С Новым соседом!

Я принимаюсь кашлять, машу перед лицом рукой, и двигаюсь в сторону окна. Первым делом здесь необходимо всё проветрить.

— Все нормально, не пожар, — бурчит он через плечо, пока открываю форточку.

— Это что? — подбородком указываю на угли в сковородке.

— Яичница. Была.

Собака где-то рядом крутится, стуча по полу когтями, пока ее хозяин пакует свой несостоявшийся ужин в отдельный для мусора пакет.

— Яичница на ужин? Серьезно?

— Какие предложения?

— Не знаю. Ну, не собачий же корм есть, — показываю пальцем на огромную упаковку в углу.

— У меня нет времени щи варить, а доставка в такую погоду не работает. Ч-черт, — психует он, обжигая пальцы.

Открываю холодильник, и прикидываю, что можно сварганить из того, что там имеется.

Два яйца и огурец.

Кошусь на хозяина.

Так, что еще?

М-да, не густо, а пусто. Как и в моем желудке, который своеобразным звуком напоминает мне о том, что вся моя сегодняшняя трапеза состояла из кружки кофе.

Закрываю дверцу, выдыхая растерянно, и наблюдаю за Филиппом. Тем временем он тщательно отмывает сковородку в раковине. Ловко и умело он с ней обходится. Почему же к приготовлению пищи не лежат эти божественные руки?

— Сильно голоден? — интересуюсь у него.

— Чай попил, нормально, — не глядя на меня, вытирает руки об полотенце. — Там еще немного осталось, можешь угоститься.

Какой заботливый.

Далее, подозвав к себе пса и потрепав того за холку, он разворачивается и выходит из кухни, оставляя меня одну.

Избегает или?..

Ну, конечно, я ведь ему никто. Но если бы сильно желал выгнать меня отсюда, то сказал бы об этом прямо.

И пока он не передумал, я не могу оставить ситуацию с углями нерешенной, а мужика — голодным, поскольку я добрая и заботливая девушка.

Поэтому думай, Ксюша, думай.

Глазами шарю по всем полкам, дотягиваюсь руками и обнаруживаю муку. Пойдет. Так же помню, была где-то припрятана банка тушенки и упаковка спагетти.

Есть!

Ха!

Надо места знать, мистер Филипп-влип!

Улыбаюсь своей находке и принимаюсь за готовку. От готовки меня никто не отвлекает, разве что Джек крутится под ногами в надежде, что и ему перепадет. Если только пару кусочков.

Проходит буквально сорок-пятьдесят минут, и хозяин уже сам волочит свои ноги на запах нормальной, в моем случае не горелой, еды.

— Мой руки и садись, — повторяю его тон и манеры, пока он стоит, подпирая плечом дверной косяк.

Теперь я тут командир, понял! — смотрю на него с вызовом.

— Давай помогу, — он отделяет себя от дверного проема, двигается в сторону раковины, а затем становится рядом со мной.

Ну, вот опять. Мои мозги желейные от его аромата и близости. Филипп отбирает у меня кастрюлю со сваренными макаронами и аккуратно раскладывает блюдо по тарелкам. В очередной раз завороженно наблюдаю за движениями его рук. Снова подмечаю, как выполняет все неторопливо и уверенно.

— Был бы еще томатный соус, — его голос вибрирует у моего уха.

— Нет соуса, но есть кое-что другое. Я мигом.

Вспоминаю, что в погребе осталось несколько бабушкиных закаток для такого случая. Обнаружив маринад и соленья, радостная возвращаюсь на кухню.

— Вот, — ставлю перед ним банку. — Очень даже вкусное дополнение. Моя бабушка делала.

К моему возвращению на столе возникает картина, пропитанная аппетитным и подкупающим ароматом. На вершине пасты кусочки тушенки вызывают ассоциации с настоящим мясом. А рядышком две яичницы совершенно не лишние в этом натюрморте.

— Погода за окном гадкая, — извлекает из себя фразу теперешний хозяин этого дома. — Так что ты можешь остаться на день, на два... Как тебе будет угодно.

Я думала, мы в молчании проведем весь этот ужин, но немногословный парень, как ни странно, намерен поболтать.

— Спасибо, Филипп.

— Зови меня Фил, — просит он, и я тут же изображаю на лице почтительную улыбочку.

— Фил, к сожалению, вынуждена отказаться от твоего предложения, — делаю серьезный вид, работая столовыми приборами.

На самом деле, я хочу остаться. Очень. Но я же девочка и для начала мне нужно поломаться.

— Я не кусаюсь, — произносит обычным тоном, и легкий смешок вылетает из моего рта.

— Ты нет. Но...

— Как тебя зовут? — все-таки ему интересно.

— Ксюша. Зови меня Ксю.

— Ксю, — произносит так, словно смакует мое имя на кончике языка. — Чувствуй себя как дома, Ксю. Спасибо за ужин.

Встает с места и несет тарелку в раковину.

И тебе спасибо, что разрешил, — иронизирую про себя, прилипая взглядом к его крепкой заднице в джинсах.

Помоги мне, боже!

В этот момент в коридоре раздается звонок в дверь, и Фил спешит открыть гостю.

Кого там черти принесли в такую-то погоду?

Жену? — почти давлюсь от возможной догадки.

— Ох, добрый вечер. Вы, должно быть, Филипп — новый собственник этого замечательного дома? — слышу очень знакомый женский щебет.

Неужто Светка Коромыслова? Пигалица здешняя, охотница на холостяков.

Прекращаю жевать, потому что пропускаю ответ Фила на женский плохо скрываемый интерес.

— В нашем небольшом городке существует традиция знакомства... — заливает она ему сладким голосом.

Как проникнуть в постель неженатого мужика при помощи пирога?

Ну, уж нет, милочка. Этот номер у тебя не пройдет.

Бросаю салфетку на стол, оставляю на тарелке ужин, и спешу Филу на помощь.

Глава 5

Филипп

— Я испекла для вас пирог, — проговаривают полные губы, испачканные красной помадой.

Почему испачканные? Да по-другому не назовешь эту мазню на розовощеком лице блондинки с огромными голубыми глазами и неестественно длинными ресницами. Ее рот притягивает внимание, откровенно зазывает на близкое знакомство. Глаза сверкают от волнения, и она улыбается, будто ожидает от меня не менее радостного восприятия.

Ей рад только Джек, и здесь его интересует пирог больше, судя по тому, как весело он прыгает, танцуя возле соседки и норовя воткнуть свой любопытный нюх в угощение.

— Прости, милый пёсик, но для тебя ничего нет, — лебезит она перед ним, когда он разочарованно поскуливает.

— Так что, вы, собственно, хотели? — перехожу я к делу, поглаживая собаку рукой.

— Как что? Познакомиться поближе со своим соседом, — хлопает ресницами так, что взлетит.

— И для этого испекли пирог? — вскидываю бровь.

— Хочу вас просто угостить.

Конечно, просто. Взглядом пожирает мой обнаженный торс, от вида которого у нее заметно капает слюна. Я так-то вообще никого не ждал.

— Я не голоден, — стараюсь быть как можно вежливей с дамой, чье появление здесь ни в пять, ни в десять.

Мне достаточно другой особы, с неожиданным возникновением которой не нахожу себе места уже как несколько часов.

— Нет, нет, — протягивает поднос с выпечкой — Вы должны попробовать. Я старалась...

Не ждет от меня ответа, напирает своими двумя... бидонами, которые еще немного и разорвут натянутые на ее дубленке пуговицы. Пыхтит, но проталкивает меня с порога в коридор, не боясь предупреждающего собачьего лая.

Интересно, в этом селении все такие? Нахальные...

— Спасибо. Но я очень занят, — стараюсь быть непреклонным, складываю руки на груди.

— Я ненадолго, — как будто не слышит, принимается одной рукой ослаблять шарф на шее, открывая вид на свое огромной величины богатство. — Фух, как жарко у вас.

Даже бровью не веду, чтобы помочь ей раздеться и чувствовать себя как дома.

Я никого сегодня не ждал. Я хотел тишины и спокойствия, уединиться в обычном домике, поработать над одним проектом, пообщаться с зимней природой, побыть наедине с собой. И все пошло через одно место, когда неожиданно на мою голову свалилась одна длинноногая брюнетка, которая в данный момент странно притихла, сидя за столом на кухне. Гарантирую, в беседе она присутствует ушами.

— Должна заметить, с вашим переездом этот дом обрел новое дыхание, — соседка стреляет глазами по всем углам. — Прежние хозяева были такими безвкусными неряхами.

— Заблуждаетесь, прежние жильцы очень аккуратны. Я и пальцем не пошевелил, чтобы что-то здесь менять. Меня все устраивает, — выдавливаю улыбку, желая, чтобы назойливая муха поскорее исчезла.

— Я Света, — блондинка протягивает руку для знакомства.

— Филипп, — пожимаю в ответ.

— Боже, как вам идет это имя, — хихикает, с наигранным смущением поправляет пальцами одной руки прическу. Второй рукой все еще держит проклятый поднос, который я наотрез отказываюсь принимать. Это будет означать, что я соглашусь на ее «знакомство».

— А вы к нам надолго? — жует красные губы.

Хотелось бы, навсегда, но не получится.

— На некоторое время.

Мои ближайшие планы никого не должны волновать, а таких, как эта молодая женщина, и подавно.

— Жаль, — морщит носик. — Я слышала, вы ветеринар?

— Достаточно увлекательное занятие, — отвечаю ей, надеясь на то, что дама сообразительная, и расценит мои сухие ответы, как нежелание знакомиться «поближе».

Не тут-то было.

— Ох, согласна с вами, — хохочет флиртуя. — Нет, ничего увлекательнее, чем уделять внимание бедным… кхм…кискам.

Вот как?

Мои брови иронично взлетают вверх. А ведь даже пальцами щелкать не приходится, поскольку на ее убеждение следует ответ. Но не из моего рта.

— Действительно, — темноволосая фурия, обитающая в моем доме, уже тут как тут. — Это такое занятное и требующее особенных усилий действие, — помогать бедным несчастным кискам. Да, милый?

Кошусь на нее, пока мой локоть обхватывают теплые женские руки, и в щеку, покрытую щетиной, клюют мягкие губы.

— Кхм, — откашливаюсь, загнанный в тупик.

— Ксюха? — разочарованно мямлит Светлана, опуская руки с подносом.

— Светка? — повторяет за ней.

— Ты разве, — обводит нас сощуренным взглядом, цепляясь за каждую деталь, — не должна быть в городе?

— А с какого перепугу я должна там быть? — ластится ко мне своим еще одним легким поцелуем в щеку, глядя на свою ошеломленную подругу.

— Ну, вы же дом продали? — интересуется, не веря.

— Кому? — играет та в дурочку.

— Ему, — указывает на меня подбородком соседка.

— Смеешься? — веселиться Ксю. — Как я могу продать дом своему...мужу?

Вот это поворот.

Внутренне забавляясь, жду продолжения.

— Что-то я не слышала, чтобы ты, — вновь мажет по мне взглядом, — замуж вышла.

— Зато увидела, — непринужденно отвечает ей Ксюша, выхватывая поднос с пирогом из рук соседки. — Прости, дорогая, — выпроваживает ее, пока я молча ржу над этим действием. — Но нас с мужем ждет очередное спасение бедной киски. Чао!

И громко захлопывает за потрясенной Светкой дверь.

Поворачивается ко мне, сдувая с лица выбившуюся прядку темных волос. Радостный и победный блеск ее карих глаз от меня не скрыть.

— Что? — интересуется на мою усмешку, выгнув тонкие брови.

— Ничего, — сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться в голос.

Хмыкая в ответ, незнакомка, которая успела навести тут шороху, гарцует мимо меня с гордо поднятой головой.

Забавная.

— Не слышу твоего «спасибо», — произносит с укором, когда плетусь за ней, в который раз оценивая ее вид сзади.

Спереди тоже хороша, не спорю.

— За ужин я уже сказал тебе спасибо, — вхожу на кухню, наблюдая за тем, как выкладывает пирог на тарелку. — Я должен благодарить тебя еще за что-то?

— Если бы не я, та девица набросилась бы и сожрала тебя, — посылает мне прямой взгляд. — Так что, да. Будь добр, вырази свою благодарность. Я тебя спасла.

— Я разве просил меня спасать? — упираюсь плечом в дверной косяк.

Румянец вспыхивает на ее симпатичном личике, и меня вся эта ситуация слишком забавляет, чтобы просто так отпустить ее.

— Еще скажи, что хотел быть съеденным на ужин этой...

— Но уж точно не быть твоим мужем. Ты серьезно? — перебиваю возмущение, упиваясь им и тем чувством, которое ярко отражает ее ревность.

— А что, слабо? В штаны наделал? — подходит ко мне, бросая вызов, протыкая насквозь горящим взглядом.

Полегче, такой размах может и с ног сбить. Но я устою.

— Эй! — тут же летит мне в спину, когда, не проронив ни слова, разворачиваюсь и бреду в коридор.

— Джек! — свистом зову собаку, игнорируя чудачку.

Срываю со спинки стула свитер, чтобы натянуть вязаную вещь на себя. Затем утопаю ногами в ботинки и снимаю с вешалки верхнюю одежду.

Метель за окном закончилась так же неожиданно, как и началась.

— Ты куда?

Незваная гостья стоит надо мной и в замешательстве наблюдает за тем, как наигранно спешу свалить отсюда.

Браво! Эта ненормальная просто с налету вживается в роль жены.

— Туда, где требуется помощь несчастным бедным кискам, — я тоже преуспеваю в этом деле. — Буду поздно.

Открыв нараспашку входную дверь, выпускаю во двор собаку, ненамеренно обдавая холодом помещение. И, к своему счастью, успеваю оказаться за пределами дома раньше, чем схлопотать по мозгам.

Мда-а... Чувствую, веселья мне не избежать, — усмехаясь в тишину морозного вечера, я глубоко затягиваюсь никотином.

Глава 6

Филипп

Дышу вечерним морозным воздухом уже минут тридцать. Рискую отморозить себе все конечности и задницу, но домой пока не спешу. По одной простой причине.

Ксюша.

Если эта чокнутая шутница примется вновь бродить по дому в прозрачной влажной тряпке, ей несдобровать. Я не железный. Мне нравятся такие девушки, как она. Мой совершенный типаж.

Выгонять я ее не стану, вижу же по глазам, что толком пойти некуда. Вероятнее всего, в ее жизни произошли перемены, раз она, не зная о продаже дома, прикатила сюда неожиданно. Хорошо, что замок не успел поменять, да и честно, не собирался. Все равно я здесь надолго не задержусь. Уеду сразу же после нового года. Вряд ли вернусь сюда обратно. Если только следующей зимой.

Был здесь недавно проездом, места понравились. Решил домик невзрачный купить вот для таких случаев. Купил. Не успел заехать, расположиться, как меня ждал сюрприз в виде симпатичной обладательницы длинных стройных ног, едва прикрытых полотенцем.

Я сначала подумал, что это чей-то розыгрыш. Как позже оказалось, жертвой розыгрыша стал не я.

С Джеком медленно бредем вдоль узких улочек, полных старинных домиков. На их окнах виднеются подсвеченные елочки, дворы украшены гирляндами и новогодними игрушками.

Новый год наступит через пару дней, а праздник вовсе не ощущается. Со своим бешеным графиком жизни я совсем забыл, каково это, чувствовать волшебство, уют, тепло или радоваться мелочам. Просто дышать и жить. Постоянные перелеты, совещания, недосып сделали из меня мумию. Даже сердце в тридцать с хвостиком пошаливать начало. Вот я и решил уединиться в глуши, доработать все свои проекты в спокойной обстановке. Но одного не учел. Интернет, конечно, здесь никакой. Тянет дерьмово, а это еще один знак того, чтобы я все бросил и отдохнул.

Собаку завел. С недавних пор люблю собак больше, чем людей.

— Да, алло? — в кармане куртки на удивление вибрирует телефон.

Значит, в некоторых местах тут ловит сеть.

— Как оно? — Жора на проводе.

— Не сдох и ладно, — изо рта выпускаю клубки пара.

Друг смеется.

— Нет, ты нам всем нужен живой.

— Прям уж всем?

— Мне так точно.

Повисает недолгая пауза, затем Жора продолжает разговоры об офисе и новой сотруднице с внушительными округлостями, а я... думаю, как бы поскорее очутиться в каком-нибудь теплом помещении. Джек поддерживает мою идею скулежом. Мы забрели в какую-то глушь, и не соображу, куда свернуть, поскольку мозги от мороза скукожились.

— Ну, ты как в целом? Отошел уже? — именно по этому поводу звонит мне Жора, начав издалека.

— Нормально все, — типичная успокаивающая фраза, когда случается какая-то жопа.

— Не помирились?

— Не-а, — я, вроде как, и не очень к примирению стремлюсь.

Мы окончательно расстались.

Год жили с Леной, не тужили, и на тебе! Девушка бросает меня из-за моей повышенной работоспособности. Я не предпринимал попыток к сближению. Оставил все, как есть. Оставил нас в покое.

— Ну, ты не раскисай, — начинает он подбадривать, тем временем, большое двухэтажное здание с горящей завлекательной вывеской «По кружечке» вырисовывается перед глазами. — Новый год на носу, надеюсь, не доведется тебе в одиночестве его встречать?

Честно говоря, всегда этот праздник был для меня в тягость. Как правило, тридцать первого декабря я работал. Работал и еще раз работал. А поздно вечером должен был выглядеть и чувствовать себя огурцом, что означало не спать, а гулять с Леной и другими близкими мне людьми до победного конца.

В этом году я решил, что праздника не будет. Наконец-то высплюсь.

— Ты если что, пиши, я ж приеду. Ребят с собой прихвачу. Хату новую покажешь.

Только этого мне еще не хватало.

— Ага, ладно, — быстро соглашаюсь, когда отпираю дверь кабака, название которого вызывает ощущение домашнего комфорта и теплой атмосферы. — Давай отбой.

— До связи.

Я пропускаю Джека вперед, придерживая тяжелые деревянные двери. Затем сам оказываюсь внутри помещения с характерной атмосферой трактира. Зал рассчитан на несколько деревянных столов и барную стойку. Кованые подсвечники, светящиеся приглушенным светом, добавляют уюта и романтики заведению, как бы забавно это ни звучало.

Певучий голос шелестит из колонок, расставленных по всему помещению. Стены украшены многочисленными картинами, на которых изображены разные виды пива. На барной стойке можно увидеть сотни разнообразных кружек с яркими логотипами и индивидуальными надписями.

Просто и со вкусом. То, что здесь тепло, это уже неплохо. Заведение, к моему удивлению, полупустое. Так даже лучше, никто на мое появление с собакой фыркать не станет. Услышать смех, шепот и громкие разговоры сегодня не суждено, да я и не намерен с кем-то из присутствующих вести беседы по душам.

— Добрый вечер, — первым обращаюсь к барменше, которая занята смешиванием коктейлей. — Я с собакой. Джек добрый малый. Просто рядышком посидит.

Пару раз легонько хлопаю по нему рукой, от чего пес послушно садится, навострив свои уши.

— Добрый вечер, желаете что-нибудь особенное? — спрашивает девушка, рассматривая меня с особым любопытством.

— Я буду бокальчик темного, — присаживаюсь на высокий барный стул и сцепляю пальцы в замок перед собой.

— А собака? — перегнувшись через столешницу, улыбается ей.

— Что можете предложить?

Она подталкивает в мою сторону меню.

— Похлебку.

— Похлебку?

— Да, — ее дружелюбная улыбка все еще сияет на губах.

Как интересно.

— Вы будете ее готовить специально для мохнатого посетителя? — не веря своим ушам, приподнимаю вопросительно бровь.

— Для ветеринара нашего небольшого городка и его любимого питомца мы сделаем все, что пожелаете, — поет она ровно. — И за счет заведения.

Просто сказка.

Я, конечно, офигеваю от того, с какой скоростью распространяется сплетня. Но должен заметить, что такой поклон и учтивость мне очень не нравится.

Глава 7

Филипп

Не проходит и десяти минут, а Джеку несут уже похлебку.

— М-м-м, — втягиваю аромат носом, когда миску с блюдом проносят мимо меня. — Пахнет вкусно. Что там?

Барменша Таня, имя которой я прочел на бейдже, принимается расхваливать еду для моей собаки. Джек с удовольствием погружает свою морду в эту жижу. С приятным, должен заметить, запахом.

— Индейка с овощами: морковь, брокколи и сладкий картофель. Они обогащают похлебку витаминами и минералами, способствуют пищеварению и укреплению иммунитета.

— А что насчет клетчатки? — спрашиваю с важным видом человека, которого все здесь считают ветеринаром.

— Не волнуйтесь, наш повар не забыл о зеленых листьях и травах. И, кажется, вашему питомцу еда нравится.

Это точно.

Джека теперь за уши не оттянешь. Вся его мордочка тонет в миске, которая стоит на полу. Он с удовольствием вылизывает каждую каплю похлебки. Выражение его морды довольное, а значит, пес получает от трапезы истинное наслаждение.

— Повторить? — интересуется Таня, указывая подбородком на мой пустой бокал.

— Не будет лишним.

Я посылаю ей легкую улыбку в знак почтения. Кручу головой по сторонам, глядя на это заведение с другой стороны — положительной. И на этот раз замечаю присутствие новогодних украшений. А на небольшом выступе в форме сцены — елку. Маленькую и захудаленькую, но все-таки елку.

— А у вас тут уютненько, — делаю вывод, но это не комплимент. Это во мне оттяг играет и теплая обстановка плавит мозги. Или это еще отголоски дневного эффекта неожиданности в коротком полотенце.

— У нас здесь по утрам весело и шумно, — Таня подставляет бокал под краник, который торчит из бочки.

— А по вечерам?

— Привычный мордобой, — отвечает она спокойно.

— Что-то незаметно.

— Еще не вечер, — звучит перспективно.

Татьяна протягивает мне наполненный до краев бокал. Подношу ко рту и делаю глоток жидкости, которая течет через губы, придавая языку тонкую горчинку, сопровождаемую мягким шипением в горле.

Вновь кручусь на стуле, оглядывая забегаловку. Вижу одного мужика. Сидит себе за столиком. Подчехляется, никого не трогает.

— А что тут за веселье по утрам? — еще один глоток.

— Детские утренники через дорогу в клубе.

Вся пенистая жидкость идет носом.

— К-какие утренники? — закашливаюсь.

— Новогодние, какие ж еще? — она протягивает мне салфетку. — После они бегут сюда угощаться сладостями. У нас здесь свой дед Мороз имеется...

Ничего себе.

Удивляюсь и поворачиваю голову на выкрик позади.

— С наступающим Новым годом, мать его етить! — орет тот мужик, который далек от состояния «стеклышка».

— Семеныч, — поясняет мне барменша, наклонившись ближе. — Остался один утренник, — недовольно цокает языком. — Он его не потянет. Значит, детишки останутся без представления и подарков.

— Протрезвеет до утра, — утешаю ее.

Наши взгляды устремлены в сторону столика, где чудак пытается выползти из-за него и встать на ноги. Но тут же валится на стул, крепко выражаясь.

— Навряд ли, — вздыхает Таня. — Жаль, он всегда так бесподобно олицетворяет этого веселого старика...

— Найдите ему замену. Делов-то... — предлагаю простой выход из ситуации.

Чувствую на себе ее пристальный взгляд, когда подношу кружку к губам.

— Что?

Брови непроизвольно ползут на лоб, когда догадываюсь, о чем думает эта барменша.

— Я заметила, у вас есть потенциал.

— Ты что, шутишь? — смеюсь.

— Нет, я серьезно. И Джека можно было бы использовать...

— Вместо оленя? Ну-ну, — продолжаю посмеиваться, и боковым зрением замечаю движение.

Двое незнакомых парней входят в заведение и оценивают обстановку. Они шарят взглядами по помещению, тычут в посетителей пальцами, не скрывая наглых усмешек.

Шпана одним словом.

— Выступать на сцене — это не мое, — вновь поворачиваюсь к барменше.

Как и животных лечить. Но молчу об этом. Самому интересно, к чему такая перспектива приведет.

— Семеныч тоже раньше боялся, а теперь вот, из образа не выходит.

Шутница однако.

А потом вздыхает и принимается протирать тряпкой столешницу.

— Жаль, детки останутся без праздника.

Невесело, согласен.

— Среди них есть один мальчишка, который ждет этого мероприятия больше, чем свой день рождения.

Вспоминаю себя маленьким: день рождения это совсем другое, а вот Новый год...

— Что не так с этим мальчиком?

— С ним все хорошо, а вот с его родителями, — вдруг замолкает она. — Детдомовский он.

Печально.

— Как пацана зовут?

— Алешка.

— Среди детей есть еще сироты?

— Остальные все пристроены.

Задумавшись о своем, пялюсь на дно кружки, которую уже успел опустошить. Становится совсем грустно за пацана и, вместе с тем, просыпается интерес к нему. Как он выглядит, тепло ли одет, вкусно ли накормлен...

Думаю, на сегодня отдыха с меня достаточно. Да и Джек заволновался: вьется возле моего стула, прося добавки. Или хочет выбежать наружу по нужде?

— Переоденьте кого-нибудь в Снегурочку, — предлагаю еще один вариант. — Женщин у вас здесь достаточно. Все яркие и выразительные, — не стесняюсь, обозначаю руками округлые у них места, и Таня поддерживает меня смехом. — А детям скажите, заболел дед Мороз.

— Да в том и дело, что он «болеет» уже неделю, — с досадой бросает тряпку на стол. — А Снегурочкой у нас заделалась баба Шура. Сами понимаете, не смахивает она на внучку Семеныча.

Гляжу опять на него.

Тут Семеныч, похоже, сам на себя не похож. Надо спасать.

— А вот в роли Снегурочки очень хорошо бы смотрелась ваша...