Стальной император-2

— Может быть и так. Но это уже не важно. Важно то, что ты здесь с нами. И тебе теперь нужно научиться жить в этом мире.

Ветер усилился. Он нёс с собой запах гари. Где-то далеко, за холмами, что-то ухало и скрежетало — может, осыпались остатки зданий, а может еще что-то.

Айза поднялась. Медленно, опираясь на мою руку. Её ноги всё ещё дрожали, но взгляд стал твёрже.

— Я запомню, — сказала она. — Ветер, холод, боль. Запомню, что это реально. И постараюсь научится с этим жить.

— Хорошо. А теперь тебе нужно поесть. Организму нужны ресурсы для адаптации.

Она кивнула и, пошатываясь, направилась к горелкам. Вера тут же оказалась рядом, подхватила её под руку, что-то зашептала — тихо, успокаивающе. Я смотрел им вслед и думал, что возможно первая фаза адаптации прошла успешно. Но как быстро она сможет привыкнуть ко всему этому, большой вопрос.

— Господин.

Я обернулся. Командир бойцов, стоял в пяти шагах от меня. Его лицо, изрезанное шрамами, было напряжённым. Таким я его видел только перед боем.

— Докладывай.

— Пассивные сенсоры «Властелина» зафиксировали сигнал на периферии. Двадцать три километра к юго-западу. Пси-сигнатура с активной маскировкой.

Я нахмурился. Маскировка могла означать, что источник не хочет быть обнаруженным.

— Характер сигнала?

— Пульсирующий. С интервалом в три минуты. Как будто кто-то сканирует местность. Или… — он замялся.

— Договаривай.

— Или вызывает кого-то. Сигнал направленный, точнее узконаправленный. Бьёт точно в нашу сторону.

Я развернул голографическую карту. Сенсоры «Властелина» уже наложили данные — мерцающая точка на юго-западе, прямо по курсу нашего движения. Цитадель «Гефест» была в том же направлении.

— Это не бандиты, — сказал я. — Бандиты не умеют скрывать Пси-сигнатуры.

— Согласен. Это кто-то из Кругов. Или…

— Или кто-то из последователей Жрицы.

Командир побледнел. Имя Сабины действовало на людей по-разному — одних заставляло дрожать от страха, других — от ненависти. Он относился к первым. Он знал по рассказам сослуживцев и по байкам, что с ней лучше не связываться и стараться обходить за сто километров. И он знал, что я был с ней… близок.

— Прикажете изменить маршрут?

— Нет. Но усилить наблюдение. Если это разведчик — мы должны знать, кто его послал. Если это ловушка — мы должны быть готовы в нее не попасть.

— Так точно.

Он ушёл раздавать приказы, а я остался стоять, глядя на карту.

«Амадеус».

«Слушаю, Оператор».

«Что ты знаешь о сигнатурах с активной маскировкой?»

Пауза. Архитектор думал — или делал вид, что думает. Я уже научился различать его интонации. Сейчас он был… обеспокоен? Нет, скорее заинтригован.

«Активная маскировка — это уровень Архитекторов. Но маскировка такого уровня — это не навык а военный протокол. Следовательно это разведка или диверсионная группа».

«Ты хочешь сказать, что здесь могут быть другие Архитекторы?»

«Я хочу сказать, что здесь может быть что-то, что использует технологии Архитекторов. Это не обязательно живой носитель. Это может быть маяк. Или ловушка. Или оружие».

«Или Реактор».

Смешок.

«Или Реактор. Ты быстро учишься, Оператор».

Я отключил связь и направился к «Властелину». Нужно было проверить системы вооружения. Если на горизонте маячит кто-то, даже пассивный сканер может стать угрозой.

Алису я нашёл за мехом. Она стояла, прислонившись спиной к бронированной ноге исполина, и смотрела на запад. Там, за холмами, солнце, скрытое слоем пыли и багровыми тучами — медленно опускалось к горизонту. Небо становилось тёмно-красным, почти чёрным.

— Ты ушла, — сказал я.

— Ты же сам мне сказал.

— Я сказал отойти. Но не исчезать.

Она не ответила. Её пальцы сжимали рукоять клинка. Лезвие тускло светилось в сумраке, заряженное Пси-энергией.

— Ты была нужна мне там, — сказал я.

— Как помощница, — повторила она с горечью. — А не как женщина.

— Алиса…

— Я видела тебя, Артур. Ты сидел рядом с ней и говорил так, как никогда не говорил со мной. Ты объяснял ей, что такое ветер. Ветер, мать его. Ты способен высасывать сознание из врагов, а тут ты объясняешь испуганной девочке, что такое слёзы.

Я подошёл ближе. Она напряглась, но не отодвинулась.

— Ты ревнуешь, — сказал я.

— Нет, — она вскинула голову. — Ревность — это для слабых. Я — княжна Второго Круга. Я — твой Первый рыцарь. И я не ревную. Я… просто анализирую.

— И что показывает твой анализ?

— Что ты меняешься. Что каждая новая девушка делает тебя другим. После Сабины ты стал жёстче. После Веры — терпимее. После Айзы… — она запнулась. — После Айзы ты становишься кем-то, кого я не понимаю.

Я взял её за плечи и развернул к себе. Её глаза блестели в сумраке — не от слёз, а скорее от злости. От той самой бури, которую она так старательно прятала за маской холодного профессионала.

— Слушай меня, — сказал я. — Внимательно. Ты — та, кто была со мной с самого начала. Кто поверила, когда никто не верил. Ты дралась рядом, когда все бежали. И это не изменится никогда. Но если ты будешь воспринимать каждую новую девушку как угрозу нашему союзу, ты разрушишь в первую очередь себя. И тогда я потеряю не просто Реактора. Я потеряю того, кому доверяю.

Она смотрела на меня долго. Очень долго. Потом её плечи опустились.

— Я не хочу быть обузой, — сказала она тихо.

— Ты не обуза. Ты основа. Без тебя вся конструкция может рухнуть. Но основа должна быть гибкой, иначе она треснет.

— Когда ты стал таким… мудрым?

— Когда понял, что могу потерять вас всех из-за собственной тупости, — я усмехнулся. — В моём мире это называется «рефлексия». Полезная штука. Иногда.

Она неожиданно улыбнулась — слабо, но искренне.

— Ладно, я поняла. Но если она попытается тебя соблазнить…

— Она будет не первой, — перебил я. — И не последней. Я справлюсь.

Алиса фыркнула и толкнула меня кулаком в плечо — легонько, почти игриво.

— Самодовольный ублюдок.

— Так точно, княжна.

Мы вернулись к лагерю вместе. Вера уже накормила Айзу и теперь поила её отваром из своего неприкосновенного запаса — единственное, что помогало эмпату восстанавливаться после долгих синхронизаций. Айза пила маленькими глотками, и на её лице проступало что-то похожее на спокойствие.

При виде нас она подняла голову.

— Алиса, — позвала она.

Княжна замерла.

— Я хотела сказать, — Айза облизала пересохшие губы. — То, что он делал для меня… это не потому, что я слабая. Это потому, что я ещё не научилась. Я научусь. Я стану сильной. Как ты. И тогда он не будет тратить на меня столько времени.

Алиса молчала. Потом подошла, опустилась на корточки рядом с ней и посмотрела прямо в глаза.

— Знаешь, — сказала она. — Когда я впервые встала за его спиной, я тоже ничего не умела. Только орать на прислугу. Он научил меня думать. Если он научил этому меня — научит и тебя.

— Ты не злишься?

— Злюсь или нет, какая разница, — Алиса усмехнулась. — Это моё личное дело.

Айза кивнула. Серьёзно, без тени обиды.

— Я понимаю. Я буду держаться на расстоянии. Насколько смогу.

— Не надо на расстоянии, — Алиса вздохнула. — Просто… не лезь к нему, когда он в бою. И не отвлекай, когда он думает. И не…

— Алиса, — перебил я. — Хватит.

— Я просто даю рекомендации!

— Ты составляешь список запретов длиной в километр. Это не рекомендации, это устав.

Вера прыснула. Айза улыбнулась — впервые за всё время после пробуждения. И на секунду, на одну короткую секунду, мне показалось, что мы действительно сможем стать чем-то, чем просто группой бойцов.

Но идиллия длилась недолго.

Сирена взвыла — резко, пронзительно, разрывая тишину. Я вскинул голову. На тактическом дисплее замерцали красные маркеры.

— Доклад!

— Объект в периметре! — голос Командира в динамике. — Пси-сигнатура, дистанция пятнадцать километров и сокращается. Он движется.

— Один?

— Один. Но его маскировка… она исчезла. Он больше не прячется.

Я перевёл взгляд на карту. Мерцающая точка на юго-западе больше не пульсировала. Она горела ровным, ярким светом — и двигалась в нашу сторону. Быстро. Очень быстро.

— Боевая тревога! — скомандовал я. — Всем занять места согласно расписанию. Алиса, Вера быстро на места. Готовьтесь к синхронизации. Айза…

Я посмотрел на неё. Она стояла, выпрямившись, и её глаза горели голубым светом, который я видел в её сне.

— Я готова, — сказала она. — Это то, для чего меня создали.

— Тогда за мной.

Мы поднялись на борт «Властелина» за тридцать секунд. Двигатели и гидравлика загудели, оружейные системы вышли на боевой режим. Вездеходы перестроились в атакующий ордер.

На радаре горела одна-единственная точка. Но когда я вгляделся в данные сенсоров, мои пальцы сжались в кулаки.

— Это не мех, — сказал я. — И не вездеход. Это что-то другое.

— Что именно? — Алиса уже активировала прицельные системы.

— Человек. Один человек. И он бежит.

— Бежит? Со скоростью сто километров в час?

— Да. И судя по сигнатуре — это не Архитектор. Это что-то другое. Что-то, что мы ещё не встречали.

Айза подалась вперёд, вглядываясь в дисплей. Её лицо побледнело.

— Я знаю, кто это, — прошептала она. — Вернее, что. Это — Охотник.

— Какой ещё Охотник?

— Архитекторы создавали не только Реакторов. Они создавали и тех, кто должен был нас уничтожать. На случай, если мы выйдем из-под контроля. Охотники — это, как бы объяснить, что-то типа ликвидаторы. Они чувствуют нас. И они не остановятся, пока не убьют.

Я посмотрел на точку, которая приближалась с каждой секундой. Пятнадцать километров. Двенадцать. Десять.

— Значит, нам придется убить его первыми, — сказал я. — Алиса, готовь «Гнев». Удар по площади, как только войдёт в зону поражения.

— Принято.

— Айза, мне нужна твоя энергия.

— Ты получишь её.

— Вера — держи синхронизацию. Если кто-то выпадет из ритма — нам конец.

— Я настроилась, все под контролем.

Я выдохнул и повёл «Властелина» навстречу цели. Земля дрожала под его ногами. Багровое небо над нами наливалось зловещим светом, и где-то впереди, за грядой холмов, нас ждал враг, созданный убивать таких, как мы.

Что ж. Посмотрим, кто кого.

— Всем звеньям, — сказал я в эфир. — Огонь открывать по моей команде. И молитесь своим богам, если они у вас есть.

— А ты? — спросила Алиса.

— А я помолюсь своему. Тому, который помогает таким как я.

Глава 3

Ночь навалилась на пустошь сразу, как только багровый диск солнца окончательно скрылся за линией горизонта. Без сумерек и перехода — просто мир погрузился во тьму, которую разрывали лишь всполохи гроз да синий свет наших походных горелок.

Я дал команду на привал только через час после того, как сигнатура Охотника окончательно растворилась. После того как я вывел «Властелина» навстречу, тварь замерла на дистанции примерно в десять километров. Я видел её на тактической карте: пульсирующая точка, которая словно изучала нас, сканировала, оценивала. Он видел «Властелина», видел наш боевой порядок, и, вероятно, почувствовал готовность к бою. И принял решение не вступать в лобовое столкновение.

Его сигнатура сместилась к востоку, неестественно быстро. За минуту он покрыл расстояние, на которое у вездехода ушло бы двадцать минут, а затем его контур начал затухать, маскироваться под электромагнитный фон. Через пять минут мы потеряли его даже с активными сенсорами «Властелина».

— Он уходит? — спросила тогда Алиса.

— Возможно, — ответил я, вглядываясь в гаснущую точку на дисплее. — Но я подозреваю что он вернется. Охотники не отступают просто так.

— Нам ждать его?

— Скорее всего. Когда мы ослабим бдительность, и решим, что опасность миновала. Тогда он скорее всего и нападет.

Алиса ничего не ответила, но её пси-контур на мгновение полыхнул гневом — она ненавидела врагов, которые не вступали в открытый бой. Это было против её природы, против кодекса княжны Второго Круга, где сражение было скорее искусством, а не игрой в прятки.

Теперь, сидя в низине между двумя холмами, я снова и снова прокручивал в голове этот эпизод. Что-то было не так. Охотник — ликвидатор, для уничтожения вышедших из-под контроля Реакторов, — не должен был колебаться. Его предназначение — убивать. Без сомнений, без страха, без анализа. Но этот Охотник словно бы изучал нас. Как будто он был умнее, чем предполагалось. И это настораживало меня.

— Охрана по периметру выставлена, господин Инвертор, — голос командира отряда вырвал меня из размышлений. — Двойные посты с южного и восточного направлений. Тепловизоры активны. Глушилки работают в фоновом режиме.

— Хорошо, — кивнул я. — Раненых разместили?

— Так точно. Двое тяжёлых, ими уже занимаются, в медицинском отсеке второго вездехода.

— Понял, хорошо. Как только Вера закончит с Айзой и освободится, я ей скажу, чтобы подошла к вам.

Командир стоял и мялся. Я видел, что он хочет что-то сказать, но не решается. Это было не в его привычках — обычно он докладывал всегда чётко, по-военному, без лишних эмоций. Но сейчас в его глазах читалось что-то ещё.

— Говори, не мнись, — разрешил я.

— Это существо, господин Инвертор. То, что мы видели на радаре. Охотник. Мои люди… они напуганы. Ходят слухи, что Архитекторы создавали таких тварей для зачистки целых секторов. Что один Охотник способен уничтожить целый гарнизон. И то, что он просто ушёл…

— Заставляет их нервничать больше, чем если бы он напал?

— Так точно. Неизвестность для нас страшнее боя.

Я усмехнулся. Люди везде одинаковы — что в моём старом мире, что в этом. Они могут выдержать прямую атаку, могут сражаться с превосходящим противником, могут умирать с оружием в руках. Но ожидание, неизвестность, это выматывает сильнее любого сражения.

— Передай своим людям, что Охотник — не всесилен. Он создан для уничтожения Реакторов, но сам является всего лишь машиной. Пусть и биологической. Машину можно изучить, понять и уничтожить. Чем мы и займёмся, когда получим достаточно данных.

— Так точно, — командир вытянулся. — Разрешите идти?

— Иди. И проследи, чтобы часовые не засыпали. Если Охотник вернётся, я хочу знать об этом до того, как он войдёт в периметр.

— Будет сделано.

Он ушёл, а я снова остался один на один с тактической картой. Айза отдыхала в кабине «Властелина» — после боевой синхронизации её контур снова нуждался в калибровке, и Вера осталась с ней, поддерживая фоновый резонанс. Контур Айзы мерцал ровным, спокойным светом, без тех хаотичных всплесков. Значит, адаптация шла успешно. Но какой ценой для Веры?

Я переключил внимание на тактический дисплей. Пассивные сенсоры «Властелина» продолжали сканировать горизонт. Никаких сигнатур, никаких скоплений органики. Только руины древней дороги, уходящей на юго-запад, и хаотичные россыпи обломков, которые мерцали в инфракрасном спектре, остывая после дневного жара. И тишина.

Алисы у костра не было.

Я заметил это не сразу. Но когда закончил с делами и подошёл к горелке за пайком, её место пустовало. Остывший котелок с нетронутой едой стоял на камне. Никто из бойцов не сказал ни слова, но я перехватил взгляд одного из них — быстрый, почти неуловимый, в сторону скальной гряды на восточном краю низины. Туда, где ветер завывал особенно тоскливо.

Я взял два пайка, флягу с водой и пошёл. Алиса сидела на обломке скалы, поджав ноги к груди. Плащ, который она обычно носила, лежал рядом, и холодный ветер пустоши трепал её волосы. Она не обернулась на мои шаги, но я знал, что она слышит. Алиса всегда меня слышала и чувствовала. Её пси-контур, даже в состоянии покоя, работал как локатор, отслеживая всё, что происходило в радиусе ста метров.

— Ты забыла поесть, — я положил паёк рядом, на плоский выступ скалы.

— Я не голодна, — её голос звучал ровно, но я слишком хорошо знал эту показуху.

— Врёшь, — сказал я спокойно. — Ты не ела с утра.

Она ничего не ответила мне, и я сел на соседний камень — не слишком близко, чтобы не давить. Между нами оставалось расстояние вытянутой руки, Алиса не терпела, когда вторгались в её личное пространство без спросу. Но и одиночество переносила плохо, хотя никогда в этом не признавалась.

— Ты снова ушла, — сказал я наконец.

— Я не уходила. Я была здесь, — она обвела взглядом скалы, и тёмное небо. — В пределах периметра.

— Ты понимаешь, о чём я.

Она повернулась. Её лицо было бледным в отблесках далёких гроз, и глаза смотрели на меня с выражением, которое мне не понравилось.

— Ты закончил с ней? — спросила она.

— С кем?

— С Айзой. С Верой. Со всеми. Ты закончил раздавать свою заботу всем подряд, чтобы теперь прийти ко мне? Как к самой последней в очереди? Или просто заметил, что кого-то не хватает?

Я вздохнул. Разговор обещал быть долгим и болезненным. Но я знал, что откладывать его больше нельзя — напряжение, копившееся с момента пробуждения Айзы, уже достигло критической массы. Ещё немного — и оно прорвётся в самый неподходящий момент, например в бою. А боевая синхронизация с нестабильным эмоциональным фоном — это верный способ сдохнуть.

— Ты злишься, потому что я помог Айзе справиться с панической атакой? — спросил я прямо.

— Я злюсь, — она выделила это слово, произнесла его так, словно пробовала на вкус, — потому что ты смотрел на неё так, как никогда не смотрел на меня. Ты говорил с ней так, как никогда не говорил со мной. Ты был… мягким. Терпеливым. Человечным, мать твою…

— Я делал то, что было необходимо.

— Необходимо? — она резко поднялась, и её тень упала на меня, перекрывая свет далёких гроз. — Артур, ты тот, кто ведёт нас в бой. Ты высасываешь сознание и память из врагов и не морщишься. А теперь ты сидишь и объясняешь испуганной девчонке, что такое слёзы ветер. Я слышала каждое слово. И я не узнавала человека, который это говорил.

— Это разве плохо? — я тоже поднялся, медленно, не делая резких движений, и встал напротив неё. — Что я могу быть разным? Что я не превратился окончательно в бесчувственного ублюдка?

— Это опасно! — её голос сорвался почти на крик, но она тут же взяла себя в руки, и следующие слова прозвучали тише, жёстче, словно она зачитывала приговор. — Если ты станешь мягким, если ты начнёшь жалеть, колебаться, оглядываться на каждую девочку, которую мы находим в этих проклятых Цитаделях, — мы умрём. Все. Даже эта твоя Айза, которую ты так бережешь. Потому что этот мир не прощает слабости. Ты же сам меня этому учил.

— Алиса. А может быть дело вовсе не в этом? Может быть ты просто ревнуешь?

— Да, засранец! Ревную! И не могу ничего с этим поделать! Как только ты подходишь к кому-то, меня как будто накрывает какая-то пелена. Доволен? И я…

Она запнулась, не в силах закончить фразу. Но я и так все понял.

Я сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, между нами, до минимума. Она не отступила, а просто широко открытыми глазами уставилась на меня. Её дыхание сбилось, и я чувствовал, как её пси-контур вибрирует, готовый то ли к атаке, то ли к чему-то другому, что она сама не могла определить.

— Ты хочешь знать, почему с ней я могу позволить себе это, а с тобой нет? — спросил я, глядя ей прямо в глаза.

— Да, хочу, — выдохнула она. — Почему она получает ту версию тебя, которую я видела только в своих снах? Почему для неё у тебя есть слова, а для меня — только приказы? Почему, Артур?

— Потому что ты моя опора. Потому что ты сильнее их всех. И я постоянно надеюсь на тебя как на свою правую руку.