Плебс. Народная история Рима

Помимо раскола римской знати на две воюющие фракции, I век до нашей эры был отмечен появлением политических деятелей беспрецедентного масштаба. Эти imperatores, завоеватели, жаждущие побед и славы, стремились укрепить в Риме свою личную власть. Аристократы, выступавшие за коллективное управление республикой, не смогли их остановить. Затем между imperatores началась вражда. С конца 60‑х годов до нашей эры Помпей и Юлий Цезарь действовали сообща, но в 49–45 годах между ними началась вражда, переросшая в гражданскую войну, в которой победил Цезарь. Война шла на трех континентах, и, воспользовавшись благоприятной ситуацией, Цезарь утвердился в качестве постоянного диктатора. 15 марта 44 года до нашей эры, защищая свободу и борясь с тиранией, двадцать четыре заговорщика пронзили его клинками. Однако надежде на восстановление аристократической республики не суждено было исполниться. Вскоре два главных наследника Цезаря (Марк Антоний и Октавиан, приемный сын диктатора) отомстили за его убийство. Затем они разделили империю между собой и избавились от всех конкурентов. Так, Октавиан победил Секста Помпея, младшего сына Помпея Великого, который несколько лет контролировал Сицилию и Сардинию. В итоге в 31–30 годах до нашей эры Марк Антоний и Октавиан, стремясь к единоличной власти в империи, начали войну друг с другом.

Октавиан, одержавший победу в последней гражданской войне, предстал миротворцем и восстановителем обновленного Рима. Сам себя он именовал принцепсом – первым среди равных. У него никогда не было намерений делиться верховной властью, но он считал, что осуществляет ее по мандату сената и римского народа. В январе 27 года до нашей эры Октавиан заявил, что слагает с себя все полномочия. Как предполагалось, сенаторы умоляли его отменить это решение и сохранить за собой командование войсками, что позволило бы ему продолжить расширение империи, оставаясь при этом ее бесспорным хозяином. Такое положение было закреплено законом, за который проголосовал народ. Чтобы окончательно и бесповоротно установить превосходство принцепса, сенат дал Октавиану имя Август, имевшее божественный характер. Так родился новый политический режим, в основе которого лежала власть одного человека (императора), хотя традиционные институты республики сохранялись. Октавиан Август укреплял этот режим вплоть до своей смерти в 14 году нашей эры. Четыре императора из его семьи (Тиберий, Калигула, Клавдий и Нерон) продолжали его дело вплоть до 68 года. В течение первых двух столетий нашей эры поочередно приходят к власти четыре императорские династии: Юлии-Клавдии (14–68), Флавии (69–96), Антонины (96–192) и Северы (193–235).

Город Рим, имперская столица, достиг своего демографического пика. Вероятно, к середине I века до нашей эры его население составило полмиллиона человек. При Августе количество жителей могло приблизиться к 800 тысячам, а при Антонинах – к миллиону. Это лишь приблизительные и спорные оценки. В империи царили стабильность и процветание, что обеспечивало рост населения города, однако в последней трети II века все изменилось. Примерно со 165 по 189 год во всей стране, и особенно в столице, бушевала эпидемия. «Антонинова чума» не была чумой в современном понимании: чаще всего выдвигается гипотеза эпидемии оспы. Оценить количественно ее последствия для населения невозможно. Однако вполне вероятно, что в 161 году, во время восшествия на престол императора Марка Аврелия, население Рима значительно превышало количество жителей в городе в 193‑м – во время инвеституры Септимия Севера.

Самый большой из античных мегаполисов

Точное определение количества римского населения – задача трудная. Начнем с неоспоримых данных: современники Рима времен Империи считали его исключительным городом в истории человечества. Он относился к мегаполисам, городам, оставшимся в коллективной памяти людей как города-миры3. Плиний Старший упоминает об этом в «Естественной истории» – энциклопедическом сочинении, написанном в середине I века нашей эры. Обращая внимание на высоту римских зданий, он отмечает, что ни в одном другом городе ничего подобного не было4. После захвата Египта в 30 году до нашей эры вторым по населенности городом империи стала Александрия, но число ее жителей было вдвое меньше римского. Крупные города восточной части империи —Антиохия, Эфес, Пергам – были в 4–10 раз меньше имперской столицы, и ни один город на Западе империи с Римом нельзя даже сравнивать.

В 144 году оратор Элий Аристид произнес перед императором Антонином Пием речь «Похвала Риму»5. Хотя эта хвалебная речь, превозносящая столицу, льстила гордости победоносного народа, она точно отражает видение Рима жителями империи. Прежде всего, необъятность города казалась пропорциональной территории государства.

Поэтому, глядя на вашу безграничную державу, не приходится удивляться, что малая часть земли господствует над всею землей. А глядя на сам Город и границы Города, не приходится удивляться, что в его подчинении находится весь населенный мир*.

Рим представлялся оратору местом, куда стекаются все богатства мира.

Все, что произрастает в разные времена года, производится в различных странах, водится в реках и озерах, создается искусством эллинов и варваров, привозится сюда со всех уголков земли и моря. Так что, если кто-нибудь пожелает все это увидеть, ему придется или обойти весь населенный мир, или оказаться вот в этом Городе. Ибо из того, что выращивается и производится людьми, нет ничего, в чем бы здесь когда-нибудь был недостаток*.

Город казался микрокосмом, сутью мира, и дело было не только в торговле. Люди приезжали в Рим со всех концов империи – на время или чтобы поселиться здесь и пустить корни. Рим для них был столицей, caput mundi – в буквальном переводе с латыни «головой мира», или космополисом – «всемирным городом» в переводе с греческого. Подобные образы – не просто плод воображения. Императорский Рим действительно был из ряда вон выходящим явлением в истории доиндустриального мира. До Лондона в конце XVIII века ни один другой европейский или средиземноморский город не имел такого количества населения. Париж достиг миллионного населения лишь в середине XIX века. Сравниться с Древним Римом эпохи расцвета могут лишь несколько китайских городов доиндустриальной эпохи.

Город с почти миллионным населением

Принято считать, что население Рима при Антонинах составляло 1 миллион человек: такая цифра называется для удобства, а не потому, что она больше других соответствует истине. Она равноудалена от минимальной гипотетической оценки (около 800 тысяч жителей) и от максимальной (около 1,2 миллиона). Но нет гарантии, что она представляет собой среднее число или что она является точной. Впрочем, любая количественная оценка римского населения всегда будет гипотетической. Главным образом потому, что доступная документация не дает прямых свидетельств, надежность которых можно проверить. Для создания правдоподобной картины мы располагаем лишь косвенной информацией.

Сохранившиеся данные о числе жителей Древнего Рима охватывают не все население, а ограниченную его часть: граждан мужского пола, достигших совершеннолетия, то есть 17 лет. К тому же данные эти неоднородны. Некоторые из них неясны и не соответствуют остальным. Наиболее обширные сведения касаются регулярных бесплатных раздач хлеба, проводимых по указу трибуна Публия Клодия от 58 года до нашей эры, и раздач денег, проводимых Августом во время его принципата. В 46 году до нашей эры количество получателей бесплатного хлеба достигло 320 тысяч6. В «Деяниях» (Res gestae)* Август упоминает раздачи денег римскому плебсу7 и подчеркивает, что каждый раз деньги раздавались не менее чем 250 тысячам граждан. Таким образом, можно считать, что в Риме при Августе проживало не менее 250 тысяч взрослых граждан. Чтобы оценить численность населения в целом, необходимо учесть их жен и детей, а также рабов и иностранцев, находившихся в столице. К сожалению, невозможно сказать точно, сколько их было, поэтому нам придется принять, что если взрослых граждан-мужчин было 250 тысяч, то в целом население составляло от 800 тысяч до 1 миллиона.

Все эти люди жили на площади около 15 квадратных километров, или 1500 гектаров. Это второй показатель, который можно использовать для оценки числа жителей, но он также неточен, к тому же его можно интерпретировать по-разному.

Выйдя за пределы Сервиевой стены, Рим стал «открытым городом» и оставался таковым до конца III века нашей эры. В 271 году император Аврелиан начал строительство новой стены, остатки которой до сих пор можно увидеть в городе. Она тянулась на 19 километров, ограничивая площадь в 13,7 квадратного километра. Однако археологи подсчитали, что в период ранней Империи город немного выходил за эти пределы, возможно, занимая площадь почти 16 квадратных километров. Принимая во внимание многочисленные монументальные сооружения и размах общественных пространств, можно считать, что от половины до двух третей этой площади было занято жильем. Более точно сказать невозможно, как и определить число жителей на квадратный километр. Для сравнения можно назвать другие доиндустриальные города, плотность населения в которых известна, но она в каждом городе своя. Главное преимущество этого подхода заключается в том, чтобы очертить диапазон возможностей. Например, кажется крайне маловероятным, что население Древнего Рима могло доходить до полутора миллионов человек, поскольку это означало бы плотность, близкую к показателям азиатских городов-монстров XX и XXI веков. С другой стороны, миллионное население безусловно подразумевает очень высокую, но все же правдоподобную плотность, принимая во внимание показатели некоторых районов Неаполя и Рима в XIX веке.

Третья и последняя категория данных касается продовольственного снабжения и потребления продуктов римлянами в эпоху поздней Республики и Империи. Например, в схолиях к «Фарсалии» Лукана говорится, что в 57 году до нашей эры город поглощал 80 тысяч модиев пшеницы в день. Здесь требуются пояснения8. Во-первых, «Фарсалия» – длинная эпическая поэма о противостоянии Помпея и Цезаря. Это произведение, датируемое I веком нашей эры, многократно копировалось. Однако в какой-то момент античный переписчик прокомментировал оригинальный текст, и его заметки – схолии – затем были включены в более поздние рукописи. Количество пшеницы, упомянутое в одной из этих схолий, выражено в единице объема модии, что соответствует 8,75 литра. Ученые подсчитали, что 80 тысяч модиев пшеницы могли бы удовлетворить потребности 750 тысяч человек. Поскольку точная доля злаков в рационе и ежедневно потребляемое римлянами количество калорий неизвестны, эта цифра представляет собой, опять же, лишь условную величину. Тем не менее, какой бы способ определить римское население мы ни выбрали, результаты будет схожи. Однако не следует фетишизировать цифру в миллион жителей. Гораздо важнее задуматься о влиянии демографической ситуации на условия жизни плебса.

Рис. 2. Монументальные сооружения и общественные пространства Рима

Глава 2

Городское пространство и условия жизни плебса

Контрасты между городом общественных зданий и жилыми кварталами

Размах публичных пространств

Городское пространство в Риме в эпоху поздней Республики и ранней Империи было занято неравномерно: некоторые центральные районы оставались малонаселенными. Значительную часть города занимали общественные здания. С самых древних времен общественная жизнь бурлила вокруг римского Форума (Forum Romanum). Его пространство, в те времена занимавшее около двух гектар, замостили примерно в 600 году до нашей эры. Пять веков спустя здесь находился центр религиозной жизни Города. Форум и via Sacra, Священная дорога, которая вела к нему, были окружены храмами и святилищами под открытым небом. Там же разворачивались важнейшие события политической жизни. Курия в северо-западной части площади служила постоянным местом заседаний сената. Перед зданием находилась платформа, с которой политики могли обращаться к народу. Ее называли Ростры, поскольку она была украшена носами военных кораблей. В последние сто лет Республики ораторы произносили речи также с высокого подиума храма Диоскуров (Кастора и Поллукса). В восточной части Форума были построены ярусы Аврелианова трибунала. Магистраты (в частности, преторы) отправляли правосудие в трибунале, а также в базиликах, примыкающих к площади с севера и юга. Эти большие помещения, имевшие различные гражданские, а не религиозные функции, появились во II веке до нашей эры на месте аристократических домов. Форум был также экономическим пространством. Перед Семпрониевой и Эмилиевой базиликами находились два ряда лавок: расположенные в северной части назывались «старыми», те, что находились в южной части, – «новыми». Здесь размещались конторы мелких банкиров и мастерские по производству предметов роскоши. Но торговли продовольствием, которая издавна велась на Форуме, здесь больше не было. С начала II века до нашей эры мясом и рыбой торговали в основном в мацеллуме (продовольственном рынке) и его ближайших окрестностях, к северу от Эмилиевой базилики.

В имперскую эпоху Форум продолжал обустраиваться – старые сооружения реставрировались, создавались новые. Однако со временем Форум Романум стал тесен и превратился в «старый» Форум Города, а общественные пространства продолжали расширяться. Юлий Цезарь, а вслед за ним императоры Август, Веспасиан (69–79), Домициан (81–96) и Траян (98–117) построили пять новых форумов. Обширные общественные площади были окружены портиками и служили местом для храма (или огромной базилики, как на форуме Траяна). Эти роскошные витрины власти в конечном счете заняли территорию более 500 на 300 метров – в основном бывшие жилые районы. Таким образом, ко II веку нашей эры монументальное сердце Города растянулось почти на 900 метров, от северного края форума Траяна до Колизея, воздвигнутого при Флавиях, включая Республиканский форум и общественные здания, построенные к западу от него.

В другой части города, на Марсовом поле, было так много общественных зданий, что селиться здесь простым римлянам было почти негде. Поскольку эта территория была довольно болотистой, она долгое время представляла собой заросшие травой пустыри. В последнее столетие Республики все собрания, на которых граждане выражали свою волю, голосуя за законы или избирая магистратов, проводились там. Во II веке до нашей эры на Марсовом поле были воздвигнуты несколько храмов в благодарность богам за успехи в ратном деле, достигнутые в эту эпоху, а в следующем столетии этот район стал излюбленным местом императоров для прославления своих побед. В 55 году до нашей эры Помпей, используя трофеи, воздвиг огромный театр с квадрипортиком* во славу своих восточных кампаний. В конце столетия, после того как Луций Корнелий Бальб и Август возвели еще два театра, южная часть Марсова поля стала театральным районом. Август дал театру имя своего безвременно умершего племянника Марцелла.

В самом сердце района Агриппа построил общественные термы, большой бассейн и Пантеон – храм, посвященный всем богам, который позднее был перестроен императором Адрианом (117–138). В северной части Марсова поля Август установил большие солнечные часы, Алтарь мира и свой мавзолей, окруженный садом. Его преемники продолжили работу по возведению монументов: об этом свидетельствуют термы Нерона, Стадион и Одеон Домициана, а также несколько храмов умерших и обожествленных императоров. Таким образом, на Марсовом поле и в его окрестностях разворачивалась большая часть событий общественной и гражданской жизни, но были там и жилые здания. Самые старые из них возвели там в первой четверти I века до нашей эры. Остатки нескольких зданий, построенных в первой половине II века нашей эры, сохранились вдоль via Lata (современная Виа-дель-Корсо) на протяжении примерно 220 метров. Тем не менее Марсово поле – наглядный пример конкуренции в городском пространстве между общественными зданиями и жильем. Во всех центральных районах крупные публичные сооружения – Большой цирк в долине Мурсии, храм Божественного Клавдия на холме Целий или термы Траяна на Оппийском холме – теснили жилые дома.

По окраинам Рима просторные сады образовывали своего рода зеленый пояс, поэтому места для жилья там тоже было мало9. В конце Республики эти парки принадлежали видным патрициям. Знать собирала там своих друзей и клиентов (граждан, которым покровительствовала). Как и Помпей после возвращения с Востока, аристократы порой демонстрировали щедрость, раздавая деньги. Сады были сосредоточены на холмах Эсквилин и Пинций – последний даже получил прозвище Mons Pincius, Холм садов. Также сады располагались на правом берегу Тибра, на Ватиканской равнине и в Трастевере, где находился большой парк, завещанный Цезарем народу. Постепенно эти сады переходили в руки императоров, которые скупали их либо конфисковывали.

Концентрация населения и расширение обитаемого пространства

Значительную часть городского пространства занимали монументальные сооружения или сады, и это оказывало сильное влияние на условия жизни простонародья. С одной стороны, в центральных районах жилье было сосредоточено на небольших территориях с очень высокой плотностью населения. С другой, горожане часто перебирались к окраинам, что делало Рим того времени необычайно обширной агломерацией. Район Субура, например, считался символом перенаселенности городского центра. Он начинался за форумами Августа и Веспасиана, затем простирался на восток до Эсквилинских ворот. Топография Субуры была характерна для Города на Семи Холмах: его главная улица, clivus Suburanus (буквально «Субуранский спуск»), круто поднималась в гору, и вереницы мулов с трудом тащились по ней. Там в основном находились жилые дома, ремесленные мастерские и лавки торговцев, а монументальных публичных строений, за исключением портика Ливии, не было. Репутация у тесной, перенаселенной Субуры была сомнительная: район славился своими борделями и ночной жизнью. Однако было бы заблуждением полагать, что «роскошные кварталы» Древнего Рима сильно отличались от «плебейских». Аристократы (например, Юлий Цезарь) имели свои семейные дома в Субуре, но по соседству с их особняками в тесноте многоквартирных домов ютилось простонародье. Описывая именно этот район, поэты Марциал и Ювенал на рубеже I–II веков нашей эры говорят о проблемах, характерных, по их мнению, для имперской столицы: упоминают о риске обрушения плохо построенных зданий, об опасности пожаров из‑за чрезмерно плотной застройки, о тесных грязных улицах и ужасном шуме.

Чтобы разместить почти миллион жителей, Риму пришлось раздвинуть границы, вплоть до полного их исчезновения. Вот свидетельство автора опубликованных около 8 года до нашей эры «Римских древностей», историка Дионисия Галикарнасского, писавшего на греческом языке:

И ежели кто-нибудь, глядя на эти пригороды, пожелает определить размеры Рима, он будет вынужденно введен в заблуждение, так как не найдет никакого точного знака, по которому можно бы проследить, до какого предела простирается город и откуда начинается то, что уже не является городом. Так город и сельская местность объединяются, и это порождает у наблюдателя впечатление, что город тянется бесконечно*, 10.

За пределами Сервиевой стены простиралась continentia tecta – территория, на которой, в соответствии с буквальным переводом этого выражения, дома стояли вплотную друг к другу. Это единое городское пространство не имело четкой административной границы, поскольку Август, разделив город на четырнадцать районов, предвидел его расширение. Контраста между столицей и соседними городками уже практически не было.

Городской ландшафт и жилищные условия

Наши знания о городском ландшафте Рима частично основаны на уникальном источнике: фрагментах мраморной карты, созданной при императорах династии Северов, которую современные археологи назвали Forma Urbis Romae – Мраморный план Рима. Это осколки огромной карты, выгравированной по распоряжению императоров Септимия Севера и Каракаллы в 203–209 годах. Она украшала одну из стен храма Мира в центре форума Веспасиана и, вероятно, представляла собой топографический план Рима эпохи Флавиев. На карте размером 13 на 18 метров был изображен центр города и его окрестности с большой точностью в масштабе 1:240. Сбор данных потребовал значительных усилий, как и кропотливое создание рельефа на камне. Предназначение этого картографического памятника – прославлять величие Рима.

В Средние века, когда все пришло в запустение, мраморные панели рухнули, и большая их часть была безвозвратно утеряна. В 1562 году семья Фарнезе собрала и сохранила отдельные фрагменты карты, а в XIX–XX веках находки продолжились. Найдено примерно 10 процентов карты, и они представляют богатейшую информацию о том, из чего состояла структура города, – в частности, какими были улицы и жилые здания11.

Римские улицы

Плиний Старший писал, что если соединить все улицы Рима в одну, то их общая длина достигнет 60 миль или около 90 километров12. Улицы образовывали сложную и нерегулярную сеть. В Италии и западных провинциях империи римляне, вдохновленные примером греческих полисов, строили города с перпендикулярно пересекающимися улицами. Однако Рим в эту схему не вписывался.

В отличие от колоний, Рим развивался очень медленно, словно дерево с разветвленной кроной. Например, на «Мраморном плане» вокруг относительно широкой главной улицы clivus Suburanus можно увидеть лабиринт переулков, дворов и зданий различной формы и размеров. Тем, кто вырос не в этом огромном городе, было трудно ориентироваться там, поскольку большинство улиц имперской столицы не имели ни названий, ни номеров домов. Любая топографическая информация, не говоря о фактических адресах, была неточной, и в лучшем случае ориентиром служили какие-то монументы.

Благодаря археологическим находкам и «Мраморному плану» можно наблюдать большие различия в ширине улиц: самые узкие были менее четырех метров, а самые широкие – почти девять. Кроме того, существовала иерархия дорог, что видно из сохранившихся источников. Только самые примечательные улицы – очень немногие – носили название via. Другие, более скромных размеров, назывались vici, в то время как semitae и angiportus были просто переулками. Наконец, в Городе на Семи Холмах было множество дорог (clivus), петляющих по склонам, иногда очень крутым. Марциал в одной эпиграмме шутит, что некоторые улицы были настолько узкими, что два соседа могли пожать друг другу руки, не выходя из дома13. Историк Тацит, почти полвека спустя после событий повествуя о Великом пожаре июля 64 года, сообщает:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Friedländer L. Darstellungen aus der Sittengeschichte Roms in der Zeit von August bis zum Ausgang der Antonine. 3 vol. Leipzig, 1862–1871.

2

Daremberg Ch., Saglio Edm. Dictionnaire des Antiquités grecques et romaines. Paris, 1877–1919; Carcopino J. La Vie quotidienne à Rome à l’apogée de l’Empire. Paris, 1939.

3

Mommsen Th. Das römische Staatsrecht. Leipzig, 1876–1887.

4

Nicolet Cl. Le Métier de citoyen dans la Rome républicaine. Paris, 1976.

5

Для республиканской эпохи см., например: Lintott A. Violence in Ancient Rome. Oxford, 1968; Millar F. The Crowd in Rome in the Late Republic. Ann Arbor, 1998. Для эпохи Империи см. классическую работу: Yavetz Z. Plebs and Princeps. Oxford, 1969.

6

Thompson E. P. The Formation of the English Working Class. Londres, 1963.

7

Zinn H. A People’s History of the United States. Londres, 1980.

8

Noiriel G. Une histoire populaire de la France, de la guerre de Cent Ans à nos jours. Marseille, 2018.

9

Для начала знакомства с творчеством этого великого ученого можно обратиться к его диссертации, а также к сборнику статей, выходивших в свет до начала 1990‑х гг. Andreau J. La Vie financière dans le monde romain. Les métiers de manieurs d’argent (IVe siècle av. J.‑C. – IIIe siècle apr. J.‑C.). Rome, 1987; Andreau J. Patrimoines, échanges et prêt d’argent: l’économie romaine. Rome, 1997.