Полная версия
— Первое испытание: Танец Стихий. Пары, встаньте на Знаки!
На арене загораются светящиеся круги — по одному для каждой пары. Мы с Маркусом занимаем наш — чёрно-золотой. Ксавьер и Алиса встают напротив; его рука уже обвивает её талию с фамильярностью, от которой меня тошнит. Алиса лишь томно улыбается.
— Цель проста, — продолжает Герольд, и в его голосе вдруг появляются странные, шипящие нотки. — Зажечь Сердце Арены.
В центре арены, там, где сходятся чёрные и белые плиты, возвышается массивный кристаллический шар — мертвенный и холодный.
— Но пламя вашей страсти, вашей связи — единственная искра, способная его разжечь. — Слова звучат двусмысленно, почти непристойно в этой торжественной тишине. — Сливайтесь. Станьте единым целым. Ваша магия, ваши тела, ваши желания — топливо. Чем плотнее контакт... тем сильнее пламя. Победит пара, чей огонь коснётся вершины шара первой. Начинайте!
Тишина взрывается. На арене вспыхивают хаотичные всполохи магии.
Распорядитель громко назыувает имена пар претендентов:
Орвин и Сильвия – они уже стоят спиной к спине: от него валит леденящий пар, от неё — волны нестерпимого жара, и где они сталкиваются, шипит и клубится туман.
Тайрон и Дельфина начинают медленно кружиться, как в воде, их руки сплетены, а вокруг них закручиваются вихри влажного воздуха.
Жуткий похожий на скелет Боргар просто упирается руками в спину своей Жрицы, толкая её к центру; та безмолвно тянет руки к шару.
Ксавьер притягивает Алису к себе так, что их тела сливаются в поцелуе — показном, театральном, но от их объятий тянутся тонкие, коварные струйки чёрного дыма.
— Ну что, инструмент? — Маркус поворачивается ко мне. Его глаза горят янтарным огнём, но в них не насмешка, а вызов. — Готова стать моим топливом?
— Только если ты сгоришь первым, — парирую я, но сердце бешено колотится. Что он задумал?
Он не говорит ни слова. Он действует. Одна рука обвивает мою талию, прижимает меня к нему так плотно, что я чувствую каждый мускул его тела сквозь тонкую ткань платья и камзола. Вторая рука захватывает мою ладонь, поднимает её, прижимая к его груди — прямо над бешено бьющимся сердцем. Жар от него обжигает.
— Не двигайся, — шепчет он, и его губы почти касаются моего виска. — И не думай. Просто... чувствуй.
Его магия ударяет во мне, как ток. Не разрушительная, а... приглашающая. Охватывающая. Как поток горячего масла, разливающийся по венам. Я вскрикиваю от неожиданности. Это не больно. Это... шокирующе приятно. Моя собственная, спящая энергия — простая, земная, но закалённая недавними испытаниями — отзывается. Я чувствую, как между нами заискрил воздух. Тонкая, золотистая дымка тянется от наших соединённых ладоней к холодному шару.
— Вот так, землянка, — его голос низкий, хриплый, прямо у моего уха. Его бедро намеренно вдвигается между моих ног, поддерживает, но и создаёт невыносимое трение. — Ты чувствуешь это? Это не только моя магия. Это... ты. Твоя злость. Твоё упрямство. Твоя... жара. — Его рука на моей спине скользит ниже, к изгибу поясницы, прижимая меня ещё ближе. Я чувствую его возбуждение — твёрдое, недвусмысленное, упирающееся мне в живот.
— Маркус...! — пытаюсь отстраниться, но его хватка железная. Наше пламя — золотисто-красное, живое — уже лижет основание кристаллического шара. Оно растёт медленнее, чем чёрный дым Ксавьера или яростная буря льда и огня от Сильвии и Орвина.
— Ты хочешь домой? — его губы скользят по моей щеке к уголку рта. — Тогда дай мне больше. Не борись. Отдайся.
Его рука на моей спине опускается ещё ниже, крепко сжимая мою ягодицу через ткань платья. Шок и волна постыдного возбуждения пронзают меня. Я вздыхаю, и в этот момент наше пламя рвётся вверх, почти догоняя чёрную струю Ксавьера.
— Чёртов... дракон... — выдыхаю я, захлёбываясь. Моё тело предательски откликается на его прикосновения, на его жар. Ненависть смешивается с чем-то диким, первобытным. — Убери руку, или я откушу тебе...
— Откуси, — ухмыляется он, и его бедро сильнее вжимается между моих ног. — Но знай, что каждый твой вздох, каждый стон... это искра для нашего огня.
Он намеренно проводит большим пальцем по моей ладони, прижатой к его груди, — медленно, чувственно. По моей спине бегут мурашки. Наше пламя вспыхивает ярче, почти достигая вершины шара. Рядом бушует чёрная энергия Ксавьера и Алисы, их поцелуй становится откровенно сладострастным.
Я запрокидываю голову, пытаясь отодвинуться, но это только сильнее прижимает меня к нему. Моя грудь тесно прижимается к его твёрдой груди, бёдра зажаты его ногой. Я ощущаю его дыхание на своей шее, его возбуждение, пульсирующее между нами. Это унизительно. Невыносимо. И... чертовски эффективно. Наше золото-красное пламя рвётся вверх, обгоняя чёрный дым!
— Да! — вырывается у Маркуса, не триумфальный клич, а низкий стон, когда наше пламя касается вершины шара. Оно вспыхивает ослепительным золотым светом, затмевая все остальные! Кристалл оживает, играет внутренним огнём.
— Первая Пара! — голос Герольда звучит как похоронный звон для остальных. — Маркус Вэлхот и Марина Ткачева!
Маркус не отпускает меня сразу. Он притягивает меня ещё ближе на долю секунды, его губы касаются моего уха:
— Видишь, что может наш... контакт? — его голос хриплый от напряжения и чего-то ещё.
Он наконец ослабляет хватку. Я отскакиваю от него, как от раскалённого железа, лицо пылает, ноги дрожат, а между ног мокро и пульсирует от стыдного возбуждения. Наше пламя ещё догорает на вершине шара, золотистое и победоносное.
— Это было... грязно, — шиплю я, стараясь не смотреть ему в глаза, особенно ниже пояса, где его возбуждение всё ещё заметно.
Он ухмыляется, вытирая пот со лба, но в его янтарных глазах горит тот же огонь, что и на арене — смесь триумфа и неутолённого желания.
— Война за трон, дорогая, редко ведётся в белых перчатках. А наше пламя... — его взгляд скользит по моему телу, задерживаясь на груди, вздымающейся от частого дыхания, — ...оказывается самым жарким. Предвкушаю следующие... испытания.
Он поворачивается к Ксавьеру, чьё лицо искажено злобой, а Алиса смотрит на меня с новой, ледяной ненавистью.
— Что, племянник? Твоя чёрная страсть не дотянула? Или твоя искусственная невеста не способна на настоящий жар?
Я стою, стараясь дышать ровно, чувствуя, как жар от его прикосновений всё ещё живёт под моей кожей, а стыд борется со странным, опасным удовлетворением. Мы выигрываем первый раунд. Ценой, которая заставляет моё тело дрожать, а разум — метаться между желанием ударить его и... повторить. Огонь зажжён. И погасить его теперь будет ох как непросто.
_________________________________________________________________________
Дорогие читатели!
На что может пойти отчаянная попаданка ради спасения жизни?
Ловите горячую новинку от Елены Байм!
"ЛЖЕНЕВЕСТА ДРАКОНА"
https://litnet.com/shrt/PVam
Очнулась в темнице, в теле принцессы, причастной к гибели невесты Генерала соседнего государства.
Жених жаждет отмщения!
И, чтобы выжить, я предложила сделку. Вызываю духа его погибшей невесты, а он за это дарует свободу.
Да только я - не медиум...а обычная попаданка.
Генерал согласился. Я переоделась, готовясь к побегу, но все пошло не по плану...
Глава 15 - Возможность?
Бальный зал дворца напоминает гигантскую позолоченную клетку, в которой даже воздух кажется драгоценным пленником. Высокие, почти невидимые окна под самой крышей пропускают тонкие струи лунного света, смешивающиеся с густым, золотым сиянием десятков люстр. Кристаллы на них вспыхивают тысячами радужных бликов, высекая на стенах неясные, переливчатые тени. По стенам тянутся фрески — драконы, пожирающие собственные хвосты, переплетённые в бесконечном, гипнотизирующем узоре. Их глаза сверкают, будто за ними кто-то следит. Воздух тяжёл — в нём смешались сладкие, терпкие духи, коварное вино и напряжение, такое острое, что его можно резать ножом.
После испытания нас разделили: девушек — в восточное крыло, мужчин — в западное. «Традиция», — лениво бросила какая-то служанка, поправляя кружевной передник, но в её глазах мелькнула искра тревоги, почти явное предупреждение: «Не пересекайтесь, пока не скажут». Я заметила, как она оглянулась через плечо, будто за ней кто-то наблюдает, и быстро скрылась в полумраке коридора.
Я стою у высокого окна, почти прячусь за тяжёлой бархатной портьерой. В руке — бокал с тёмно-золотистой жидкостью, что пахнет фруктами и жжёт горло так, что хочется закашляться. Пальцы дрожат — не то от холода, не то от жара, что всё ещё пульсирует в теле после встречи с Маркусом. Его руки, его голос, его настойчивость — всё это будто осталось на моей коже, и даже обжигающий напиток не может стереть это ощущение. Я прижимаюсь спиной к мраморной колонне, стараясь казаться частью интерьера,не выделяться. В пальцах уже третий, а может, и четвёртый бокал вина — терпкого, острого, как укол, с горьким послевкусием, похожим на чью-то насмешку.
— Ну что, нравится быть игрушкой дракона? Мне — нет.
Голос разрезает пространство, как невидимый кинжал. Медовый, но с металлическим привкусом.
Алиса.
Она приближается ко мне почти неслышно, скользя по паркету, словно хищница, нашедшая свою добычу. Серебристо-синее платье облегает её фигуру и переливается при каждом движении, отражая свет люстр и играя оттенками морской пены. Её улыбка слишком белая, слишком идеальная — будто маска, застывшая на лице. В этот момент я понимаю, что в этом зале у каждого есть своя маска.
Я сжимаю бокал так крепко, что ногти впиваются в стекло, и оно вот-вот треснет.
— О, смотрите, кто решил заговорить! — мои слова звучат резче, чем я ожидала, почти как выстрел в тишине. — Что случилось, Алиска? Ксавьеру надоело твоё притворство, и он отпустил поводок?
Её глаза — ледяные озёра, в которых нет дна, — на мгновение сужаются, но она быстро берёт себя в руки. Губы дрожат, и на лице появляется грустная маска, почти жалобная.
— Ты действительно так думаешь? — она опускает голос, становится вдруг тише, делает осторожный шаг ближе. — Марин, я… я не хотела так себя вести. Он заставил меня.
— Что? — я фыркаю, не веря ни единому слову. — Ксавьер приказал тебе смотреть на меня, как на грязь под ногтями? Приказал ухмыляться, когда он назвал меня «провинциальной мышкой»?
— Да! — она вдруг хватает меня за руку; её пальцы ледяные, как мрамор под ногами. — Ты не понимаешь… Он сказал, что если я хоть раз тебя защищу, он… — она резко обрывает фразу, будто боится даже произнести вслух. — Он знает про моего брата. Ты же помнишь, у него долги…
Я замираю, дыхание застревает в груди.
Брат Алисы — её слабое место, её вечная боль. Алкоголик, игрок. Я помню, как она тайком от родителей отдала ему все свои сбережения, чтобы выкупить его из долговой ямы. Помню её заплаканные глаза и дрожащие руки.
— Врёшь, — но сейчас мой голос теряет уверенность, как будто рушится внутренний щит.
— Клянусь! — её глаза блестят, в них отражается свет люстр. Слёзы или просто игра света? — Я ненавижу каждую секунду рядом с ним. Но у меня не было выбора! А теперь… теперь у нас есть шанс.
Я медленно выдыхаю, чувствуя, как по спине пробегает дрожь.
— Какой шанс?
Она быстро оглядывается, будто опасается, что кто-то стоит за её спиной, и шепчет:
— Здесь есть один стражник. Он… ненавидит Ксавьера. Готов помочь нам сбежать.
— Почему нам? — я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть правду на её лице.
— Потому что ты — «невеста» его главного врага, Маркуса. А я… я просто пешка, — она горько усмехается, взгляд её затуманивается. — Но если мы сбежим вместе, у нас больше шансов. Он проведёт нас через потайные ходы — я видела карту, она настоящая. Всё, что нам нужно, — это решиться.
Я молчу. Сердце колотится так громко, что кажется, его стук разносится по всему залу.
Это может быть правдой.
Или ловушкой.
Но если есть хотя бы один шанс…
— Где он? — наконец спрашиваю я, голос звучит почти чужим.
Алиса вдруг оживляется, губы её дрожат от волнения:
— В старых покоях, за библиотекой. Мы можем пойти сейчас, пока мужчины пьяные и заняты своими «важными разговорами». Я слышала, что сегодня на ужин подали самое крепкое вино, и они точно не скоро придут в себя.
Она снова берёт меня за руку, и её пальцы кажутся такими знакомыми. Такими… дружескими. Я вспоминаю, как мы с ней смеялись когда-то, задолго до всего этого.
— Марин, пожалуйста. Давай просто уйдём. Пока у нас есть время и пока никто не заметил.
Я смотрю в её глаза — в них столько тревоги и надежды, что мне почти больно.
И я делаю шаг вперёд, ощущая, как что-то внутри ломается и рождается заново.
— Вместе?
________________________________________________________________________
Дорогие читатели!
Милена Кушкина приготовила для вас новую историю о сильных чувствах.
Дракон никогда не останется просто твоим бывшим…
Мой бывший Кошмар
https://litnet.com/shrt/P9xd
Жених изменил мне и бросил у алтаря. Меня ждет закрытая женская академия и участь старой девы.
Невинная посиделка с подругами закончилось похищением. Из рук налетчиков меня спас… мой бывший!
Моя репутация испорчена дважды, а впереди маячит вынужденный брак с самым молодым командиром драконов.
Но драконы бывшими не бывают, а свою добычу не отдают никому.
Глава 16 - Бегство
Темный коридор вьется, как змеиная кожа, холодный и безмолвный. Стены будто сжимаются, давят, пропитываются тихим злом. Я слышу только собственное дыхание — тяжелое, хрипящее — и быстрые, легкие шаги Алисы впереди. Она будто скользит по плитам, совсем не касается пола, храбрая до невозможности. Или делает вид. А у меня в груди — тяжелый, ледяной камень. Такое ощущение, будто сердце давно перестало биться, просто лежит и холодит изнутри.
— Ты уверена, что он ждет именно здесь? — шепчу я, стараясь не споткнуться, вцепляюсь взглядом в её спину, в каждую дрожащую тень вокруг. Голос звучит предательски тонко.
— Конечно! — Алиса бросает через плечо слишком сладкую, почти нарочито беззаботную улыбку. — Еще пара поворотов, и мы на месте.
На месте? У меня по спине струится ледяной пот, ладони липкие, хочется развернуться и убежать, но я иду дальше, потому что боюсь не меньше остаться одна.
Но чем дальше мы идем, тем сильнее сжимается внутри. Кажется, даже воздух здесь вязкий, глухой. Стены будто дышат — медленно, тяжело, с каким-то затаенным ожиданием.
— Алис… Мне не нравится это место, — голос едва не срывается, я останавливаюсь, прислушиваюсь к звукам за спиной, будто что-то ползет следом.
Она резко оборачивается, её лицо в полумраке кажется чужим, даже пугающим. Глаза блестят, как у хищницы.
— Ты что, передумала? — в её голосе сталь, холодная и неожиданная.
Я сглатываю, пытаюсь выдавить улыбку, выходит плохо.
— Нет, просто… Может, ты зайдешь первая? Проверишь, ну… вдруг что…
Её брови вскидываются так высоко, что я почти слышу хлопок.
— О, серьезно? — она скрещивает руки, чуть подается вперед. — Не выделывайся, Марин. Иди сама.
— Сама не выделывайся! — шиплю я в ответ, голос дрожит, но злость спасает от паники. — Ты вообще ведешь себя как-то подозрительно!
— Подозрительно?! — она фальшиво смеется, звонко, почти истерично. — Это я?! А кто вдруг всю свою храбрость растерял и теперь меня вперед толкает? На тебя это не похоже, знаешь ли…
Я открываю рот, чтобы ответить, но тут…
Р-р-р-р…
Тихий, низкий рык. Он катится по коридору, будто издалека, но я знаю — он совсем рядом. Волосы на затылке встают дыбом, я чувствую, как по телу пробегают мурашки, дыхание сбивается.
Мы замираем. Сердце стучит где-то в горле, так громко, что я боюсь, чудовище услышит.
Медленно, очень медленно поворачиваем головы.
Из тени выползает… нечто. Огромное, сгорбленное, шерсть — клочьями, с зияющими проплешинами, будто выдрана когтями. Глаза — два мутных жёлтых шара, полных безумия и голода. Пасть приоткрыта, из неё тянется капля густой слюны, капает на пол с мерзким звуком.
Похоже на громадного пса. Но это не пес. Это нечто совсем другое.
Это чудовище. Настоящее, из кошмаров.
— А-а-а-а-а! — мы визжим в унисон. Голоса срываются, да так громко, что, кажется, у меня трещит в ушах.
Алиса впивается в мою руку так, что мне больно, но я хватаю её в ответ, будто это единственная ниточка к реальности. Мы бросаемся вперед, к ближайшей двери. Я толкаю её плечом — дверь с треском распахивается, в этот момент мне кажется, что я могу снести любую стену.
Мы влетаем внутрь, падаем на холодный пол, мгновенно вскакиваем, вжимаясь спинами в дверь. Дыхание сбито, сердце колотится, в голове гул.
БАМ!
Чудовище врезается в дверь снаружи. Дерево стонет и трещит, я чувствую, как вибрация проходит через спину.
— Держи! Марина! Держи, блин!!! — визжит Алиса, вжимаясь всей массой, ногами упирается в пол, глаза огромные, в них ужас и злость.
Я прислоняюсь к двери со всей силы на которую способна, руки дрожат, дверь вздрагивает от следующего удара.
— Оно сейчас ворвется! — В истерике кричу я.
В этот момент — грохот! За спиной что-то с глухим стуком валится на пол.
Я оборачиваюсь, не веря своим ушам, всё кажется каким-то сюрреалистичным.
Посреди библиотеки, между высокими стеллажами, рядом с тяжелым дубовым столом на полу лежит парень.Худощавый, светловолосый, в белой рубашке и тёмных штанах. На лице ни страха, ни боли, даже не морщится.
Сверху на нем покоится здоровенный стул с которого он по видимому и грохнулся.
И он не просыпается…
— Что за… — Алиса ошарашено таращится на него, будто не верит, что это реально.
БАМ! Дверь снова дрожит, петли скрипят, вот-вот вылетят.
— Эй! Просыпайся! — кидаюсь к парню, трясу его за плечи, чувствую, что мне хочется орать, плакать, смеяться — всё сразу.
Он беззвучно падает на бок, никак не реагирует.
— Он мертвый?! — истерично визжит Алиса, глаза у неё бешеные.
— Нет, дышит! — я хлопаю его по щекам, ладони горят, паника накрывает с головой. — Эй! Чёрт, ну проснись! Сейчас же!
БАМ! Дверь ходуном ходит, я слышу, как дерево уже трещит по швам.
А этот идиот морщится во сне и сладко разваливается на спину, будто ему снится что-то хорошее.
— Что нам делать?! — Алиса мечется по комнате, хватает со стола тяжеленный фолиант, глаза блестят слезами. — Будем отбиваться?!
Я оглядываюсь — окна нет, второго выхода нет, только книги и этот спящий недотёпа.
А дверь уже вот-вот разлетится.
— Да! Надо этой псине надавать по морде… — хватаю со стола чернильницу, руки трясутся, но я сжимаю её так, что костяшки белеют.
В этот момент парень на полу вздыхает, морщится и… открывает глаза. Мутные, сонные, будто он спал тысячу лет.
— Ммм… Ну что за шум? — бормочет он, лениво щурясь. — Поспать мне вообще можно?
— Спаси нас, придурок! — ору я, голос срывается, и я готова заплакать от отчаяния.
Дверь с грохотом распахивается, дерево летит в щепки, и в комнату врывается чудовище — огромное, ужасное, с жёлтыми глазами и пастью, из которой капает слюна.
_____________________________________________________________________
Ну, что, друзья)))) Из тех, кто со мной долгое время)))) Есть варианты, что это за спящий красавец?)))
_____________________________________________________________________
Дорогие читатели!
На что может пойти отчаянная попаданка ради спасения жизни дорогого человека?
Ловите горячую новинку от Юлии Громовой и Анжелики Шторм
“Похищенная Драконом. Хозяйка Гиблого замка”
https://litnet.com/shrt/Ib5V
Я - темная ведьма в светлой империи. Я ошибка. Заботясь о любимой бабушке, я скрывалась, пока матери не пришла мысль о моем замужестве. Но дракон успел украсть меня, вероломно, нагло.
Он - проклятый дракон, который обречен на смерть, но не желает сдаваться.
Мы заключили сделку. Я помогаю ему снять проклятие, а он возвращает меня домой, к бабушке. Но он не должен узнать, что я темная, иначе последствия могут быть катастрофические.
Глава 17 - Наблюдатель
Мы с Алисой с визгом прячемся за спину парня, который медленно и нехотя начинает подниматься на ноги. Хрупкая у него спина, прямо скажем — такое ощущение, что за ней прятаться можно ровно полсекунды, а дальше искать укрытие где-нибудь под столом или за книжным шкафом. Где Марк, когда он так нужен? Или хотя бы Зиг — он бы не растерялся, это точно.
Монстр — огромная, покрытая клочьями шерсти псина с горящими глазами — в этот момент глухо зарычал и сделал шаг в нашу сторону. Пол под ним будто бы дрогнул, а я почувствовала, как внутри всё холодеет. Алиса, кажется, даже дышать перестала — глаза у неё стали, как у испуганной совы.
Парень, за которым мы прячемся, зевает. Да-да, зевает, будто ему только что помешали выспаться, и с ленцой, будто бы разговаривает со своим отражением в зеркале:
— Слушай, приходи в себя, ладно? Мне вообще не хочется возиться.
Я вцепляюсь ему в плечо, пытаясь хоть как-то почувствовать себя в безопасности, и шепчу:
— С кем ты сейчас говоришь? С этой... зверюгой?
Он бросает на меня взгляд из-под лохматой чёлки и снова зевает, на этот раз ещё громче:
— Со всеми вами.
Жуткая псина вдруг издаёт такой оглушительный рык, что у меня начинают звенеть уши. Она разевает свою гигантскую пасть и... прыгает! Всё происходит за долю секунды, но тут что-то меняется. Воздух вокруг становится вязким, тяжелым, будто бы вся комната вдруг оказалась заполнена жидким стеклом. Мне становится тяжело дышать, каждая клеточка тела требует кислорода. Я ошарашенно хватаюсь за горло и вижу, что у Алисы ровно такие же чувства — она смотрит на меня выпученными глазами, как если бы вот-вот должна была потерять сознание.
И тут псина, не долетев до странного парня, вдруг словно мешком падает на пол. Просто плюхается, раскидывая лапы, и замирает. В тот же миг по глазам бьёт яркая вспышка, и на месте зверя оказывается... человек! Огромный, мускулистый, и, как назло, совершенно голый мужик. Я от неожиданности чуть не подпрыгиваю: «Вот так встреча!»
Воздух быстро приходит в норму, и я наконец-то могу сделать глубокий вдох. Парень, за спиной которого мы всё это время прятались, поворачивается к нам с уже знакомым выражением усталости и лёгкого раздражения:
— Надеюсь, всё? Или вы решили пригласить в библиотеку всю стаю? Если б я хотел побыть героем, то пошёл бы в какие-нибудь отряды спасения.
Я моргаю несколько раз, пытаясь осознать, что тут только что произошло, и наконец выдавливаю из себя:
— Так… стоп… это ты сделал?
Киваю на валяющегося без движения мужика.
Парень вздыхает, будто я спросила что-то очень глупое:
— Нет. Это сделали его родители. Знаешь, когда папа любит маму, у них обычно...
— Аха-ха-ха, — морщусь я, — просто шутник года. Я про то, что он из пса в человека превратился.
Парень лениво ведёт кистью в воздухе, как будто разгоняет невидимую тучу:
— Он оборотень, а я дракон Пустоты.
— И… — я делаю пригласительный жест рукой, — продолжай. Пока для меня это просто набор каких-то странных словосочетаний.
Он закатывает глаза так, что мне становится стыдно за свой вопрос, и тоном уставшего учителя объясняет:
— Как с вами из земного мира сложно. Я подавляю любую магию. Оборот тоже магия.
Он прищуривается, переводит взгляд на лежащего мужчину и добавляет задумчиво:
— Только не совсем понятно, что оборотень делал на отборе с драконами. Не сказал бы, что оборотни и драконы братья навек.
В библиотеке воцаряется тишина — только слышно, как кто-то где-то уронил книгу и как Алиса, наконец, начинает дышать ровно. Всё, что происходит, кажется каким-то безумным сном, но я понимаю — это только начало.
— А сам-то ты почему не участвуешь? — я тоже начинаю настораживаться, вглядываясь в этого странного парня, который только что одной зевотой уронил оборотня. — И вообще, как тебя зовут?
Он смотрит на меня с ленивой усталостью и, кажется, едва сдерживается, чтобы не зевнуть вновь.
— Артас, — наконец отвечает, будто даже это слово даётся с трудом. — Артас Брэйди. И я не участник. Меня прислали из другой Империи. Чтобы я следил за тем, чтобы правила отбора не нарушались.
