Безмолвный мятежник 2

Милена Янг

Безмолвный мятежник 2

Глава 1

Предупреждение о триггерах:

Дорогой читатель, это очень мрачный роман с элементами триллера, который может вызвать у кого-то тревогу. Я пишу про морально серых и психически травмированных героев. Пожалуйста, ознакомьтесь со списком триггеров, прежде чем приступить к чтению.

Сомнофилия (парафилия, при которой человек испытывает сексуальное возбуждение от того, кто находится в бессознательном состоянии), мутизм (приобретенная немота), кинк на кровь, включающий в себя сексуальное возбуждение от ее вида, вкуса и использования в определенных ситуациях), Primal kink — фетиш, основанный на животных инстинктах: охота за добычей, преследование, укусы, царапанье, грубый контакт. Игра с удушением, игра с животным, игра со страхом, игра с оружием, игра с маской, эксгибиционизм, антисоциальное расстройство личности, ПТСР, биполярное расстройство, детальное описание сцен насилия — убийств, пыток, детских травм, попыток суицида, смерть домашнего питомца из-за жестокого обращения.

Прямая речь Ардена (Брута) на протяжении всей книги будет оформлена курсивом, поскольку он общается на ASL.

Примечание: вторая часть дарк-трилогии Безмолвный мятежник. Перед прочтением этой книги обязательно ознакомьтесь с предыдущей.

***

Ночь Жатвы.

Сбор урожая душ.

Тайная инициация Жнецов.

Девушка за рулем черного Харлея усмехнулась.

Никто не знал, что она принимала участие в Посвящении.

«Я скажу больше…»

Они даже не догадывались, что Нильде вернулась в город.

«Сюрприз-сюрприз».

Она оформила заявку, подписала договор о неразглашении — получила одобрение и приглашение на имя «Ады Браун», используя свое поддельное удостоверение личности.

Хитрый приемчик, которым овладела, пока была в Италии.

Внешний облик ее сегодня был весьма… интересным.

Роскошным и одновременно пугающим.

«А главное — он очень удобный, не сковывает движения и отлично замаскировал меня».

Белый комбинезон с узором, напоминающим скелет, вскрытую грудную клетку и позвоночник с сосудистыми акцентами, инкрустированный кристаллами. Верхняя половина наряда продолжалась в изящный капюшон, прикрывающий голову, а нижняя — заканчивалась где-то на уровне бедер, в виде шорт короткого кроя. На одном бедре, справа, был расположен широкий кожаный ремень с двумя металлическими пряжками, к которому были надежно пристегнуты нож и пистолет.

Он выглядел тоже крайне необычно.

«Мой малыш любимый».

Нильде обожала его. После потери прошлого этот она берегла особо.

Пистолет был в кукольном стиле, пастельно-розового цвета. Рукоятка и ствол были плотно обернуты белым ажурным кружевом и тонкими нитями жемчуга. Корпус оружия был декорирован крошечными кристаллами и атласными бантиками.

Нож был в том же оформлении.

Нильде чертовски нравилось, когда соперник ослаблял бдительность, не принимая ее всерьез.

«Тем приятнее их ставить на колени».

Прошлая ее версия была бы в ужасе от циничности, въевшейся в кровь. Новая — лишь лениво цокнула языком.

К обуви Нильде подошла с особым вниманием. Во-первых, она хотела сохранить свой мрачно-гламурный облик. Во-вторых, не желала переломать себе к чертям ноги, учитывая, что ей предстояло полночи колесить на мотоцикле по лесу с отвратительными дорогами. Нильде остановила свой выбор на специальных трекинговых ботинках.

«Да, заморочилась я знатно. Но приятнее побеждать красивой. Мне нужно видеть лица Жнецов, когда я стану одной из них», — с удовольствием отметила про себя девушка.

Она обогнала почти всех претендентов. По одной важной причине — Нильде не оборачивалась. Ни разу нервно не осматривалась, прикидывая, успеет ли.

Нильде смотрела только вперед.

Поэтому вскоре соперники остались далеко позади.

Все было, конечно, не так просто.

Сперва предстояло выиграть гонки, затем — попасть на секретный этап. Каким он будет — пока не разглашалось.

А гонки… Они были нестандартными.

Сначала специальная трасса, а потом — полоса препятствий в лесу.

Их предупредили мимолетно. Кажется, мелькнули фразы «леска», «стрельба», «игры на смерть».

«Мило. Мне нравятся такие развлечения».

Мотоцикл несся по дороге на бешеной скорости.

Девушка слегка пригнулась, почти ложась корпусом на байк.

Мимо проносились огни ночного города, деревья, дорожные знаки. Шумел ветер, смешанный с рычанием мотора.

Нильде так долго была чертовски пустой, что это пугало.

Как сосуд, из которого испили все до дна и выбросили.

Внутри не было совершенно ничего — ни свирепой жажды справедливости, как раньше, ни доброты, которой Нильде прежде окутывала всех окружающих. Только свирепая жажда — победить.

Инициация Жнецов была единственным «мероприятием», которое, по крайней мере, вызвало в Нильде спортивный интерес.

Она находилась здесь не для того, чтобы кому-то что-то доказать.

Теперь Нильде соревновалась только с самой собой.

Ничье мнение не имело для девушки такой ценности, чтобы тратить на него свое время.

Нильде не было нужно, чтобы ее погладили по голове и сказали, какая она молодец.

«Я и так знаю, что хороша достаточно, чтобы меня боялись».

Больше не слабое звено с потребностью в эмоциональном контакте.

Адреналин подстегивал.

«Эти два года многое изменили».

Она провела их, как и полагалось, в Италии, с семьей дяди с папиной стороны.

Римский университет — факультет медицины.

Блестящая успеваемость. Благородная цель.

Никаких сомнительных историй, в которые Нильде бы впуталась.

Красивая картинка для социальных сетей и близких.

А на деле…

Нильде ходила на рейды с кузенами.

Впуталась в мафиозные дела.

По своей воле.

Боль и дикие кошмары, мучавшие ее после смерти сына, не отступали.

Это был единственный выход. Чтобы выплескивать ярость, досаду, агонию.

Порой так, что внутри и вовсе ничего не оставалось.

Нильде прекрасно знала о том, что Брут за ней следил.

Ходил по пятам — не он сам, конечно — подсылал людей.

Вовсе не из соображений о безопасности.

Не из заботы.

Он жестоко избавлялся от всех, кто смел оказывать Нильде знаки внимания.

Первый таинственным образом пропал на следующий день — тот, с которым Нильде пила кофе после занятий. А она получила первую записку: «Я хочу разорвать тебя на куски и узнать, что там внутри. Снимать слой кожи за гребаным слоем. Проникнуть в твою плоть, кровь. Ее будет так много. Горячей алой крови. Я хочу, чтобы ты кричала, маленькая куколка. И ты будешь. Кстати, какую часть тела предпочитаешь? Или, все же, будешь благоразумной девочкой и сбережешь жизнь ублюдку?»

Сначала девушка решила, что это нелепая шутка, но ситуация повторилась.

Второй — парень с научной конференции, который подарил Нильде цветы.

У них было пару свиданий. И он поцеловал ее, когда провожал до дома.

А ночью Нильде прислали букет из черных роз. Вместе с окровавленным человеческим сердцем в милой коробочке.

Внутри лежала записка с текстом на обороте: «Нравится?»

Нильде содрогнулась, роняя чашку.

Стекло разлетелось вдребезги, а она пыталась справиться с ужасающим осознанием — по ее вине пострадал человек.

Брут утонул в безумии.

Нильде осознала впервые за долгое время — он опасен.

Смертельно опасен.

Особенно для нее.

Она понятия не имела, чье сердце он прислал, но в глубине души понимала, что Арден бы не лишил жизни невинного. Это противоречило его сущности. Или ей просто в это очень хотелось верить…

Девушка бросилась проверять всю технику — и с оцепенением убедилась, что ее ноутбук отслеживался. Как и телефон.

И это не было чем-то новым.

Давно.

Он начал это давно.

Еще во время их отношений.

«Ненормальный гаденыш, я тебе такое устрою…» — страх сменился бессильным бешенством.

— Ну ты и сволочь, Грейсон.

На ее телефон сразу пришло сообщение:

Неизвестный: «Только заметила мой очаровательный подарок? Поздновато. Да, я присматриваю, чтобы ты не совершила глупости, такие, как в последние дни».

Куколка: «Пошел ты нахрен, душевнобольной!»

Неизвестный: «Слишком скучный ответ, ты способна на большее. Я в тебя верю. Впечатли меня, куколка».

Он выводил ее из себя, и она гневно бросила телефон.

Нильде не стала менять технику назло ублюдку.

Куколка: «Хочешь следить? Следи».

Нильде была более, чем уверена, что ему не составит труда взломать и камеры наблюдения общего дома Гринберга, где она жила — зачем доставлять дяде лишние проблемы? А если даже нет — он нашел бы способ. Это же Брут. Гребаный гений. То, что в конкретный момент он был сосредоточен на медицине, вовсе не означало, что его способности ограничивались ею.

— Да он сам припрется сюда, если выброшу, — проворчала Нильде и вздрогнула, когда экран вновь засветился.

Неизвестный: «Умная куколка».

— Хватит подслушивать, ты, кусок дерьма! — рявкнула она.

Неизвестный: «Вспоминай об этом, когда станешь флиртовать с очередным придурком. Я единственный мужчина, который у тебя будет когда-либо в жизни. Это мое последнее предупреждение. Больше никаких красивых жестов. Я пришлю тебе препарированное тело или его череп, или кожу… Пока не решил. Выбор за тобой».

— Пожалуйста, не вреди никому… — прошептала Нильде.

Неизвестный: «Тогда никаких свиданий. Никаких парней. Если я увижу, услышу, что ты касалась другого, флиртовала или позволила кому-то вольности, ты знаешь, что будет. Уже по-настоящему, я вышлю тебе его по кускам. Мне будет насрать, виновен он в чем-то или нет. Тронул мое — подписал себе смертный приговор. Ты его палач».

— Я ненавижу тебя, — пробормотала Нильде. — Я так чертовски сильно тебя ненавижу, сукин ты сын.

Неизвестный: «Взаимно, маленькая дрянь. Повторяй это, чтобы не забыть».

Нильде откинула голову назад, пытаясь досчитать в уме до десяти и не сорваться. Сводило с ума, что Брут смел ее ставить в подобные условия, будучи помолвленным с другой.

«Если я узнаю, что ты трахнул кого-то другого, я убью тебя», — написала Нильде.

Неизвестный: «Кого-то другого, кроме моей невесты?»

У него еще хватало совести подшучивать над ней…

Куколка: «Я отдамся первому же встречному только ради того, чтобы ты сдох от своей извращенной ревности… или что бы то ни было».

Неизвестный: «Посмей и увидишь, что будет».

Куколка: «Скажи это».

Неизвестный: «Ты не в тех условиях, чтобы торговаться со мной».

Неизвестный: «И, оу, принцесса, ты так заинтересована в моем члене? А кто только что толковал о ненависти? Значит, солгала? Ай-ай-ай…»

Куколка: «Кто бы говорил! Ты одержим мною, Грейсон. Не выносишь, когда я с другими».

Неизвестный: «Не заблуждайся. Есть разница в том, чтобы ревновать любимую и портить личную жизнь маленькой предательнице. Первое — предполагает искреннюю привязанность. Второе — месть и холодный расчет».

Нильде стиснула зубы, яростно печатая ответ.

Куколка: «Если уж мы играем, то условия должны быть равноценными. Ты же меня знаешь, Брут. Я всегда отплачиваю той же монетой. Вспомни ночь с Николаем».

Он не писал ей час.

Неизвестный: «Так уж и быть. Твоя взяла, сладкая. Но позже я спрошу с тебя. Возьму плату».

— Плату? Какую плату?..

Больше Брут ничего не написал.

Ее вопрос повис в зловещей тишине без ответа, оставляя неприятное послевкусие.

Однажды, после миссии, дядя, сопровождающий Нильде, нахмурился.

— Ты знаешь, что за тобой хвост?

— Имею представление, — буркнула Нильде неохотно.

— Мне его ликвидировать?

— Нет. Не нужно. Он отправит тогда кого-то другого.

— Он?..

— Старый знакомый.

Нильде не сомневалась, что Брут услышал, до какого ранга его понизили. И злорадно улыбнулась, представив его недовольство.

***

Нильде неплохо дралась, но на вылазках использовала свой самый сильный навык — стрельбу.

Она также оказывала помощь пострадавшим с их стороны.

«Лечить и калечить, какое очаровательное сочетание», — язвительно протянул внутренний голос.

Нильде выкрутила ручку газа на полную.

Перед глазами все смешалось.

Нет, она не убивала людей.

Только защищала своих. Всегда избегала смертельных ран — как отец ее и учил.

Никогда не лишать никого жизни, если существует возможность этого избежать.

Особенно, когда однажды на них напали прямо в доме.

Тогда ей пришлось — Нильде схватила нож и метнула ублюдку, который пытался убить Барбару, прямо между глаз.

Он выжил, она спасла двоюродную сестру и не убила человека — все остались в плюсе.

Другое дело, что с ним позже расправились ее братья. С особой жестокостью заставили отплатить за нападение.

«А вот это уже не моя проблема», — саркастично заткнула Нильде отголоски ненужного сострадания.

Приходилось много раз переступать через собственные чувства — наступать на горло доброте, которая однажды чуть ее не погубила.

«Хватит. Я больше не буду слабой».

Она и не была.

Нильде никогда не промахивалась.

Пуля всегда попадала с хирургической точностью в намеченную цель. Нильде, будучи медиком, чудесно знала, куда именно стрелять, чтобы ранить так, как ей хотелось.

Без смертельного исхода.

Ее рука не дрожала, нажимая на курок. Будь то пистолет, автомат, винтовка.

Уроки отца и Николая не прошли напрасно.

Братья ее уважали, дядя восхищался, родители поддерживали, а она…

Лежа в постели, в темноте, когда все уже давным-давно спали…

Старалась дышать.

Старалась стереть образ, который полз по изнанке век.

Мучая, истязая.

Вновь и вновь.

Напоминая — ты не просто пустой сосуд. Ты сосуд, который будут пинать, швырять, пока не разобьешься. Грязный сосуд.

Ей постоянно снился детский голос.

Она просыпалась в слезах, задыхаясь.

Пыталась и не могла вдохнуть полной грудью, ничего не видя перед собой — слезы застилали темноту.

Горькое чувство вины оседало на языке.

Нильде тонула в нем.

Постоянно приходил в кошмарах этот образ — маленький сверток, который она прижимала к груди, но он начинал истекать кровью.

«Ты меня убила, зачем ты меня убила. Это ты меня убила…»

А потом и реальность.

Та, которую никто не знал, кроме нее.

Когда убрали баллонную тампонаду, выписали после извлечения ребенка.

Когда Нильде увидела помолвку Брута.

Когда вернулась тем днем домой — а потом, посреди ночи, проснулась от странного чувства.

Что одеяло потяжелело.

Что все мокрое.

Сначала она решила, что мочевой пузырь дал сбой, но…

Это была кровь.

Нильде перепугалась до смерти и позвонила в скорую.

Еле как открыла дверь врачам. От слабости ее уже мутило.

На реанимационном столе едва откачали.

Она потеряла два литра крови. Сердце с трудом запустилось.

Ее чудом спасли.

Были времена, когда Нильде хранила чужие тайны.

Теперь ей и своих было достаточно.

По горло хватало.

Ловко свернув на нужном повороте на лесную тропу, Нильде сосредоточилась.

Раз Лидеры милостиво предупредили про «леску», она быстро сообразила, как себя вести.

«Нельзя смотреть под переднее колесо. Скорее всего, она будет натянута поперек дороги».

Девушка вертела головой, чтобы сместить угол обзора и обнаружить свечение на фоне листвы.

«А еще, по сути, леска же не появится с воздуха — она привязана к чему-то, значит буду следить за столбами и поваленными деревьями».

Девушка благоразумно сбавила скорость. Положила руки на руль, пригнула голову и сманеврировала, заметив блеск.

«Вот она, родная».

По такой технике ей удалось избежать многих ловушек.

Некоторые Нильде объезжала, ради других — принимала стойку на заднем колесе. На байке она чувствовала себя полностью в своей стихии. Канавы, поваленные деревья — в какой-то момент пришлось совершить трамплин, перелетая очередную ловушку.

Маршрут фиксировался специальным браслетом, связанным с лидерами для отслеживания местоположения каждого участника.

Все было чудесно, пока не послышался первый выстрел.

Начинался этап выезда под обстрелом.

Стреляли на ходу. Нужно было уворачиваться, и как провернуть это — Нильде не имела понятия.

Но адреналин бурлил в крови, инстинкт самосохранения тут же отрезвил ее.

Девушка прикинула в голове новую стратегию.

«Ехать по прямой не вариант. Надо змейкой, чтобы сбить прицел. Так им будет труднее в меня попасть».

Нильде избегала открытых пространств, стараясь ехать так, чтобы между ней и стрелками было дерево или любое другое препятствие.

Новый выстрел.

Звук едва не оглушил.

«Вот заразы, чуть не подбили меня», — Нильде легла грудью на бензобак мотоцикла, максимально прижав подбородок к рукам.

Так им попасть в ее туловище было затруднительно.

Она усложнила траекторию своего заезда, маневрируя по неровной дороге.

Одежда вся перепачкалась, легкие до боли сжались, тело было напряжено до предела.

Нильде не знала, что чувствует прямо сейчас — предвкушение? Азарт от погони?

Риск.

Опасность.

«Мне весело. Да. Именно так».

Это состояние охренеть как отличалось от прошлой инициации. Мятежников. Тогда Нильде тряслась от страха, унизительно была поймана Брутом и потеряла оружие.

О том, что он сделал с ее пистолетом, Нильде упрямо не собиралась даже вспоминать.

«Ублюдок».

Испытания Жнецов не уступали по безумию и сложности Мятежникам.

Вся разница заключалась в самой Нильде.

Тогда перед ними находилась перепуганная до смерти девчонка. Сейчас — боец, который забавлялся.

«Два года достаточный срок, чтобы перестать убегать, как перепуганный кролик».

Идти на поводу эмоций — непозволительная роскошь, если хочешь выжить.

«В этот омут я больше не полезу».

Никаких попыток забраться в душу людям. Пытаться с ними сблизиться.

Все, чего она хотела — равных себе компаньонов.

Место, где может быть полезна. И где будет хорошо ей самой.

Сейчас между Мятежниками и Жнецами была настоящая война. За любую связь между братствами участникам грозило исключение.

Началось с того, что среди Жнецов убили молодого парня и все доказательства указывали на их соперников. Но ублюдку удалось избежать наказания и выйти сухим из воды. Они также уничтожили все улики. Потом — когда Жнецы похитили сестру Тумана. В ответ он пленил Блэйка — младшего брата Дэниела Стайместа. Пришлось совершить обмен. Край их гнева произошел пару недель назад: Мятежники подожгли убежище Жнецов, а те украли Оливию — сестру Брута, которую удерживали несколько дней.