Не оставь меня за стеклом

Фиона

Не оставь меня за стеклом

Глава 1. Стекло, свет и чужой шепот.

Амелия проснулась от того, что всё тело ныло, будто её долго трясли, а потом просто бросили. Голова была тяжёлой, во рту стоял странный, неприятный привкус, перед глазами всё плыло, а к горлу то и дело подкатывала тошнота. Она открыла глаза и не сразу поняла, где находится.

Перед ней была большая комната, по полу разбросаны низкие матрасы, на них лежали незнакомые девушки. Кто-то ещё спал, свернувшись в тугой комок, кто-то сидел, обхватив колени, и смотрел в одну точку. Было видно, что многим из них плохо. Кто-то тихо всхлипывал, кто-то беззвучно шевелил пальцами, будто пытался вернуть им чувство.

Амелия хотела приподняться, но комната качнулась, и она снова рухнула на матрас, прижав ладонь ко лбу.

К ней медленно подошла девушка — та, что сидела рядом. Она присела на край матраса, не касаясь Амелии, и тихо, очень спокойно сказала:— Как ты себя чувствуешь? Не торопись, не вставай. Я знаю, у тебя кружится голова. Постарайся смотреть в одну точку — хоть на узор на стене. Тошнота скоро пройдёт.

Амелия попыталась спросить: «Кто ты? Где мы? Что происходит?» — но слова не шли. Язык будто не слушался, а в груди поднимался панический холод. Она могла только смотреть на эту девушку непонимающим, пустым взглядом, цепляясь за её спокойный голос, как за что-то настоящее.

И тут Амелия заметила: все девушки, как и она, одеты в полупрозрачные платья с восточными узорами — лёгкие, струящиеся, будто сшитые для танца, а не для того, чтобы в них прятаться. От этой нелепой красоты становилось ещё страшнее.— Послушай, — снова тихо сказала соседка, чуть наклонившись, чтобы её слова не улетели в гул комнаты. — Сейчас за нами придёт мужчина. Просто постарайся глубоко дышать. Я помогу тебе встать. Он нас поведёт в коридор. Не переживай, всё будет хорошо.

Будто в ответ на её слова дверь открылась, и в комнату вошёл мужчина. Его английский звучал с резким, тяжёлым акцентом, слова ложились в воздух, как камни:— Все встаём. Уходим. Не останавливаться. Не задавать вопросы.Он не смотрел на них с сочувствием. Он смотрел так, будто пересчитывал предметы.

Девушек вывели в длинный, узкий коридор. Свет здесь был не ярким, а тусклым — приглушённым, будто специально таким, чтобы не будить, а убаюкивать. В воздухе висела лёгкая дымка, и пахло чем-то странным: сладковатым, пряным, от этого запаха мысли становились тягучими, а страх — чуть менее острым, словно его накрыли мягкой тканью. Казалось, этот запах и этот свет сами по себе заставляли девушек чуть меньше сопротивляться, чуть быстрее опускать глаза, чуть легче идти вперёд.

Вдали виднелась дверь. Когда её приоткрывали, оттуда лилась тягучая восточная музыка — не весёлая, не праздничная, а какая-то обволакивающая, будто призванная заглушить другие звуки. Из-под двери выбивался красивый, переливающийся свет: то золотой, то янтарный, то тёмномедовый. Он скользил по полу и тут же гас, стоило двери закрыться.

По одной, каждые десять минут, девушек заводили туда. Дверь приоткрывалась, мужчина кивал на одну из них, коротко говорил: «Ты», — и её уводили. Музыка на секунду становилась громче, свет вспыхивал, дверь закрывалась. И девушка не возвращалась. Ни через пять минут, ни через десять. Просто исчезала за этой дверью, и коридор становился ещё холоднее.

Постепенно дурнота начала чуть отступать. Голова всё ещё кружилась, но теперь Амелия могла стоять, не цепляясь за стену, и мысли перестали быть рваными и бессвязными. Перед ней оставалось всего несколько девушек. Ещё несколько коротких «ты» — и наступит её очередь.Она резко повернулась к той, что помогала ей в комнате, схватила её за край рукава, пальцы дрожали.

— Объясни мне, что здесь происходит, — прошептала она, почти умоляя. — Я не понимаю, где я. Скажи хоть чтонибудь. Соседка накрыла её руку своей, крепко, но не больно, будто хотела удержать, а не оттолкнуть.

— Я не смогу тебе всё объяснить, — сказала она тихо, но твёрдо. — Времени нет. Но послушай меня сейчас очень внимательно: когда тебя поведут туда, не смотри никому в глаза. Стой ровно. Не спорь. Делай вид, что ты ничего не понимаешь, что ты тихая, незаметная. Пусть они думают, что ты не представляешь интереса.— Но куда они их уводят? Почему они не возвращаются?

— Потому что оттуда не возвращаются так, как пришли. Но если ты сделаешь всё, как я скажу, может быть, с тобой будет иначе. Может быть, мы ещё увидимся.Дверь рядом резко открылась. Музыка из комнаты на секунду стала оглушительно громкой, свет ударил по глазам, как вспышка.— Ты следующая, — коротко бросил мужчина. — Иди. Не останавливайся.

Амелия сделала шаг. Потом ещё один. Коридор качнулся, но она удержалась на ногах. Её провели мимо двери, сквозь переливы света и тягучие ноты музыки, и завели в помещение, которое оказалось стеклянным залом.

Стены из прозрачного стекла, сверху — жёсткий, безжалостный свет, а за стеклом стояли мужчины. Они не кричали, не шумели, но от их спокойного, оценивающего взгляда становилось холоднее, чем в пустом коридоре. Они переговаривались, кивали, иногда указывали пальцем. И все они смотрели на неё, как на чтото, что можно выбрать.

Амелию поставили на возвышение. Пол под ногами был холодным, почти ледяным. Она опустила глаза, вспоминая совет: «Не смотри». Но краем глаза всё равно видела эти силуэты за стеклом, слышала обрывки фраз на незнакомом языке, чувствовала, как свет давит на веки, словно хочет выжечь из неё память о том, кем она была.И вдруг в дверях появился ещё один мужчина.

Он остановился на пороге, чуть наклонив голову, и на секунду замер, будто шагнул не в ту дверь. Его взгляд скользнул по залу, по стеклу — и упал на Амелию. В нём не было жадности. В нём была растерянность — такая же, как у неё, только он был снаружи, а она внутри витрины.Мужчина сделал шаг вперёд.