Бывшая жена дракона. Медовая усадьба и чужой наследник

На этот раз он ничего не сказал.

Илвена прошла мимо.

Через несколько шагов услышала за спиной:

— Я всё ещё могу отменить сделку через городской совет.

Она остановилась, но не обернулась.

— Попробуй.

После короткой паузы Дэрвен ответил:

— Не стану.

— Тогда мы наконец в чём-то согласны.

До Лаэра ехали почти шесть часов.

К вечеру столица осталась далеко позади, дорога сузилась, а ухоженные поля сменились холмами и старыми садами. Илвена ехала в небольшой карете вместе с двумя сундуками, Орвин вернулся в город, а сопровождавший её кучер всё чаще поглядывал на небо.

— До темноты успеем? — спросила она.

— Если мост цел, госпожа.

— А если нет?

— Тогда будем искать объезд.

— Он далеко?

Кучер задумался.

— Достаточно, чтобы я очень надеялся на мост.

Илвена улыбнулась.

За последние сутки это был первый разговор, в котором никто не обсуждал её развод.

Она откинулась на спинку сиденья и развернула карту владений.

Усадьба оказалась больше, чем представлялось по аукционным бумагам. Главный дом стоял на невысоком холме. За ним располагался сад, дальше — старая пасека, несколько хозяйственных корпусов, лес и река, огибавшая восточную границу.

Если земля действительно была плодородной, место могло приносить доход даже без легендарных пчёл.

Почему тогда никто не купил его раньше?

Цена?

Репутация?

Или Дэрвен рассказал не всё?

Илвена провела пальцем по карте.

На северной части участка была обозначена странная круглая постройка.

Без подписи.

Она сделала пометку на полях.

Потом ещё одну.

К концу дороги у неё появился целый список вопросов.

Мост оказался цел.

В деревню они въехали уже на закате.

Если это вообще можно было назвать деревней.

Вдоль дороги стояло два десятка домов, некоторые пустовали. У небольшого колодца разговаривали женщины, но при виде незнакомой кареты замолчали. Мужчина возле сарая выпрямился и снял шапку.

Никто не подошёл.

— Они знают, куда мы едем? — спросила Илвена.

Кучер пожал плечами.

— Здесь редко появляются чужие.

— Медовая усадьба далеко?

Мужчина возле сарая услышал вопрос.

— За холмом, госпожа.

— Дорога проезжая?

— Проезжая.

Он помедлил.

— Пока сухо.

Илвена посмотрела на него внимательнее.

— Вы там бывали?

— В детстве.

— А сейчас?

Мужчина покачал головой.

— Нечего там делать.

Очередной человек, уверенный, что место бесполезно.

Это начинало раздражать.

— Теперь есть, — сказала Илвена. — Я его купила.

Женщины у колодца переглянулись.

Мужчина медленно надел шапку.

— Тогда удачи вам, госпожа.

Пожелание прозвучало так, словно она отправлялась не в собственный дом, а добровольно лезла в реку зимой.

Карета тронулась дальше.

Через четверть часа показались ворота.

Вернее, то, что от них осталось.

Одна каменная колонна стояла ровно, вторая чуть наклонилась. Между ними висела створка из тёмного дерева, вторая лежала в траве.

За воротами начиналась широкая аллея.

Илвена ожидала увидеть развалины.

Но дом оказался неожиданно красивым.

Большой, двухэтажный, построенный из светлого камня, с высокой крышей и широкой верандой. Время обошлось с ним сурово: часть ставней перекосилась, на ступенях проросла трава, плющ добрался почти до второго этажа.

И всё же дом не выглядел мёртвым.

Скорее оставленным.

Как будто хозяева однажды вышли и почему-то не вернулись.

— Неплохо, — пробормотала Илвена.

Кучер посмотрел на неё.

— Вы ожидали хуже?

— После рассказов моего бывшего мужа я ожидала увидеть яму в земле.

— Яма, может, за домом.

Она рассмеялась.

— Надеюсь, ты ошибаешься.

Карета остановилась.

Илвена вышла.

Пахло сухой травой, яблоками и деревом, нагретым за день солнцем.

Тишина была непривычной после столицы.

Ни голосов.

Ни колёс.

Ни музыки из соседнего дома.

Только где-то в саду шуршали листья.

Она поднялась по ступеням.

Главная дверь открылась не сразу. Замок заржавел, и кучеру пришлось несколько раз повернуть ключ.

Внутри пахло пылью.

Перед ними оказался просторный холл с лестницей на второй этаж. Мебель накрывали пожелтевшие полотна, зеркало на стене помутнело, но пол был цел.

— Значит, крыша не течёт, — заметила Илвена.

Кучер поднял голову.

— Пока не вижу следов.

— Уже хорошая новость.

Они открыли окна.

Потом ещё несколько дверей.

Гостиная.

Столовая.

Кабинет.

Небольшая библиотека, почти пустая.

Кухня с огромной печью.

Кладовая.

Второй этаж Илвена решила оставить до утра.

Она устала сильнее, чем хотела признавать.

— Занеси один сундук в комнату возле лестницы, — попросила она. — Сегодня хватит.

— А я где размещусь?

— Выбери любую комнату, где не провалится кровать.

Кучер усмехнулся.

— Разумное требование.

Илвена вернулась на улицу.

До полной темноты оставалось совсем немного, но ей хотелось увидеть пасеку.

Она нашла дорожку за домом.

Сначала шёл сад.

Яблони действительно были старыми, но живыми. На некоторых ветках висели плоды. Трава выросла почти по колено, между деревьями стояли пустые деревянные ящики.

Дальше начинался пологий склон.

И там Илвена увидела ульи.

Их было много.

Гораздо больше, чем она ожидала.

Несколько рядов тянулись вдоль каменной стены. Некоторые домики покосились, у других отсутствовали крышки, но десятки оставались целыми.

Илвена подошла к ближайшему.

Пусто.

На дереве сохранился выцветший знак — стилизованная пчела внутри круга.

Она провела пальцами по краю крышки.

Пятнадцать лет.

Столько времени здесь ничего не происходило.

Если Дэрвен говорил правду.

Илвена перешла к следующему улью.

Потом к третьему.

Солнце почти скрылось за деревьями.

Она уже собиралась возвращаться, когда услышала звук.

Тихий.

Почти неразличимый.

Илвена остановилась.

Гудение.

Она посмотрела вокруг.

Насекомых не было.

Трава едва шевелилась от ветра.

Но звук повторился.

На этот раз громче.

Он шёл от одного из ульев.

Илвена наклонилась.

Пусто.

Она осторожно постучала по деревянной стенке.

Гудение оборвалось.

— Очень смешно, — сказала она неизвестно кому.

Никакого ответа.

Илвена выпрямилась.

Сделала шаг.

За её спиной загудел второй улей.

Потом третий.

Она медленно повернулась.

Звук прошёл по ряду, словно кто-то невидимый двигался следом за ней.

Один улей.

Следующий.

Ещё один.

Илвена пошла вдоль пасеки.

Гудение сопровождало её.

Стоило остановиться — стихало.

Стоило сделать ещё несколько шагов — начиналось снова.

Она подошла к последнему улью.

Здесь звук стал почти отчётливым.

Но внутри по-прежнему ничего не было.

Илвена смотрела на тёмное отверстие, пока за спиной не раздался голос кучера:

— Госпожа!

Она резко обернулась.

— Что?

— Темнеет.

Он стоял у края сада.

— Я нашёл пару целых фонарей.

Илвена снова посмотрела на улей.

Тишина.

— Иду.

На обратном пути она несколько раз оглянулась.

Пасека молчала.

Ужин состоял из хлеба, сыра, яблок и всего, что они прихватили из города. Илвена съела немного, составила список необходимых покупок и договорилась с кучером, что утром он поедет в деревню искать работников.

Главное нужно было сделать быстро.

Расчистить несколько комнат.

Проверить крышу.

Осмотреть воду.

Понять состояние хозяйственных построек.

Подсчитать, что можно восстановить без больших расходов.

И только потом решать, стоила ли её внезапная покупка двадцати двух тысяч.

Чем дольше Илвена составляла список, тем спокойнее становилась.

Работа всегда помогала.

В отличие от размышлений о бывшем муже, работа хотя бы имела понятный результат.

Она закрыла тетрадь.

Дом затих.

Кучер устроился в дальней комнате первого этажа.

Илвена поднялась наверх с фонарём.

Спальня возле лестницы оказалась небольшой, но сухой. Постель пришлось застелить привезённым бельём. Старые шторы она сняла и сложила у двери.

Спать не хотелось.

Она подошла к окну.

Отсюда была видна часть сада и тёмный силуэт пасеки.

На секунду ей показалось, что между ульями мелькнул золотой огонёк.

Илвена прищурилась.

Ничего.

Наверное, отблеск фонаря в стекле.

Она закрыла ставни.

И всё же, когда легла, долго прислушивалась.

Дом жил собственной ночной жизнью.

Поскрипывали доски.

За стеной шелестело что-то мелкое.

Ветер касался ветвей за окном.

Ничего необычного для старого здания.

Илвена почти заснула, когда услышала стук.

Она открыла глаза.

Стук повторился.

Не снаружи.

В доме.

Илвена села.

Несколько мгновений ждала.

Тишина.

Она уже решила, что звук ей приснился, когда снизу что-то глухо ударило о стену.

Илвена поднялась, накинула платье поверх ночной рубашки и взяла фонарь.

На лестнице было темно.

— Рем?

Кучер не отозвался.

Его дверь оставалась закрытой.

Илвена спустилась.

Стук.

Теперь ближе.

Со стороны кухни.

Она прошла по коридору.

Дверь кладовой была приоткрыта.

Странно.

Она точно помнила, что вечером закрывала её.

Илвена подняла фонарь.

Внутри никого.

Полки.

Пустые банки.

Старые мешки.

Деревянный стол.

Она уже хотела уйти, когда услышала шорох за дальней стеной.

Илвена замерла.

Не от страха.

От понимания, что звук был слишком отчётливым для мыши.

— Кто здесь?

Тишина.

Она приблизилась.

Стена была обшита деревянными панелями.

Одна из них выглядела немного иначе.

Темнее.

И возле пола виднелась узкая щель.

Илвена поставила фонарь на стол.

— Я слышу тебя.

Никакого ответа.

Она провела ладонью по панели и нашла небольшое углубление.

Надавила.

Дерево тихо подалось.

За стеной оказалось чёрное пространство.

Илвена успела увидеть узкий проход и край чего-то похожего на старое одеяло.

А потом из темноты раздался детский голос.

Тихий, хриплый и отчаянно серьёзный:

— Только не отдавайте меня драконам.

Глава 2. Мальчик за стеной сот

Илвена не сразу поняла, что именно удивило её сильнее: детский голос в доме, который пятнадцать лет считался пустым, или просьба, прозвучавшая из темноты так, будто мальчик заранее знал, кого следует бояться.

Она не стала тянуться внутрь тайного прохода и тем более пытаться схватить того, кто прятался за стеной. Вместо этого отступила на шаг, взяла со стола фонарь и поставила его ближе к раскрытой панели, чтобы свет падал на пол, а не прямо в лицо ребёнку.

— Хорошо, — спокойно сказала Илвена. — Пока никому тебя не отдаю. Но я всё-таки хочу понять, кто живёт в стене моего дома.

Ответа не последовало.

За панелью что-то едва слышно зашуршало.

Илвена присела возле прохода. Так она не возвышалась над невидимым собеседником и могла разглядеть чуть больше. Узкий коридор уходил в сторону, параллельно стене кладовой. Свет выхватывал край старого одеяла, деревянный ящик и маленькую босую ступню, которая тут же исчезла в темноте.

Ребёнок.

Не показалось.

— Меня зовут Илвена Рэйс, — продолжила она. — Сегодня я купила эту усадьбу.

На этот раз голос ответил почти сразу:

— Знаю.

Илвена подняла брови.

— Интересно. Я сама знаю об этом меньше суток, а ты уже в курсе.

Молчание.

— Подслушивал?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

— Вы сказали.

Она вспомнила вечер. Разговор с кучером. Список работ. Собственные слова возле деревни.

Возможно, мальчик находился в доме, когда они приехали, и слышал всё через стены.

От этой мысли становилось неуютно.

Не из-за него самого.

Из-за того, насколько хорошо тайный ход позволял наблюдать за жильцами.

— Давно ты здесь? — спросила Илвена.

Тишина.

— Хорошо. Не хочешь отвечать — не отвечай. Тогда другой вопрос. Ты голоден?

За стеной снова ничего не произошло.

Илвена подождала.

— Это не вопрос с подвохом.

— Нет.

Слишком быстро.

Она посмотрела на край старого одеяла.

— Значит, тот хлеб, который ты стащил с кухни, понадобился исключительно для украшения тайной комнаты?

Молчание стало почти возмущённым.

Илвена едва заметно улыбнулась.

На ужин они оставили половину каравая на столе. Перед сном хлеб ещё был там. Сейчас, проходя через кухню, она не обратила внимания, но теперь вспомнила, что доска у печи стояла пустой.

— Я не сержусь, — сказала она. — В следующий раз можешь просто попросить.

— Я ничего не брал.

— Разумеется.

— Там хлеб сам лежал.

— А потом сам пришёл сюда?

Через несколько мгновений из прохода донеслось:

— Наверное.

Уголки губ Илвены дрогнули.

Мальчик, по крайней мере, умел огрызаться. Это казалось хорошим признаком.

— Договоримся так. Я не пытаюсь вытащить тебя силой, а ты выходишь сам. В кладовой теплее, чем между стенами. Кроме того, если ты собираешься продолжать жить в моём доме, нам придётся познакомиться.

— Я не собираюсь.

— А что собираешься?

Ребёнок снова замолчал.

Илвена ждала достаточно долго, чтобы понять: ответа не будет.

Она поднялась.

— Хорошо. Тогда я оставлю здесь фонарь и вернусь утром.

Послышалось движение.

— Вы правда уйдёте?

— Если ты этого хочешь.

— А человека разбудите?

— Какого человека?

— Который приехал с вами.

Рем.

Значит, мальчик наблюдал не только за ней.

— Пока нет.

Илвена взяла фонарь и повернулась к выходу.

— Вы сказали, что оставите.

Она остановилась.

— Ты решил выйти?

Молчание продолжалось недолго.

Сначала в проёме появилась ладонь. Узкая, испачканная пылью. Потом локоть в слишком большой тёмной рубахе. Мальчик выбирался медленно, не сводя глаз с Илвены и явно готовясь в любой момент нырнуть обратно.

На вид ему было около девяти лет.

Может быть, немного меньше.

Тёмные волосы давно нуждались хотя бы в расчёске, на щеке тянулась полоска пыли, одежда была ему велика и кое-где аккуратно зашита грубой ниткой. Ничего особенно примечательного, если не считать глаз.

Серо-зелёных.

И слишком внимательных для ребёнка, которого застали ночью в чужом доме.

Он прижимал к груди свёрток с хлебом.

Илвена предусмотрительно не посмотрела на него.

— Видишь? — сказала она. — Я оказалась не драконом.

Мальчик нахмурился.

— Я вижу.

— Это радует.

— Но вы были женой дракона.

Улыбка исчезла с её лица.

— Откуда ты это знаешь?

Он понял, что сказал лишнее.

Пальцы сильнее сжали ткань вокруг хлеба.

— Слышал.

— Где?

— Люди говорили.

Ответ был достаточно правдоподобным, чтобы не быть правдой.

Новости о публичном разводе вполне могли добраться до Лаэра раньше Илвены. Но мальчик весь день находился здесь, а ближайшая деревня располагалась за холмом.

Если только он не бывал там.

— И что ещё говорили люди?

— Разное.

— Удобный ответ.

Он пожал плечами.

Илвена подошла к столу, выдвинула единственный целый стул и села.

— Хорошо. Начнём сначала. Я Илвена.

Мальчик не шевельнулся.

— А тебя как зовут?

— Никак.

— Понимаю. Очень редкое имя.

Он посмотрел на неё подозрительно.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Мне будет трудно обращаться к тебе «эй, ты, который живёт за кладовой».

Несколько секунд мальчик боролся с собой.

— Нэрис.

— Просто Нэрис?

— Да.

Илвена запомнила имя.

— Сколько тебе лет?

— Девять.

— Это ты можешь говорить, а откуда пришёл — нет?

Он тут же замкнулся.

— Не буду рассказывать.

— Почему?

— Потому что не буду.

Илвена некоторое время рассматривала его, стараясь не делать этого слишком явно.

Нэрис не выглядел ребёнком, который случайно забрёл в заброшенную усадьбу несколько часов назад. У него имелись одеяло, ящик, одежда и, судя по уверенному перемещению в тайном ходе, привычное место.

Он жил здесь.

Вопрос был только в том, сколько времени.

— Хорошо, — сказала она. — Не рассказывай.

Нэрис явно ожидал другого.

— Всё?

— А чего ты хотел?

— Вы будете спрашивать.

— Уже спрашивала.

— Ещё.

— Могу, если тебе так спокойнее.

Он нахмурился сильнее.

Илвена решила, что на сегодня достаточно.

— Сейчас ночь. Мне хотелось бы поспать, а тебе, подозреваю, хотелось бы доесть то, что самостоятельно пришло в твою комнату. Утром поговорим.

Она поднялась.

Нэрис попятился к проходу.

— Там можно остаться?

— Сегодня — да.

— А завтра?

Илвена задержалась у двери.

Вот теперь в его голосе впервые прозвучало то, что он старательно скрывал за дерзостью.

Страх.

Не перед ней.

Перед тем, что будет потом.

— Завтра мы посмотрим, можно ли найти тебе комнату получше стены.

Он вскинул голову.

— Я не просил.

— А я пока и не обещала. Только предложила посмотреть.

— Зачем?

Простой вопрос поставил Илвену в тупик сильнее всех предыдущих.

Она могла ответить, что ребёнок не должен спать в тайном проходе, но Нэрис немедленно спросил бы, почему её это заботит.

Можно было сослаться на то, что она хозяйка дома.

Это прозвучало бы так, будто найденный мальчик уже стал частью приобретённого имущества.

Поэтому Илвена выбрала правду.

— Потому что в моём доме достаточно комнат. Было бы довольно глупо держать одну свободной, пока ты спишь рядом с кладовой.

Нэрис некоторое время смотрел на неё.

Потом спросил:

— Вы точно никому не скажете?

— Я не говорила этого.

Он сразу напрягся.

— Но вы сказали...

— Что пока никому тебя не отдам. И своё слово я не меняю. Однако я не знаю, кто тебя ищет, почему ты прячешься и почему боишься драконов. Поэтому обещать вечную тайну человеку, которого встретила несколько минут назад, было бы глупо с моей стороны.

Мальчик отвернулся.

— Тогда я уйду.

— Куда?

— Не ваше дело.

— Это будет моим делом, если утром я найду тебя замёрзшим под кустом на собственной земле.

— Не найдёте.

— Какая уверенность.

— Я умею прятаться.

В этом Илвена уже убедилась.

Она подошла к раскрытой панели и внимательно посмотрела внутрь.

— Этот проход куда-нибудь ещё ведёт?

Нэрис промолчал.

— Полагаю, это тоже государственная тайна.

Он неожиданно фыркнул.

Совсем тихо.

Потом, словно рассердившись на себя за эту слабость, снова стал серьёзным.

— Ведёт.

— Куда?

— Не скажу.

— Прекрасно. Завтра у меня будет ещё один пункт в списке: выяснить устройство собственного дома.

Илвена взяла фонарь.

— Спокойной ночи, Нэрис.

— Госпожа.

Она обернулась.

Мальчик переминался с ноги на ногу.

— Что?

— Вы дверь не закроете?

Он кивнул на кладовую.

Илвена поняла.

Если дверь будет закрыта снаружи, он окажется заперт в тайном проходе.

— Не закрою.

— И человека не позовёте?

— Сегодня нет.

— Почему?

— Потому что мы оба устали.

Это было не единственной причиной, но вполне достаточной.

Она вышла из кладовой, оставив дверь приоткрытой.

Поднимаясь наверх, Илвена поймала себя на странной мысли: ещё вчера ночью она понятия не имела, где будет жить после развода, а сегодня уже распоряжалась комнатами в огромном доме и договаривалась с неизвестным ребёнком, который жил внутри стены.

Дэрвен предсказывал ей разорение через месяц.

Пока первый день самостоятельной жизни обещал оказаться значительно интереснее.

Утром Рем обнаружил Нэриса раньше, чем Илвена успела предупредить кучера.

Она спустилась на первый этаж, привлечённая шумом с кухни, и застала их по разные стороны стола.

Рем держал в одной руке деревянную ложку, которой, очевидно, собирался перемешать кашу, а второй указывал на мальчика.

Нэрис сжимал яблоко и смотрел на него так, будто выбирал ближайший путь к отступлению.

— Я ещё раз спрашиваю, — говорил Рем. — Ты откуда здесь взялся?

— Рем.

Кучер резко обернулся.

— Госпожа! Тут ребёнок.

— Я заметила.

— В доме.

— Это тоже заметила.

Рем перевёл взгляд с неё на Нэриса и обратно.

— Вы знали?

— С ночи.

— И ничего мне не сказали?

— Ты спал.

— А если бы он был вором?

Нэрис оскорблённо прижал яблоко к груди.

— Я ничего не крал.

Рем посмотрел на фрукт.

— А это?

— Оно на дереве росло.

— Уже?

— Вчера.

Илвена села за стол.

— Нэрис, это Рем. Рем, это Нэрис. На этом официальную часть знакомства считаю завершённой.

Кучер опустил ложку.

— А дальше?

— Дальше мы завтракаем.

— Госпожа...

— Я сама пока знаю немного. Он жил здесь до нашего приезда и не хочет рассказывать, откуда пришёл.

Рем нахмурился.

— Надо сообщить в деревню.

Нэрис мгновенно оказался у двери.

Илвена подняла ладонь.

— Никто никуда пока не идёт.

Рем с удивлением посмотрел на неё.

— Если его ищут родители...

— Если ищут родители, это одна история. Если те люди, от которых он прячется, — другая.

Нэрис внимательно смотрел на Илвену.

Рем понизил голос:

— Вы думаете, с ним что-то случилось?

— Я думаю, что пока недостаточно знаю, чтобы принимать решения за него.

Она повернулась к мальчику.

— Садись. Завтрак остынет.

— Я не хочу.

— Тогда посиди рядом.

— Зачем?

— Потому что Рем продолжит подозревать тебя в похищении яблок, пока не убедится, что ты обычный человек.

Кучер усмехнулся.

— Я уже не уверен.

Нэрис поколебался, но всё же выбрал стул у самого края стола.

Илвена не стала настаивать, чтобы он ел. Через несколько минут мальчик сам потянулся к хлебу, а потом к миске.

Рем наблюдал за ним, но вопросов больше не задавал.

Илвена оценила это.

После завтрака она вывела кучера в коридор.

— В деревне пока о Нэрисе не говори.

— Совсем?

— Пока не поймём, что происходит.

— А если его действительно ищут?

— Тогда сначала выясним кто.

Рем почесал подбородок.

— Не люблю такие тайны.

— Я тоже. Но ещё меньше люблю принимать поспешные решения.

Он кивнул.

— Хорошо. Работников всё равно искать?

— Обязательно. Двух или трёх для начала. Лучше тех, кто знает эти земли. Нам нужно проверить крыши, колодцы, сараи и расчистить хотя бы часть сада.

— А мальчик?

— Останется со мной.

Рем снова посмотрел в сторону кухни.

— Он шустрый.

— Ты говоришь так, словно собираешься перевозить его в карете.

— Нет. Просто предупреждаю.

— Благодарю. Я уже видела его жилище.

— Какое жилище?

Илвена вздохнула.

— Езжай в деревню, Рем.

Нэрис оказался гораздо менее разговорчивым при дневном свете.

Пока Илвена осматривала дом, он держался неподалёку, но стоило ей повернуться, как мальчик немедленно делал вид, будто занимается совершенно другим делом.

В гостиной он рассматривал трещину в подоконнике.

В коридоре внезапно заинтересовался дверной ручкой.

Возле лестницы изучал рисунок на ковре, почти полностью скрытый пылью.

Наконец Илвена остановилась.

— Ты можешь просто идти со мной.

— Я не иду.

— Конечно.

Она открыла дверь в следующую комнату.

Нэрис вошёл через несколько мгновений.

Это оказалась небольшая спальня на первом этаже. Окно выходило в сад. Кровать сохранилась, хотя матрас требовал замены, рядом стоял крепкий шкаф, а у противоположной стены находился письменный стол.

Илвена проверила створки окна.

— После уборки здесь можно жить.

Нэрис молчал.

— Если захочешь.

— А если не захочу?

— Продолжишь прятаться в стене, пока мне не понадобится переделать кладовую. Тогда начнутся сложные переговоры.

— Я вам мешаю?

Илвена посмотрела на него.

— Пока нет.

— Тогда зачем вам, чтобы я вышел?

Она опёрлась ладонью на подоконник.

— Потому что мне хотелось бы знать, сколько человек живёт в моём доме. Это полезная информация для хозяйки.