По талому снегу

Не знаю, что меня выдало.

Но, всматриваясь в моё лицо несколько долгих и мучительных секунд, он совсем немного ослабил хватку и хмыкнул.

— Ты никого не вызывала. — Медленно разжал пальцы и так же медленно провёл ими по щекам, спускаясь к подбородку. И, зацепив его, надавил, заставляя поднять голову выше. — Но хвалю за попытку.

— Ч-что ты собираешься делать? Кто ты? — меня потряхивало. Ноги ослабли, и я чувствовала, что в любой момент могу рухнуть на пол. Сил не осталось. Должно быть, эмоциональная перегрузка сегодняшнего дня сказалась на моём самочувствии. В какой-то момент мне показалось, что моих сил не хватит даже на побег.

— Пока не знаю, — отпустив мой подбородок, он кивнул в сторону того самого коридора, откуда мы пришли. Туда, где находилась уборная и хозяйская спальня. — Пошли.

Моя голова затряслась, а ноги, до этого лишённые сил, вдруг вросли в пол.

— Я не пойду, — продолжала трясти головой, и жалобно пискнула, когда мужик, схватив меня за руку, швырнул вперёд. Я чуть не упала, но его рука снова меня подхватила. И уже не отпуская повела туда, куда нужно ему. — Не трогай меня!

Попытавшись вырваться, я занесла свободную руку порываясь оттолкнуть его от себя. Но как только к моей щеке был приставлен пистолет, тут же затихла. И, поджав губы, ощутила невыносимое жжение в носу и глазах.

— Твою мать, — тихо выругавшись, он протащил меня по коридору до самой ванной. — Только тебя мне не хватало. Не заставляй меня возиться с твоими истериками. Поняла? — Его рука сильнее сжалась на моей. Даже сквозь пальто я ощущала эту мёртвую хватку. Уверена, у меня будут синяки.

Оказавшись напротив комнаты, покрытой мраком, он замер. Ему хватило пары секунд, чтобы решить, куда ему лучше меня впихнуть. И это оказалась ванная комната.

Не реви. Слышишь? Виктория! Не смей распускать сопли! Не смей! Это всех раздражает. Соберись и успокойся...

Я пыталась унять нарастающую панику. Но она захлёстывала меня. Накрывала собой, словно ударная волна после взрыва. Оглушала и лишала воли.

— Нам придётся пососедствовать некоторое время, — процедил сквозь зубы этот нелюдь прежде чем снова швырнуть меня.

Я упала на коврик возле ванной и, не поднимая головы, сжала пальцы в кулаки. Чувствуя как ногти впиваются в собственную кожу, я, кажется, немного приходила в себя. Тяжело дыша, исподлобья смотрела на его босые ноги, которые ходили из стороны в сторону, будто он что-то искал.

А затем, что-то пробормотав, он застыл на месте. Его ноги остановились в шаге от моего лица.

— Руки, — прозвучало надо мной, и я, наконец, задрала голову. Медленно прошлась взглядом по мужской фигуре, возвышающейся надо мной. Теперь вокруг его бёдер было обмотано полотенце. — Тебе нравится, когда я делаю тебе больно? — Он неторопливо опустился на корточки передо мной. — Я сказал: дай мне свои руки.

— Просто отпусти меня, — я попыталась не выглядеть жалко. Хотя, сомневаюсь, что у меня получилось.

— Очень смешно, — отмахнувшись от меня, он выжидающе протянул свою руку. — Я повторяю в последний раз: руки.

И снова шмыгнув забитым донельзя носом, я выполнила его требование. Встав на колени, протянула руки и тут же ощутила холод на запястьях. Это были его пальцы. Он потянул меня на себя, и я проехалась вперёд вместе с ковриком. Смотрела на то как он обматывал мои запястья моим же шарфом.

Больно. Слишком туго. Так туго, что мне не развязать этот узел. Обречённо вздохнув, я поняла, что мне не сбежать. Хотя бы потому, что я увидела возле него бельевую верёвку, которая, судя по всему, предназначалась для моих ног.

Он не похож на маньяка. Подумала я, боязливо поднимая взгляд, и снова изучая его нахмуренное лицо. Бандит. Возможно. Беглый заключённый? Тоже возможно. Но не псих. И эта мысль хотя бы немного утешала меня.

— Ты не убьёшь меня? — Я заставила свой язык зашевелиться.

— А следует? — Он так посмотрел на меня, будто был удивлён тому, что я впервые не заикаюсь.

— Позволь мне уйти? — Мне показалось, что я смогу достучаться до него. Просто попробовать. — Я клянусь, что никому ни о чём не расскажу. Просто уйду. И вернусь через столько, через сколько ты скажешь. Это ведь... мой дом. Ты же здесь не навсегда?

— Не навсегда. — Выдохнул, завязывая ещё один тугой узел на моих запястьях. И, потянувшись за бельевой верёвкой, добавил: — Теперь ноги.

...

Влад

Я никогда не любил сюрпризы. Они всегда путают карты и потом приходится перестраиваться под них. И этот сюрприз не стал исключением. Я рассчитывал залечь на дно как минимум на пару месяцев. В то время как меня будут искать в Грузии, я всё ещё здесь. Ближе, чем кто-либо может подумать. И эта дача... Виталик с пеной у рта доказывал мне, что старые хозяева уже на том свете, а наследники бывают здесь пару раз за год.

Теперь у меня возник вопрос: на какой хер мне такой помощник, если он обосрался в таком плёвом деле?!

Он утверждал, что в ближайшие пять месяцев здесь никого не будет. И тут... как снег на голову. Нет. Это лавина, накрывшая меня в самый неподходящий момент.

Да и не мог он быть подходящим.

Я и недели здесь не пробыл, а тут заявилась она. Наследница, мать её. Мне бы отлёживаться ещё как минимум дней пять. Но теперь придётся возиться с девчонкой. И что-то мне подсказывало, что она принесёт немало головной боли.

Её дом? Сколько ей лет? На вид не больше семнадцати.

Чёрт.

Вздохнув, я покосился на маленькое тельце, свернувшееся в клубок на холодном полу ванной комнаты. И, почувствовав укол совести, выругался и отправился в спальню за одеялом.

— На, — бросил ей одеяло. И, сообразив, что она не справится сама, раздражённо цыкнул. — Чёрт, что за напасть?

Я наклонился, расправляя одеяло и помогая девке на него залезть.

— А то почки отморозишь. Или ещё чего...

И, разозлившись на самого себя, грубо дёрнул её за руку. Она зашипела, но не произнесла ни слова. Только зыркнула на меня исподлобья, словно жалом пронзила.

С какого хера я вообще волнуюсь о её здоровье?

Ты, Влад, свою жалость и сентиментальность засунь себе в задницу...

— Значит так, — я опустился перед ней на корточки, и перехватил цепкий взгляд. — Сидишь тихо. Даже не думай о том, чтобы сбежать. Выкрутасы оставь при себе.

Меня бесило, что она так смотрит.

Почему я упустил тот момент, когда страх в её глазах сменился тихим гневом? И когда она успела? Или... что я сделал не так?

Она должна меня бояться. И никак иначе.

Заношу руку, чтобы отследить её реакцию. И... как только мои пальцы коснулись отворота её пальто, девчонка вздрагивает.

Ожидаемо. И очень хорошо.

Моя рука уходит в свободное плавание. Медленно, но смело сдвигаю шерсть, заставляя девчонку тут же застыть. Она даже дышать перестала. Её грудь замерла, а большие глаза уставились на меня так, будто она только что прозрела.

Мне не нравится то, что я делаю. Откровенно говоря, меня терзают сомнения относительно её возраста. Ей есть восемнадцать?

— Ты не пострадаешь, если будешь играть по моим правилам. Ни ты, ни твоя гордость, ни твоя честь. — Развернув кисть, тыльной стороной обвожу округлую грудь, и слышу как она пропихивает по своей глотке комок. Её губы снова затряслись, а крылья аккуратного носика дёрнулись, демонстрируя мне всю палитру её переживаний.

Так-то лучше.

Несколько секунд пристально смотрю на неё и, убедившись в том, что она меня поняла, поднимаюсь, и не оглядываясь выхожу из ванной.

Возвращаюсь в комнату, где оставил её телефон и разбираю устройство на части. Нахожу зажигалку и палю к чертям сим-карту.

Виталик, мать твою...

Я так зол, что мне хочется сломать ему колени. Бить башкой о стену, пока его мозги не встанут на место. Как он мог упустить это?

Глава 4

Влад

Мне оставалось только ждать. От своего телефона я избавился ещё в тот день, когда произошло покушение. Мне нужно было исчезнуть и желательно не оставить после себя никаких следов. Поэтому я пока был без связи, а Виталик приезжал сюда по заранее составленному графику. Еда, вода, медикаменты. В общем, всё необходимое, чтобы перезимовать и встать на ноги. И Лёд. Мне нужен ещё лёд, потому что он справляется с моей болью лучше всяких лекарств.

До смешного... как же наивны люди. И я не стал исключением, когда был уверен в том, что в моей жизни ничто не изменится. Но и в моём окружении оказался Иуда. Я думал, что ни один из моих людей не осмелится пойти против меня. Но... классика жанра, мать её. Им оказался человек, которому я доверял больше, чем остальным. А Виталику, как бы я сейчас ни был зол, я теперь обязан жизнью.

Он тащится в эту глушь, добираясь сюда электричкой. Окольными путями, попутками и, наконец, арендованной тачкой, пристроенной в одном из гаражей местного обывателя. Так, чтобы ни одна душа не заподозрила о том, что я здесь. Кто-то считает меня мёртвым, а кто-то ищет в Грузии.

Одевшись, я вернулся в ванную и, убедившись в том, что девчонка успокоилась и больше не шмыгает носом, бросил ей ещё одно одеяло. Хотя сомневаюсь в том, что оно ей поможет.

Нужно зажечь камин. Но опять же, вряд ли его тепла достаточно для того, чтобы добраться до ванной.

— Ты оставишь меня здесь? На всю ночь? — поникший голосок раздался за моей спиной, когда я уже собрался снова оставить её.

— У тебя есть другие предложения? — мой раздражённый взгляд вернулся к девушке, которая смотрела на меня так, словно я её спаситель, а не палач. — Хочешь составить мне компанию?

Но мысль, в общем-то, неплохая. Так она хотя бы будет у меня на виду. Но ночь в любом случае будет беспокойной, потому что мне придётся следить за тем, чтобы она ничего не выкинула.

Уголки её губ поползли вниз, а подбородок задрожал.

Было бы лето, я бы скорее всего даже не задумывался о том, в каких условиях она будет спать. Мог бы и в погреб спустить. А он здесь есть. Но за окном минус десять. Да и девка ни в чём, по сути, не виновата.

Но по базе её всё же пробить не мешает.

А потому я жду Виталика, который явится сюда только завтра к обеду.

Моё плечо заныло, и я нехотя скривился. Задержал дыхание, чувствуя стреляющую боль под лопаткой, отголоски которой разносились по всей левой стороне моего туловища. Рану нужно было обработать, а сделать это мог только мой дражайший доктор. И по чудесному совпадению этим доктором оказался именно Виталий. Именно он оказался рядом со мной в тот момент, когда я получил пулевое в спину. Именно он тащил меня на себе и прятал под еловыми ветками и листьями вперемешку со снегом, чтобы спасти мне жизнь.

Так что... я обязан ему.

— Сколько ты будешь меня здесь держать? — сместившись, девушка попыталась снова сесть на колени. — Меня ведь будут искать. И это будет первое место...

— Вот в этом-то и проблема, — я вновь опустился на корточки, рассматривая ей личико, обрамлённое русыми волосами. Аккуратный и покрасневший носик, напоминающий детский; пухлые слегка опухшие губы, упрямый подбородок и глаза, цвет которых я пока что не разобрал. Ни то серые, ни то зелёные. А может и то, и другое. Девчонка была невысокой и довольно-таки миниатюрной. А потому я всё ещё сомневался, есть ли ей восемнадцать. Если она несовершеннолетняя, то искать её начнут раньше. — Сколько тебе лет? — озвучил вопрос, который на данный момент волновал меня больше остальных.

Но она, поджав губы, вдруг замотала головой, отказываясь отвечать. И, съёжившись, поползла на коленях назад, едва не забиваясь под ванную.

— А ну стоять! — я ухватился за хрупкий локоть, возвращая её на место. И, наклонившись почти вплотную к её лицу, перехватил сбившееся дыхание. — У меня нет настроения возиться с тобой. Давай договоримся на берегу? Ты делаешь, что я тебе говорю и не доставляешь мне проблем. А я, — протянул руку, убирая упавшие на лицо пряди, а заодно касаясь её нежной кожи костяшками, — ну, ты поняла...

Она смотрела на меня не моргая. И я видел как влага скапливается в уголках её глаз. А мне захотелось её встряхнуть как следует, чтобы заставить отвечать быстрее.

— Я всё равно узнаю, — машинально провёл языком по пересохшим губам. На самом деле мне очень хотелось, чтобы мои догадки о её возрасте оказались ошибочными. Потому что девчонка при ближайшем рассмотрении оказалась очень хороша. — Так или иначе. Ну? Будем по-хорошему? Или по-плохому?

И тут меня осенило.

Сумка.

Я ведь не всё оттуда вытряхнул. Вполне возможно там есть её документы.

И, недолго думая, я вернулся в тёмную гостиную и включил настольную лампу. Нашёл её сумку и достал из неё оставшиеся вещички.

Есть! Права!

Она водит? Она что, на машине сюда приехала?

Чёрт.

И хорошо, и плохо.

Плохо, потому что по машине её легко найдут. Хорошо, потому что всё же ей есть восемнадцать.

Богданова Виктория Филипповна. За пару секунд произвёл расчёт в уме, довольно кивая собственным мыслям. Двадцать пять. Двадцать пять? Возможно, дело в её заплаканном лице? Может, именно поэтому я поначалу посчитал её школьницей?

Но, удовлетворённо выдохнув, я отложил водительские права в сторону, чтобы изучить всё остальное. Ключей от автомобиля не было. Если мне не изменяет память, в карманах её пальто тоже было пусто. А значит, она всё же без машины. Я вытащил все карты из маленького портмане. И меня удивило, что кроме визиток и бонусных карт, там не было ни одной банковской. Только наличка. Несколько тысяч и... кольцо. Оно чем-то напоминало помолвочное. Белое золото, увенчанное прозрачным мерцающим камнем. Возможно, бриллиантом.

Поняв, что искать тут больше нечего, я расстегнул свой каучуковый шнурок на шее и нанизал на него найденное украшение. Затем прихватил с собой её права и отправился обратно.

...

Вика

Я уже плохо соображала. Не понимала, от чего трясусь больше: от страха или от холода? Несмотря на то, что я всё ещё была в верхней одежде и ботинках, я чувствовала, как холодный воздух пробирается мне за пазуху. Пальцы на руках и ногах начали неметь. И я снова не понимала: от холода это или от тугих узлов, из-за которых кровь не могла нормально циркулировать.

Я вслушивалась в приближающийся звук шагов и интуитивно сжималась, в попытке слиться с ванной. Он наверняка нашёл мои права и теперь владеет информацией не только о моём возрасте, но и имени. А это значит, что при большом желании он найдёт меня в случае моего побега.

Побег...

Я и правда сомневалась в том, что мне удастся это сделать.

— Виктория, значит. — Пророкотал, заходя в ванную, и его голос отозвался глухим эхом. Я тут же подняла голову, перехватывая взгляд, от которого у меня волосы шевелились. Он смотрел на меня так... словно у него на меня большие планы.

И эта мысль заставляла моё сердце вздрагивать после каждого вдоха. У меня во рту пересохло, а горло саднило всё сильнее. Опухшие от слёз веки становились тяжелее. Это стресс. Это защитная функция моего организма. Так ведь?

Потому что я не вижу других причин своего полного бессилия. Мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Что уже говорить о побеге? Где вся моя прыть? Где тот всплеск адреналина, благодаря которому люди могут совершать невероятные вещи в момент потрясения? Где. Всё. Это?

— Честно говоря, я уже начал волноваться. — Мужчина в очередной раз присел передо мной на корточки. Но не дождавшись от меня встречного вопроса, продолжил: — Не хотел... обижать ребёнка. А тут приятный сюрприз. Она уже далеко не ребёнок.

Эти слова мелкими копьями вонзились мне в шею. Мне показалось, что я вовсе не могу дышать. Открыв рот, я попыталась сказать хоть что-то, что могло бы меня защитить, но с губ срывался только воздух.

Он хотел, чтобы эти слова возымели свой эффект?

Так вот: они возымели.

В моей голове молниеносно возникла картина, которую я так старательно пыталась забыть. Лицо, смех, руки... и те ощущения, от которых мои органы скручивало, вызывая тошноту и удушье. Снова.

— Я буду послушной, — с трудом проговариваю, не замечая, как с ресниц всё же сорвалась очередная слеза.

Я буду. Послушной.

Я не стану повторять свои ошибки. Не наступлю на те же грабли. Я не...

Я очень постараюсь.

Истерики не помогут. Ты же это знаешь, Вика.

— Без истерик? — Будто прочёл мои мысли.

— Да, — кивнув, я втянула голову в плечи, закрывая шею и вид на грудь в вырезе своей кофты. И он, заметив это, усмехнулся.

Покачав головой, что-то пробормотал и, сдвинув в сторону второе одеяло, которым я так и не сумела укрыться, произнёс чуть громче:

— Делаешь, как я говорю. Ясно?

Я нехотя кивнула, уговаривая себя не давать ему повода для агрессии.

Подожди, Вик. Ты справишься с этим. Это почти как пересдача экзамена. Только дурак не учтёт своих предыдущих ошибок. Но ты же не дура?

Я всхлипнула, когда его руки обхватили узел, затянутый на моих лодыжках, и потянули на себя.

Я почувствовала боль в тот момент, когда, вздохнув, он подхватил меня на руки. И, закинув к себе на плечо, словно я мешок, вышел из ванной комнаты, направляясь вместе со мной обратно в гостиную.

Глава 5

Вика

Я не спала. Просто не могла себе позволить эту роскошь. Потяжелевшие и опухшие веки всеми правдами и неправдами склоняли меня ко сну, но я держалась.

Я понятия не имела, который сейчас час и мне казалось, что эта ночь никогда не закончится. Будто время остановили; и лишь мерное дыхание этого мужлана рядом и тихое потрескивание дров в камине говорили о том, что жизнь продолжается.

Тяжело вздохнув, я покосилась на наручники, которыми были скреплены наши руки. Я впервые в жизни видела наручники. И ощущать их на своих руках было крайне неприятно.

Да. У этой сволочи, оказывается, были даже наручники. Я не решилась спросить, откуда они у него. Но в глубине души была ему благодарна за то, что шарф и верёвка были сняты с моих рук и ног. Потому что мои конечности давно онемели, и я на тот момент уже не чувствовала кончики своих пальцев.

И теперь мои ноги были свободны. А одна рука была окольцована холодным и грубым металлом. Второе кольцо он закрепил за своём запястье. А ключ демонстративно засунул в передний карман тёмно-синих джинс.

До этого он успел развести камин и приоткрыть одно из окон.

— Спи. Утром поговорим.

Это всё, что он сказал перед тем как закрыть глаза. И, сидя рядом с ним на диване, я куталась в одеяло и попеременно смотрела то на танцующие язычки пламени, то на него. Я следила за тем, как поднимается и опускается его грудная клетка. Огонь окрасил комнату в цвета заката, и отблески придавали его лицо зловещий и таинственный вид.

Он был красив.

Да простит меня моя совесть, но я не упустила из виду ни его мужественное лицо, ни спортивную фигуру. Возможно, я сделала это неосознанно, но факт остаётся фактом. Сейчас он был одет в синие джинсы свободного классического кроя, и такую же свободную футболку чёрного цвета с глубоким треугольным вырезом на груди. Длинные ноги он вытянул перед собой, и я не прекращала удивляться тому, что его ступни до сих пор были босы.

Он что, совсем не мёрзнет?

На мне всё ещё было пальто и ботинки, но я так и не могла согреться. Даже с одеялом. Даже с зажжённым камином.

Я всё сидела и смотрела. Пыталась разработать в голове хоть какой план побега. Но...

— Надо подбросить дров. — Внезапно его губы зашевелились. Его голос, казавшийся до этого грубым и чересчур басистым, сейчас был хриплым и мягким. Почти мурлыкающим.

Я вышла из оцепенения только тогда, когда он открыл глаза и повернул голову, чтобы посмотреть на меня.

Задержав дыхание, я смотрела на то, с каким любопытством он рассматривал меня.

А потом, резко оттолкнувшись от дивана, он встал и моё запястье прострелила боль. Будто меня пытались лишить руки! Зашипев, я подорвалась со своего тёплого места и молча поплелась вслед за ним. Прикусив себе язык, наблюдала за тем, как он подкидывает поленья одно за другим в затухающий камин, и осторожно поправляет их, выстраивая домиком.

А затем, резко поднявшись, оказался так близко, что я дышать перестала. И пульс... кажется, он тоже перестал биться. Кровь в жилах застыла, когда он медленно потянул за наручник, приближая меня к себе и внимательно рассматривая меня.

— Если тебя начнут искать, — я могла поклясться, что вместе с бликами огня в его глазах плясали черти, — Если придут сюда... — его рука оказалась напротив моего лица. И, плавным движением он убрал мне за ухо волосы. По шее прошлась волна мурашек. — Я убью его. Или её. Потому что... ты — проблема, которая притянет ещё больше проблем. Понимаешь это?

Мне стало настолько дурно, что я не могла произнести в ответ ни одного слова. Поэтому просто кивнула. А он продолжил:

— Я пока не знаю, что мне с тобой делать. Ты... мне действительно жаль, что всё так складывается. Но ты не оставила мне другого выбора. На кону всё. Понимаешь? — На пару секунд задумался и добавил: — Нет, ты не понимаешь. Тебе и не надо. Но помни одно: я добр к тебе, пока ты не создаёшь мне дополнительных проблем. Но как только ты спутаешь берега...

Его взгляд спустился на мои губы. А затем, медленно и мучительно прошёлся по моей шее, соскальзывая на декольте.

Рябь по коже разрасталась со сверхъестественной скоростью. Меня передёрнуло и он, почувствовав это, улыбнулся.

...

Влад

Мне слишком сильно нравилось наблюдать за ней. И хотя она была моей проблемой, это не означало, что мне не может быть приятно её нахождение в непосредственной близости. Возможно, я одичал за последнее время. Или же просто соскучился по женской компании. И её реакция на меня была чем-то новым. Глотком свежего воздуха после затхлой темницы. И хотелось надышаться ею на год вперёд. Вдыхать полной грудью и чувствовать как расходятся рёбра, чтобы лёгкие могли полностью заполниться этой свежестью.

Уверен, что при других обстоятельствах, мы могли бы найти общий язык.

— Надеюсь, мы поняли друг друга.

Она смотрела на меня не моргая. Взмахивала ресницами и пыталась заставить свой подбородок не дрожать. А мне так хотелось прямо в этот момент залезть к ней в голову, чтобы узнать, о чём она думает.

А потом...

— Здесь есть обогреватель. Там, — выдала мне, кивая в сторону письменного стола возле окна. — Под столом.

— Тебе не хватает камина? — Мне показалось это подозрительным.

— Я не могу согреться. Мне холодно. Правда. — Выдавила девчонка.

И я, недолго думая, подхватил её руку, стискивая ледяные пальцы в горячей ладони, и понимая, что она не врёт. Они и правда словно ледышки.

Я не хотел идти у неё на поводу. Но что-то заставило меня кивнуть и, развернувшись, потащить её за собой, чтобы найти под тем столом обогреватель, о котором она просит.

И я его нашёл. Не трудно было.

Масляный радиатор я поставил напротив дивана. И, подключив его, сел, утягивая девчонку за собой.

Вика.

— Меня Влад зовут. — Нехотя произнёс, рассматривая кольца наручников на наших руках. Даже не знаю зачем это сделал. Кто меня за язык тянул? Радует только, что имя Влад она соотнесёт с Владиславом. Но никак не с Владимиром. Но я Владимир.

Взглянув на неё, я не увидел никакой реакции. И, усмехнувшись, покачал головой.

Но не стану отрицать: мне будет приятно, если в своих мыслях она будет называть меня Владом, а не мразью.

— Лучше поспи. — Подытожил наш крошечный диалог, откидываясь на спинку старенького дивана, и закрывая глаза. — Ночь только началась, Вика. Наберись сил. Потому что они тебе ещё понадобятся.

Глава 6

Вика

Я открыла глаза, почувствовав лёгкое тормошение. Не сразу сообразив где я и в каких обстоятельствах, я мазнула сонным взглядом по комнате. И, отрешённо покачав головой, тихо застонала.

— Пора просыпаться, девочка.

Девочка. Это слово набатом прозвучало в моей голове, вызывая ноющую боль в висках.

Боже. Я ведь уже допустила мысль, что это был сон. Дурной и тошнотворный сон, от которого можно просто отмахнуться. Но нет...