертом лысым.

Я имела право. Я имела право на ответный ход. На свой ритуал. На свою магию. На свою попытку вернуть контроль над ситуацией, которая давно вышла из-под контроля.

Ленка бросила на меня короткий взгляд и усмехнулась.

– Ты чего такая задумчивая? Боишься?

Я покачала головой. Нет, не боялась. Точнее, боялась, но не кладбища. Я боялась того, что ничего не получится. Что мы приедем, проведем ритуал, а Антон все равно не вернется. Что я останусь одна. Что все это было зря.

Но вслух я сказала другое:

– Просто думаю. Странно все это. Едем на кладбище. Просим помощи у мертвых. Это же… это же ненормально.

Ленка фыркнула.

– Ненормально - это когда муж изменяет, а ты делаешь вид, что ничего не произошло. Вот это ненормально. А мы просто ищем способ исправить ситуацию. Если обычные методы не работают, значит, нужно использовать необычные.

Я кивнула, хотя не была уверена, что согласна с ее логикой. Но спорить не стала. Потому что в ее словах была доля правды.

Обычные методы не работали. Разговор не работал. Молчание не работало. Ритуал со свечами и медом не работал.

Значит, нужно было пробовать что-то другое. Что-то более сильное. Что-то, что выходило за рамки привычного, рационального, безопасного.

Машина свернула с асфальтированной дороги на грунтовку, и нас тряхнуло. Я схватилась за ручку двери, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Впереди, за поворотом, уже виднелась высокая кирпичная ограда кладбища. Она была старой, местами разрушенной, с коваными воротами, которые сейчас были закрыты.

Мы вышли из машины. Воздух был холодным, влажным, пахло землей, травой и чем-то еще - сладковатым, приторным ароматом увядших цветов. Я плотнее укуталась в ветровку и посмотрела на закрытые ворота.

– И как мы попадем внутрь?

– Думаю, стучать бессмысленно, - задумчиво протянула Ленка. - Нам не откроют. А жаль.

– Жуть какая, - передернула я плечами. - Вот еще бы нам мертвые ворота открыли… Лен, это реально стремно.

– Ай, успокойся, - махнула рукой подруга. - Поздно уже бояться. Отбоялись. Идем искать альтернативные входы. Готова?

Я кивнула. Готова ли я? Нет. Но я здесь. И я не отступлю. Потому что если я отступлю сейчас, то отступлю навсегда.

Потому что если я признаю, что боюсь, то признаю, что бессильна. А я не хочу быть бессильной. Я хочу быть сильной. Я хочу вернуть семью. Я хочу вернуть его.

Мы пошли вдоль ограды. Вокруг теснились кусты и старые деревья, на которыми никто не ухаживал. Их ветви разрослись так густо, что пробираться иногда становилось весьма затруднительно.

Я даже успела подумать о том, что сама судьба закрывает мне пути и дороги. А как еще можно это трактовать?

Но вдруг Ленка тихо вскрикнула:

– Вот оно!

Перед нами была дыра в стене. Небольшая. Часть ограды разрушилась, и то, что от нее осталось, легко было перешагнуть.

И мы оказались на кладбище.

Кладбище встретило нас тишиной такой густой, что она казалась почти осязаемой. Не городской тишиной, где где-то вдалеке гудят машины, где слышен лай собак, где жизнь продолжается за стенами.

Здесь тишина была другой - древней, тяжелой, пропитанной запахом земли и увядших цветов. Она давила на уши, забиралась под кожу, заставляла дышать тише, двигаться осторожнее, словно мы вошли в храм, где нельзя шуметь.

По моей спине побежали мурашки, а сердце стало биться гулко.

Мы пошли среди оградок и крестов. Лица на фотографиях смотрели на нас из прошлого - молодые, старые, улыбающиеся, серьезные.

Они были застывшими в своем вечном покое, и мне казалось, что они наблюдают за нами, оценивают, решают, достойны ли мы их внимания.

Мы вышли на центральную аллею. По обеим сторонам тянулись ряды могил. Одни были ухоженные, с живыми цветами и аккуратными свежими венками, с покрашенными оградками. Другие заброшенные, поросшие травой, с покосившимися крестами, которые вот-вот упадут. С памятниками, на которых фотографии настолько выцвели, что лиц было не рассмотреть. Но я и не старалась.

Я смотрела на могилы и чувствовала странное, колючее ощущение. Не страх - страх был где-то глубоко, запрятанный, как заноза. Скорее, благоговение. Смешанное с абсурдом ситуации.

Вот я, Катя, турагент, которая еще неделю назад переживала из-за того, что клиент недоволен видом из номера, теперь иду по кладбищу, чтобы попросить помощи у мертвых. Если бы кто-то увидел меня со стороны - подумал бы, что я сошла с ума. Что я героиня какого-то дешевого хоррора, которая вот-вот столкнется с привидением и начнет визжать.

Но привидений я не боялась. Я боялась живых. Живых, которые предают. Живых, которые лгут. Живых, которые приходят домой пьяными и говорят, что любят другую.

Вот кого нужно бояться. Вот кто по-настоящему страшен. А мертвые… мертвые уже сделали свое дело. Они отжили, отлюбили, отстрадали. Они не способны на предательство. Они не способны на ложь. Они просто лежат в земле и ждут, когда их забудут.

Солнце уже село, стремительно смеркалось. Кладбище приобретало все более жуткий вид.

Ленка остановилась у какой-то могилы и наклонилась, разглядывая памятник. Я подошла ближе и увидела, что это старое захоронение - камень почернел от времени, имя почти стерлось, только дата рождения и смерти виднелись смутными цифрами.

– Не подходит, - прошептала Ленка, хотя шептать не было необходимости - кладбище было совершенно безмолвным и пустым, не считая могил. - Нам нужна безымянная. А здесь имя есть.