Полная версия
Руины театра возвышались на окраине города, как скелет гигантского зверя, павшего в давней битве. Купол давно обвалился, обнажив рёбра стропил. Колонны, некогда величественные, поросли плющом и покрылись трещинами. Мраморные ступени раскрошились, превратившись в груды щебня. Всё здесь дышало запустением и смертью.
Но стоило мне подойти к витым, покрытым ржавчиной кованым воротам, как боль в ноге мгновенно прошла. Словно кто-то выдернул раскалённую иглу из плоти. На смену пришёл приятный холодок, разлившийся по венам.
«Добро пожаловать», — прошелестел голос в моей голове. Он звучал как шёпот сухих листьев.
Ворота приоткрылись сами собой, без скрипа, без усилия. Я шагнула внутрь.
И ахнула.
Снаружи это были руины. Мёртвые камни, гнилые балки, запах плесени и запустения. Внутри... внутри царила иллюзия былого величия, настолько убедительная, что на мгновение я забыла, где нахожусь.
Магические светильники, десятки, сотни хрустальных шаров, заливали зал мягким золотистым светом, скрывая трещины и плесень. Потолок, который снаружи казался обвалившимся, здесь был целым, расписанным фресками с танцующими девами и грозовыми облаками.
На уцелевшем балконе, в тени бархатных портьер, играл оркестр. Музыканты были призрачными, сквозь их полупрозрачные фигуры проступали очертания кресел. Музыка была тягучей, мрачной, но завораживающе красивой.
И повсюду были… существа.
Кто-то выглядел почти как человек, но с чересчур бледной кожей, чересчур яркими глазами, чересчур острыми зубами в улыбках. Вампиры. Много вампиров. У кого-то за спиной трепетали перепончатые крылья. Чёрные, как ночь, с тонкими прожилками, похожими на паутину. Кто-то был закутан в плащ с капюшоном, но из-под ткани высовывались руки с когтями вместо ногтей. Кто-то пил из бокала напиток, который пах слишком уж металлически.
Теневой двор. Место, где монстры притворяются аристократами. Или аристократы признают, что всегда были монстрами.
— Леди Энн.
Знакомый вкрадчивый голос раздался прямо над ухом. Так близко, что я почувствовала холодное дыхание на шее.
Я резко обернулась, едва не споткнувшись о подол платья.
Утренний гость. Здесь, в своей стихии, он выглядел иначе. Никакого дорожного плаща. Чёрный камзол, расшитый серебряными нитями, сидел на нём как влитой, подчёркивая широкие плечи и узкую талию. Белоснежная рубашка была расстёгнута на вороте, обнажая бледную кожу и тонкую серебряную цепочку с кулоном. Волосы, убранные назад днём, теперь свободно падали на плечи, делая его похожим на романтического героя из старого романа.
Красивого. Опасного. Мёртвого.
— Вы звали — я пришла, — я старалась держаться уверенно, хотя колени предательски дрожали. — Моя нога...
— О, это лишь напоминание. Небольшой стимул для нерешительных, — он склонил голову, изображая раскаяние, которого явно не испытывал. — Прошу прощения за грубость. Но вы ведь пришли — значит, метод работает.
Он взял мою руку — прежде чем я успела отдёрнуть — и поднёс к губам. Не коснулся кожи, но я почувствовала его дыхание — ледяное, как зимний ветер из открытой могилы.
— Лорд Эдриан Вейл. К вашим услугам.
— К моим услугам? — я всё-таки выдернула руку, отступая на шаг. — Вы поставили на меня клеймо, Эдриан. Выжгли свой знак на моей коже. И из-за вашей монеты мой... генерал де Крест теперь считает меня гниющим трупом. Он смотрел сквозь меня, как сквозь стекло!
— Но он вас не узнал, — вампир улыбнулся, обнажив чуть удлинённые клыки. Белые. Острые. Голодные. — Разве не этого вы хотели? Спрятаться от мужа-убийцы? Стать невидимкой для его драконьего зрения?
Земля ушла из-под ног.
Он знал. Он всё знал.
— Я... я не понимаю, о чём вы, — голос дрогнул, выдавая ложь. — Я вдова Риверс. Травница из...
— Полноте, дорогая.
Он взял меня под локоть — жёстко, по-хозяйски, не терпя возражений — и повёл вглубь зала, подальше от лишних ушей. Его пальцы были холодными даже сквозь бархат платья.
— Я ведь не дракон. Меня не обмануть перекрашенными волосами и нарисованными веснушками. — Его голос стал тише, интимнее. — Я слышу, как бьётся ваше сердце. Так же испуганно, как полгода назад, когда из вас выкачали почти всю кровь в склепе де Крестов. Когда лезвие вошло вам под рёбра. Когда вы должны были умереть.
Он наклонился к моему уху, и его шёпот обжёг холодом:
— Я чувствовал запах вашей крови тогда, Элара. Кровь вашего рода — рода Морнингстар — пахнет... опьяняюще. Древняя магия, замешанная на звёздном свете. Я был неподалёку в ту ночь. Надеялся поживиться остатками. Но вы, к моему удивлению, выжили. Встали. Ушли. Это было... занимательно.
Я остановилась, вырвав локоть из его хватки. Повернулась. Посмотрела ему в глаза — мёртвые, болотные, вечные.
— Если вы знаете, кто я, почему не сдали меня ему? Валиан заплатил бы вам гору золота. Десять тысяч за мою голову — достаточно, чтобы купить целый город.
— Золота у меня достаточно, — он небрежно махнул рукой, словно речь шла о медяках. — Несколько веков существования позволяют накопить... приличную сумму. А вот драконов я, мягко говоря, недолюбливаю.
Его лицо на мгновение исказилось чем-то похожим на ненависть — древнюю, глубокую, выжженную в костях.
— Они захватили множество городов, которые никогда им не принадлежали. Они диктуют свои правила. Они жгут тех, кто не согласен. И они... — он помедлил, подбирая слова, — мешают моему бизнесу.
Он подвёл меня к нише, скрытой от основного зала тяжёлыми портьерами. Здесь стоял столик красного дерева, уставленный напитками в хрустальных графинах. Эдриан налил бокал густой красной жидкости и протянул мне.
— Вишнёвый сок. Не бойтесь.
Я с сомнением посмотрела на бокал.
— Кровь я предпочитаю брать из первоисточника, — добавил он с улыбкой. — Так... свежее.
Я взяла бокал просто чтобы занять руки. Стекло было холодным, как и пальцы моего собеседника. Рядом стояло мягкое кресло — глубокое, обитое тёмно-красным бархатом. Эдриан жестом предложил сесть. Я подчинилась. Не потому что хотела — потому что ноги отказывались держать.
— Что вам нужно, Эдриан? — спросила я прямо. — Вы ведь не ради благотворительности спрятали меня от драконов. Не из доброты душевной выжгли клеймо на моей ноге.
— Верно.
Вампир перестал улыбаться. Маска светского льва слетела, обнажая хищника под ней. Его лицо стало серьёзным, жёстким, опасным.
— Валиан де Крест — кость в моём горле. Уже много лет. Он захватил этот регион, установил свои порядки, сжёг дюжину моих шпионов. Но главное... — Эдриан склонился ко мне, понижая голос, — главное — он запечатал свой родовой замок. Крепость де Крестов. А внутри этого замка хранится нечто, что по праву должно принадлежать... скажем так, более достойным силам.
— Причём тут я?
— При том, что лобовая атака на дракона — это самоубийство, — Эдриан откинулся на спинку кресла, скрестив длинные ноги. — Поверьте, я пробовал. Его защита непробиваема, пока он бдителен. А стены замка напитаны магией его крови. Той самой, что течёт в жилах его рода уже тысячу лет.
Он сделал глоток из своего бокала, не сводя с меня пристального взгляда.
— Чтобы забрать то, что мне нужно, мне нужен кто-то, кто обойдёт защиту. Кто-то, кто будет ему близок, кого уложит в свою постель и не осознавая того откроет все двери.
— И чем же я могу помочь? — перебила я, хотя уже понимала, к чему он ведёт. — Я всего лишь беглая жена. Лекарь. Никто. Я боюсь собственной тени и вздрагиваю от каждого стука в дверь.
— О, вы себя недооцениваете.
Он протянул руку и провёл пальцем по моему обнажённому плечу — там, где платье оставляло кожу открытой. Прикосновение было ледяным, и меня передёрнуло — не от холода, от отвращения.
— Вы — его аномалия. Его ошибка. Его незакрытый гештальт. Сегодня у ратуши я видел, как он смотрел на вас. Его дракон внутри беснуется. Рвётся наружу. Он не понимает, почему вы «мертвы» для его магии, но живы для его глаз. Почему он чует вашу кровь, но не может вас найти.
Эдриан наклонился ближе, и его глаза вдруг вспыхнули красным.
— Это сводит его с ума. А загадки... загадки притягивают таких, как он, сильнее, чем любая открытая книга. Сильнее, чем красота. Сильнее, чем власть.
Он заглянул мне в глаза, и я почувствовала, как его воля попыталась подавить мою. Она ввинчивалась в мозг, как штопор в пробку.
— Я предлагаю сделку, Элара. Простую сделку.
Я моргнула, отгоняя туман из головы. Тёмная магия в шраме на груди зашевелилась, отталкивая чужое вторжение.
— Что я должна делать?
— Соблазни его.
8
Он произнёс это спокойно. Буднично. Словно речь шла о походе на рынок за овощами.
— Заставь его забрать тебя с собой. В крепость. В его логово. В его постель.
— Забрать?!
Я поперхнулась воздухом. Бокал со звоном встал на стол, содержимое плеснуло через край, заливая скатерть багровым пятном.
— Вы в своём уме?! Я бегу от него! Полгода скрываюсь, меняю имена, крашу волосы в чужой цвет! Живу как крыса, шарахаюсь от каждой тени! А вы предлагаете мне добровольно сунуть голову в петлю?!
Я резко встала, едва не опрокинув кресло. Ножки заскрежетали по камню.
— Нет. Нет и ещё раз нет. Ищите другую дуру.
Я развернулась, собираясь уйти. К чёрту этот маскарад. К чёрту Теневой двор. К чёрту вампира с его играми разума.
Пусть снимает защиту. Пусть Валиан меня найдёт. Лучше быстрая казнь от мужа-дракона, чем вечность в лапах древнего зла. По крайней мере, Валиан убьёт быстро. Кинжал в сердце, несколько секунд боли, темнота. Этот будет мучить вечность. Пить по капле, растягивая удовольствие.
— Сядь.
Голос Эдриана не повысился ни на тон. Он даже не изменился — тот же ленивый, скучающий голос светского бездельника. Но в нём лязгнула сталь. И приказ. Древний, властный, не терпящий возражений.
Я замерла на полушаге.
Тело предало меня. Просто отказалось подчиняться. Ноги не двигались, словно приросли к полу. Руки висели плетьми. Я хотела идти, хотела бежать, хотела закричать, но мышцы не слушались. Связь между мозгом и телом оборвалась, как перерезанный провод.
Против воли я развернулась и опустилась обратно в кресло.
— Ты, кажется, не поняла расклада, милая.
Эдриан медленно покрутил перстень на пальце. Внутри камня что-то шевельнулось. Что-то живое. Голодное. Оно смотрело на меня сквозь грани.
— Ты думаешь, я торгуюсь? Предлагаю варианты? Прошу об услуге?
Он покачал головой, и его улыбка стала острой, как лезвие бритвы.
— Нет, дорогая. Я диктую условия.
Он взмахнул рукой над поверхностью стола. Небрежно, почти лениво, как фокусник, показывающий трюк, который проделывал тысячу раз. Воздух зарябил, сгустился, потемнел. И передо мной возникло дрожащее, как отражение в потревоженной воде, изображение.
Моя лавка.
Мансарда под крышей. Знакомая комната с низким потолком и скошенными стенами. Кровать с железной спинкой. Лоскутное одеяло, которое Марта шила сама. На кровати, укрывшись этим одеялом, спала она. Подложила ладонь под щёку, как ребёнок. Безмятежно посапывала, не подозревая о том, что происходит за тонким стеклом окна.
А за окном, на карнизе, сидела тень.
Тёмная. Бесформенная. С горящими красными глазами, похожими на угли. Тень медленно, почти нежно, скребла когтями по стеклу. Длинные чёрные когти оставляли на поверхности белёсые царапины. Скрип был еле слышен, но от него по спине пробежал озноб.
У меня внутри всё похолодело. Желудок скрутило в тугой узел.
— Марта…
— И не только она.
Картинка сменилась. Рябь прошла по изображению, и я увидела другое место.
Камера в подвале ратуши. Сырые стены, покрытые плесенью и селитрой. Гнилая солома на полу. Тусклый свет, пробивающийся сквозь решётку под потолком. И Томас.
Пекарь, которого я лечила сегодня, сидел в углу камеры, прижавшись спиной к стене. Он прижимал к груди флакончик с моим лекарством, как святыню. Его губы шевелились беззвучно. Он то ли молился, то ли считал до ста, чтобы не сойти с ума от страха.
А в противоположном углу камеры, прямо из щели между камнями, сочилась чёрная слизь.
Медленно. Капля за каплей. Она стекала вниз по стене, собираясь в лужу на полу. И лужа шевелилась. Пульсировала. Формировалась. Обретала очертания силуэта с длинными руками, без лица, без глаз, без ничего человеческого.
— Убери их!
Я вскочила на ноги, сжимая кулаки. Голос сорвался на визг.
— Убери их сейчас же!
— Уберу.
Эдриан щёлкнул пальцами. Картинка исчезла, растворившись в воздухе. Но ужас остался. Он плескался внутри, заполняя грудь, сдавливая сердце, не давая дышать.
— Уберу, если мы договоримся.
Голос вампира стал жёстким, деловым. Никакого сочувствия. Никакого притворства. Чистый, незамутнённый шантаж.
— Мои тени голодны, Энн. Они ждут приказа. Одно моё слово и тень разобьёт окно в мансарде.
Он наклонился ко мне через стол. Его лицо оказалось в опасной близости. Я видела каждую деталь: идеальную бледную кожу, тонкие губы, мёртвые глаза, в которых не было ничего человеческого.
— Старуха умрёт не сразу. Тени любят играть с едой. Они выпивают жизнь по капле. Медленно. Мучительно. Часами. Иногда днями. Она будет чувствовать, как из неё вытягивают душу, но не сможет даже закричать.
Он выпрямился, скрестив руки на груди.
— Твой отказ — это их смертный приговор. Ты готова жить с этим, Энн? Готова знать, что добрая старушка, спасшая тебе жизнь, будет выпотрошена из-за твоего упрямства? Что безобидный пекарь, который просто оказался не в том месте, захлебнётся собственной кровью?
Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвляла. Помогала думать.
Но думать было не о чем.
Он просчитал меня. Полностью. До последней косточки. Он знал, что за свою жизнь я драться не буду. Моя жизнь и так висела на волоске последние полгода. Но за своих людей — пойду на всё.
Даже в постель к убийце.
— Ты чудовище, — выдохнула я, глядя в его мёртвые, красивые глаза. — Хуже дракона. Хуже всего, что я встречала в этом мире.
— Я политик, — он пожал плечами. Лицо снова приняло скучающее выражение, маска вернулась на место. — И я жду ответа. Да или нет?
Он поднял руку, готовясь щёлкнуть пальцами.
— Если «нет» — я щёлкаю, и Марта просыпается в объятиях смерти. Если «да» — тени станут их охраной. Ни один волос не упадёт с их голов, пока ты работаешь на меня.
Я закрыла глаза.
Перед мысленным взором стояло лицо Марты. Морщинистое, ворчливое, родное. Лицо женщины, которая подобрала меня полумёртвой на дороге под дождём. Которая не задавала вопросов. Которая выходила меня, научила всему, стала семьёй в мире, где у меня не было никого и ничего.
— Да.
Мой голос прозвучал глухо. Мёртво. Словно из-под земли.
— Я сделаю это.
— Вот и умница.
Эдриан удовлетворённо кивнул и протянул мне бокал — мой бокал, который я отставила.
— Выпьем за сделку. Ты открываешь мне ворота — я дарую жизнь твоим питомцам. Честный обмен.
«Честный», — подумала я с горечью, принимая бокал. — «Как честен волк, предлагающий овце охрану в обмен на шерсть. И мясо. И кости».
Вишнёвый сок был холодным и горьким на вкус. Или это горечь была моя собственная.
В этот момент музыка стихла.
Не затихла постепенно, не замерла на финальном аккорде. Оборвалась. Резко, на полузвуке, словно невидимая рука сдавила горло скрипачу. Призрачные музыканты на балконе заметались, теряя форму, растворяясь в воздухе клочьями тумана.
Магические светильники мигнули. Раз. Другой. Третий. Словно от порыва ветра. Словно от приближающейся бури. Свет стал тусклее, тени в углах — гуще и темнее.
Эдриан, стоявший рядом со мной, вдруг подобрался.
Расслабленная поза хищника, сытого и довольного, сменилась напряжением готового к прыжку зверя. Его плечи окаменели. Глаза сузились. Пальцы на ножке бокала сжались так, что хрусталь жалобно скрипнул, покрываясь сетью мелких трещин.
— Что за… — прошипел кто-то из гостей слева.
Вампир с перепончатыми крыльями отступил к стене, оскалив клыки. Его спутница в чёрном платье зашипела, как разъярённая кошка. По залу прокатилась волна беспокойства.
Грохот.
Удар заставил меня подпрыгнуть на месте и схватиться за спинку кресла. Тяжелый дуб и старые оковы не стали преградой. Створки не открылись, пропуская гостя, а взорвались, осыпая мраморный пол градом искореженного металла и древесного крошева. Один острый осколок пролетел в сантиметре от моего лица. Петли вырвало из стен вместе с кусками камня.
Иллюзия рухнула.
Она дрогнула и пошла трещинами, как разбитое зеркало. Осколки красоты осыпались, обнажая правду. Золотая лепнина превратилась в гнилую штукатурку, свисающую клочьями. Хрустальные люстры — в ржавые железные обручи с огарками свечей. Бархатные портьеры — в истлевшие тряпки, висящие на голых, покрытых плесенью стенах.
Мраморный пол оказался растрескавшимися плитами, заросшими мхом и лишайником. Между плитами пробивались бледные грибы. В углах скопился мусор и кости — чьи-то кости, я не хотела думать чьи.
Руины. Настоящие руины. Скелет здания, притворявшегося живым.
В проёме, в клубах пыли и дыма, стоял Валиан.
Он был не один.
За его широкой спиной, заполняя коридор от стены до стены, замер отряд в чёрно-красных мундирах. «Чёрные драконы» — элита империи, личная гвардия генерала, о которой рассказывали шёпотом и с ужасом. Их было не меньше двадцати. Все с глазами, горящими тем же огнём, что и у командира. Они стояли неподвижно, как статуи, но от них веяло угрозой.
А ладони генерала были объяты пламенем.
Ревущим, ослепительно-оранжевым, живым. Огонь не обжигал его — он струился по пальцам, как жидкая лава, обвивал запястья, поднимался к локтям. Пламя гудело от напряжения, пульсировало, рвалось наружу, жаждая сжечь, уничтожить, испепелить. От жара воздух над его руками дрожал и плавился.
— Именем империи! — Голос Валиана, усиленный магией, ударил по ушам, как раскат грома. — Всем оставаться на местах! Любое движение будет расценено как нападение! И покарано соответственно!
Я вжалась в нишу, вцепившись в портьеру, вернее в то, что от неё осталось. Истлевшая ткань рассыпалась под пальцами облаком пыли и трухи. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.
Он выглядел страшно.
Идеальный чёрный мундир с серебряными драконами на петлицах сидел как влитой, подчёркивая ширину плеч и узкую талию. Чёрные волосы растрепал ветер от собственного пламени. Черты лица заострились, словно отлитые из холодного металла. Безупречные, жесткие и абсолютно неживые.
Ни тени сомнения. Ни капли страха. Ни намёка на колебание.
А в глазах горело то же пламя, что и на руках. Золотое. Драконье.
Взгляд палача, пришедшего вершить суд.
Валиан шагнул внутрь, наступая тяжёлым сапогом на обломки двери. Хруст дерева под подошвой прозвучал как хруст костей. Его бойцы растеклись вдоль стен, отсекая пути к отступлению. Двигались они синхронно, как единый организм, как стая волков, загоняющих добычу.
Взгляд генерала скользнул по залу и остановился.
На нас.
Точнее, на Эдриане.
— Так вот где прячется грейхолдская крыса.
Валиан процедил эти слова с такой брезгливостью, словно говорил о чём-то омерзительном. О том, что нужно сжечь и забыть.
— Я думал, «лорд ночи» — это серьёзный противник. — Он сделал ещё шаг, и огонь на его руках взревел ярче, выбрасывая искры. — А вижу обычного кровососа в дешёвом камзоле, нарушающего комендантский час и прячущегося по руинам, как бродяга.
Я скосила глаза на Эдриана.
Вампир улыбался. Но улыбка была не светской, а злой, острой и полной предвкушения. В мёртвых глазах впервые за вечер плясали весёлые искры. Его явно забавляло то, что генерал так о нем говорит.
— Генерал де Крест.
Эдриан протянул имя лениво, растягивая гласные. Словно они были на светском приёме, а не в окружении солдат с горящими мечами.
— Вы ворвались в частное владение без приглашения. Разнесли дверь, которая старше вашей династии. Нарушили покой моих гостей.
Он щёлкнул языком, качая головой с притворным сожалением.
— Где ваши манеры, генерал? Ваша мать не учила вас стучаться?
— Мои манеры остались за порогом.
Валиан поднял руку. Сгусток огня на его ладони разгорелся ярче, превращаясь в пульсирующий шар размером с человеческую голову. Жар достиг даже меня, стоящей в стороне, опалил щёки, высушил губы.
— Вместе с жалостью. Сдайся, упырь, и я подарю тебе быструю смерть. Одно мгновение — и пепел. Ты даже боли не почувствуешь. Сопротивляйся — и я испепелю этот притон дотла. Вместе с тобой. Вместе со всеми твоими… гостями.
Я вцепилась в остатки портьеры до побелевших костяшек. Ткань рассыпалась под пальцами прахом. Воздух вокруг генерала дрожал и плавился от жара. В его глазах — ни тени сомнения. Ни намёка на колебание.
Он сожжёт. Всех. Включая меня.
Эдриан неожиданно наклонился ко мне. Его ледяное дыхание коснулось щеки, контрастируя с жаром от огня.
— Смотри, Энн, — прошептал он мне на ухо. От него пахло холодом, вишней и лилиями. — Смотри на него. Он так уверен в себе. Так слеп. Так предсказуем.
Его ледяные сильные пальцы впились мне в плечи. Больно. До синяков.
— Пора испортить ему триумф.
— Нет…
Но было поздно.
Эдриан с нечеловеческой силой толкнул меня в спину. Мир кувыркнулся. Ноги оторвались от пола.
— Лови подарочек, генерал!
В его голосе звенел смех. Чистый, искренний, весёлый смех безумца, наблюдающего за катастрофой.
Я пролетела несколько метров — целую вечность в воздухе. Чудом не переломала ноги. Мир вращался, мелькали лица, огни, тени, потолок, пол. Чтобы не упасть носом в камень, я затормозила единственным доступным способом — проехавшись подошвами по плитам, оставляя на них чёрные полосы.
И замерла.
Прямо перед Валианом.
Между моей грудью и его пылающей рукой оставалось полметра. Может, меньше. Я чувствовала жар — он опалял лицо и заставлял слезиться глаза. Огонь ревел, требуя выхода.
— Не стреляйте!
Крик вырвался инстинктивно. Я закрылась руками в жалкос бессмысленном жесте. Руки не остановят драконий огонь. Ничто не остановит.
Тишина.
Я рискнула приоткрыть один глаз.
Валиан застыл.
Огонь в его руке не погас, но замер, перестал реветь и пульсировать. Превратился в неподвижный шар, застывший в воздухе.
Генерал смотрел на меня.
Его брови поползли вверх, ломая маску ледяной ярости. Золотые драконьи глаза сузились, изучая. Он смотрел на бархатное платье, облегающее мое тело. На рыжие волосы, выбившиеся из причёски. На лицо — лицо, которое он видел сегодня уже дважды.
Но сейчас…
Сейчас что-то изменилось.
Его ноздри дрогнули, втягивая воздух. Зрачки расширились.
— Ты? — Он выдохнул это короткое резкое слово, полное недоумения. — Опять ты?
9
— Добрый вечер, — просипела я, чувствуя себя полной идиоткой.
Голос сорвался на хрип. В горле пересохло. Сердце колотилось где-то в районе кадыка, мешая глотать.
— Я... я здесь случайно.
Даже мне самой эти слова показались нелепыми и абсурдными.
— Случайно?
Валиан прищурился. Пламя в его ладони стало ярче, разгораясь от оранжевого до ослепительно-белого. Свет залил пространство между нами, углубив тени под скулами и бровями. Жёсткие черты. Сжатые челюсти. Глаза, в которых плясали отблески огня.
— В вечернем платье? — он окинул меня взглядом с головы до ног. — В логове вампиров? Пьёшь с их главарём? Для «случайной прохожей» у тебя слишком специфический круг общения.
Он сделал шаг вперёд. Жар от его пламени опалил мне щёки.
— Ты с ними?
Я открыла рот, чтобы ответить, объяснить, оправдаться. Сказать хоть что-то, что не звучало бы как бред сумасшедшей.
Но не успела.
— Убейте его!
Властный, ледяной голос Эдриана хлестнул из темноты за моей спиной.
И начался ад.
Магические светильники погасли разом, словно кто-то задул тысячу свечей одним вдохом. Тьма обрушилась на зал, густая и плотная. Только пламя в руках Валиана разгоняло её, создавая островок света посреди чёрного океана.
Вокруг засвистели тени.
Они отрывались от стен, от пола, от потолка. Они неслись к нам со всех сторон, шипя и скалясь. Красные глаза вспыхивали во тьме, как угли. Когти скрежетали по камню.
Кто-то прыгнул с балкона. Крылатый силуэт мелькнул в воздухе, раззявив пасть, полную игольчатых зубов.
Валиан не стал тратить время на слова.
Он просто выбросил руку вперёд.
Поток сплошного огня, похожий на струю из огнемёта, пронёсся мимо меня. Я почувствовала жар на лице, в волосах, на коже. Казалось, ещё секунда — и я загорюсь сама. Огненная река врезалась в толпу нападающих вампиров.
