Второй шанс для неверного

– Если бы я только знал, я бы не поехал на этот корпоратив...

– Да что ты тут всё со своим корпоративом, как будто он во всём виноват... Мозги свои надо иметь. Знал – не знал, уже всё случилось.

– Как же мне её увидеть? В больницу не пускают, силой не хочу прорываться, вдруг на здоровье Леры плохо скажется. Янка, может ты сходишь?

– Ага, чтобы она меня пинками выгнала?

– Не выгонит! Я цветы куплю, отвезу тебя. Сестрёнка, помоги, а?

– А-а-а, вспомнил, что у тебя сестра есть?

– Яна, – мама строго смотрит на неё.

– Что Яна, Яна? Я не права, что ли? Хоть бы раз довёз до института, каждый день такси вызываю.

– Некогда мне заезжать за тобой. На автике не пробовала?

– Ну, в одну же сторону ехать. Какой ещё автик... Ты же знаешь, что меня тошнит от запахов.

– Шучу. Машину тебе подарю на Новый год.

– Рил? – оживилась Яна.

– Рил-рил.

– Брати-и-ик, спасибо тебе большое! – бросается мне на шею.

– При условии... Ты нас должна помирить с Лерой.

– Сделаю всё, что смогу! А с этой что будешь делать?

– Я квартиру купил, на ребёнка запишу, когда родится. Деньги буду переводить, на этом всё.

– А ты тест делал?

– Делал, он мой.

– Мальчик?

– Да.

– Как назовёшь? – не унималась Янка.

– Никак, мне всё равно.

– Но ребёнок-то не виноват.

– Послушай, я не просил этого ребёнка, понимаешь?

– А он отца такого не просил, понимаешь? Не отворачивайся от него, так нельзя, заработаешь себе плохую карму.

– Яна права, сынок. Ребёнка бросать нельзя, он не виноват, что мамаша такая.

– Значит, договорились. Завтра куплю цветы и отвезу тебя к Лерке.

– О’кей.

Глава 4 – Попытки к примирению

Не могу заснуть, теперь у меня бессонница. Лежу до двух или трёх, не смыкая глаз. Не помню, когда засыпаю. Просыпаюсь и первое, о чём думаю – мне это приснилось. Но сейчас я проснулась и всё хорошо. Но через секунды я понимаю, что это не сон и мне ничего не приснилось. И кошмар начинается по новой.

Лежу и думаю, как это могло произойти, когда начаться, как я пропустила этот момент. Ведь всё было так хорошо у нас. Проматываю каждый момент.

Может, это из-за того, что я не смогла забеременеть, а он очень хотел ребёнка. Он всегда возился с детьми, если мы встречались с нашими друзьями, у кого есть дети, играл с ними, разговаривал.

И я была уверена, что у нас будет ребёнок и Марат будет его обожать. А теперь он будет обожать ребёнка от этой девушки. Я представляю, как он гладит её живот и разговаривает с ним. Слёзы хлынули их моих глаз, сердце сковало от боли.

Медленно открывается дверь, заглядывает Яна.

– Привет, – стоит она в проходе как неприкаянная.

– Привет. Заходи, что стоишь там...

Яна робко заходит и заносит большой букет.

– Соболевский отправил?

– Точно! И ещё вот, – положила на тумбочку конверт. – Это деньги, не вздумай отказываться. Может, лекарств надо или палату отдельную, пусть будут.

– Хорошо, спасибо.

Даже если бы я и хотела отказаться от «подачек», то это как минимум было бы неразумно, а как максимум – просто глупо. Я вспомнила, как еще в детстве мама всегда говорила: «Бери, что дают. Всегда лучше иметь запас, чем остаться без ничего». И хотя я была взрослой, эти слова как никогда были актуальны.

– Как ты?

– Ужасно, Яна! Только прошу, не говори Марату, что мне плохо.

– Послушай, я не прошу прощать моего брата, он говнюк, это и дураку понятно... Но эта Арина когда-то на каком-то корпоративе, похоже, его опоила. Он ничего не помнит!

– Отличная отмазка! Ты сама-то этому веришь?

– Эм...

– То-то же.

– Да нет-нет, правда, не похоже, что он врёт. Может, всё же вам стоит это обсудить? Ты выскажешь ему свою точку зрения, он тебе свою сторону...

– Ага, и буду слушать его враньё? Лапшу мне на уши повесит. Ну, уж нет! Не могу! Не хочу его видеть! Если бы сразу рассказал, поговорили бы, а столько скрывать, ездить к ней, приводить в наш дом... Нет уж!

– Я должна тебе кое-что рассказать, – Яна подсела ближе.

– Если это опять про Марата, то слушать не...

– Про его отца.

– Хм-м?

– В нашей семье это вторая история с любовницей.

– Не понимаю.

– Я в курсе, что вы уже долго вместе и все друг о друге уже всё знают, но я лично просила ему никому об этом не говорить, даже тебе...

– Интересно, – с подозрением гляжу на неё. – В чём дело?

– У нас с Маратом разные матери.

Я в шоке смотрю на Яну.

– Вот это ещё один сюрприз... Но я не вижу в этом ничего криминального. Почему же ты скрывала?

– Мне было стыдно.

– Пф-ф...

– Отец изменил матери Марата с моей матерью, то бишь его любовницей на тот момент. Моя мать делала всё, чтобы заполучить отца, рушила семью как могла, родители Марата чуть не развелись. Отец предлагал ей деньги, но она стояла на своём.

Я вздыхаю.

– И тогда подключился мой дед, – продолжает она, – он воспользовался своими связями, и у них получилось отсудить меня у моей же матери... Отец принёс меня и сказал, что мамы у меня больше нет. Со временем мама Марата простила папу и приняла нас. А моей было на меня вообще пофиг...

– А я думала тебя удочерили.

– Ну, мама удочерила, да. А отец мне родной. Маме неприятно об этом вспоминать, вот никто и не говорит.

– Это так жестоко! Не могу поверить, как такое возможно?

– За богатыми мужиками женщины всегда охотились.

– И ты о своей маме так спокойно говоришь?

– Ей не запрещали со мной общаться, она желанием не горит. Да и мне не надо. У меня всё есть. Мама, папа, баблишко!

Задумчиво киваю.

– Подумай о том, что я тебе сказала, а я пойду. Соболевский там внизу с ума уже сходит.

Яна обняла меня и ушла.

***

Я легла на кровать и закрыла глаза. Мысли о том, что сказала Яна про себя и Марата не дают мне покоя. У меня столько вопросов, но я не могу ему позвонить, не могу. Скорее всего, он меня обманет, снова обманет, как все эти месяцы. Тогда и смысла нет разговаривать и всё выяснять. Я к нему не вернусь, это точно, и после того, что сказала Яна, ни в коем случае нельзя чтобы он узнал о моей беременности, а то как его отец может забрать моего ребёнка...

Взгляд мой натыкается на конверт, открываю. Тысяч сто здесь, или больше, пихаю его под матрас. Моему ребёнку они пригодятся. Закрываю глаза, боль накатывает по новой. Лучше уехать подальше и развестись, видеть его постоянно я не смогу, тем более если встречу его с Ариной и их ребёнком, да и живот будет расти, он всё поймёт.

Я сама не заметила, как заснула, и во сне мне вдруг явился Марат. Я увидела их: он радостно катит коляску, а Арина с гордостью идет рядом. И тут я, такая бедная и покинутая, несчастная и одинокая, почувствовала, как слёзы наяву снова катятся по моим щекам. Неужели это действительно происходит? Нет, я должна быть подальше от всего этого, прочь. Развод – только развод может освободить меня от этой пытки, от этих бесконечных слёз и мучительных переживаний. Я должна найти в себе силы сделать этот шаг и начать новую главу, даже если путь впереди будет трудным.

***

– Ну что, Янка? – подбегаю к сестре, которая выходит из здания больницы.

– Что-что, простила она тебя! Ждёт сидит, пока придёшь к ней!

– Правда? – с радостью воскликнул я и бегом направился ко входу.

– Стой ты, дурак! Щас-то, простит она тебя, идиота кусок!

– Ты что, обманула? – разозлился я, – щас как дам!

– Иди вон, дай своей чувырле! – орёт на всю улицу.

– Яна, не смешно! Дерзости поубавь.

– Ладно-ладно, сорян.

– Конверт взяла?

– Ну, я оставила на тумбочке. Думаю, в мусорку не выкинет.

– Хорошо. Хоть бы достала меня из чёрного списка, хоть одно сообщение прочитала бы...

– Дай ей время, не надо её торопить.

– Ты хоть как-то пыталась нас помирить или только ещё больше нагнала на меня?

– За кого меня принимаешь? Лерочку я люблю в отличие от твоей... кхм-кхм, – прочищает горло, – мымры. Я попыталась посадить зёрнышко прощения и понимания в её «почву», о-очень-очень сухую почву. Остальное на тебе.

– Я только всё испорчу.

– Так возьмись за ум! Придумай стратегию. Прощают же другие измены как-то, зависит от раскаяния одного и гордости второго. Подожди немного, может у неё там гордости и поубавится. Ведь на твоё искреннее раскаяние рассчитывать особо не стоит!

– С чего ты взяла, что я не искренен?

– По твоему лицу видно.

– Ты не представляешь, что внутри творится. Я уже все ногти обгрыз и локти покусал.

– Ути-пути, бедняжечка. То-то Лерке там во, – поднимает два больших пальца вверх, – кайфу-у-ует.

– Ай, прекрати! – сгребаю ботинком снег и носком пуляю в неё, но промахиваюсь.

– Пф-ф. Да ладно, обожди. Дай ей время, серьёзно.

– Время, время, его так мало... Я не могу ждать. Лерка там в какой-то савдеповской палате лежит, непонятно как её лечат. Я даже не могу её в платную клинику перевести.

– Нормально вылечат, как всех. Поехали уже, истоптал тут уже весь снег.

***

– Ну что, готова? – Руслан Альбертович приспустил стильные очки и посмотрел на меня с улыбкой.

– Да.

Вещи мои собраны, две небольшие сумки стоят в палате. Руслан Альбертович подаёт мне документы.

– Вот твоя карта, заключение и справка.

Захожу в палату за вещами. Осматриваю. Две недели в этих стенах. И роды Арины приблизились на две недели. Больше всего на свете я не хочу видеть её и слышать о ней и ребёнке.

Внизу меня ждёт Юля, сегодня я поеду к ней, муж у неё в командировке и она забирает меня к себе на время его отсутствия, а потом я что-нибудь придумаю.

Иду к лестнице, Юля забирает у меня сумки.

– Привет, дорогуша.

– Привет, – немного отчаянно вылетело у меня.

Идём медленно, голова кружится.

– Что решила?

– Буду разводиться.

– От такого как твой муж не просто будет избавиться. И денег у тебя нет на хорошего адвоката.

– Ну, и детей у нас нет. На его имущество я не претендую, разведут как-нибудь.

– Ну, и дура! Хоть квартиру себе высуди, жить-то где будешь?

– Сниму, – гордо ей заявляю. – Найду работу на дому...

– Не понимаю, и какого тебе твоя гордость сдалась, если ты с голой жопой останешься?

– Это принципиально! – пожимаю плечами.

Выходим на улицу, преграждает путь мой муж.

– Юля, оставь нас на пять минут.

Юля смотрит на меня, я опустила глаза, не в силах сопротивляться этому голосу.

– Юля, пожалуйста.

– Я сумки в машину поставлю, – обводит взглядом меня Юля, – и жду тебя через пять минут.

Я не смотрю ему в глаза. Боюсь, что он сможет уговорить меня вернуться к нему. Когда он рядом, я как мороженое на жарком солнце. Спустя столько лет моя любовь никуда не испарилась, хотя кто-то утверждает «любовь живёт три года», это было не про нас. Я так думала. Оказалось, что была не права. Моя любовь жила дольше, чем его.

– Здравствуй, Лера, – выдавливает он печальным голосом.

– Вот зачем ты приехал, а? Я не хочу тебя видеть, неужели непонятно?

Сколько раз я представляла эту встречу. Внутри поднимается боль. Я прячу взгляд, чтобы он не увидел моих чувств.

Он молча смотрит на меня, глаза опухшие, красные, на лице видна усталость.

– Говори и уходи. Я устала. Хочу уехать от этих белых стен.

– Я очень соскучился, поехали домой? Лерочка...

В глазах его боль и надежда.

Домой. Как я хочу домой, в нашу тёплую постель, зайти на кухню, приготовить чай, посмотреть фильм. Но в памяти оживает картина, где Арина разговаривает по телефону и говорит, что скоро мой муж ей машину купит, уйдёт от бесплодной старухи к ней и их ребёнку.

– Без тебя совсем плохо, одиноко, пусто, я умираю без тебя, Лера.

– Позови Арину, она же тебе вот-вот ребёнка родит и вам вместе скучно не будет.

– Лера, я виноват, но я и не виноват. Я правда ничего не помню. Она...

– Молчи! – вырвалось у меня. – Ничего не хочу знать, что и как у вас там было! Не от неё ко мне приехал? Будешь разрываться сейчас на две семьи? Хочешь и там и здесь успевать?

– Лера, нет. Они мне не нужны! Я обеспечу ребёнка и всё. Лер, я правда не понимаю, как вышло. Мы пили на корпоративе, утром открываю глаза, у неё дома лежу. Чуть не прибил её.

– Долго придумывал?

– Честно, Лер! Поверь мне, я только тебя люблю, – пытается меня обнять.

Высвобождаюсь из его рук, отталкиваю его и не смотрю в глаза, чтобы он не понял, как мне больно.

– Лера, я не дам тебе развод. Я не смогу жить без тебя. Возвращайся в нашу квартиру, я в доме поживу. Обдумаешь всё, остынешь. Денег сколько надо буду давать. Всё сделаю, чтобы ты простила меня.

– Я поеду к Юле, а там решу, что мне делать дальше. Если хочешь через суд, будет тебе суд...

– Любимая, – Марат берёт меня за руку, одёргиваю.

– Не трогай! – грозно смотрю на него. По крайней мере, мне кажется, что грозно. Возможно, как брошенный котёнок. – Я больше не хочу разговаривать.

Отворачиваюсь и иду к Юле, в машину.

– Поговорили? – смотрит на меня Юля и заводит мотор.

– Ты ещё не продала бабушкин дом в деревне?

– Нет, ты что надумала?

– Можно я там до родов поживу? Там меня точно никто не найдёт.

– На что ты жить-то будешь?

– Я же бывший турагент, устроюсь удалённо. Только ты мне помоги, забери мой ноутбук у Марата, скажи, что я у тебя поживу. Пожалуйста.

– Без проблем.

______________________

Дорогие читатели!

Для этой книги была написана песня! "Второй шанс"! Послушать вы можете её в моём блоге, а также посмотреть к ней клип. Заранее благодарю за лайки и подписку! В блоге периодически будут раздаваться промокоды к моим книгам :)

Приятного чтения!

Глава 5 – Учиться жить

Подъезжаем к деревне. Сто километров от Питера. Юля везёт меня в дом своей бабушки. На протяжении всей недели, которую я провела у Юли, я старалась укрыться от навязчивых сообщений мужа, которые приходили с разных номеров. Юля, как верный друг, поддерживала меня в этом решении. Она заботливо привезла мне мой ноутбук и одежду, стараясь упаковать в два чемодана все необходимые вещи – каждую любимую вещь, каждую фотографию, которая могла бы привнести частицу утешения в мою душу.

В деревушке сохранились уникальные деревянные дома, построенные во второй половине девятнадцатого века. Юля сказала, что здесь проживают примерно полторы тысячи человек. Заброшенных домов в деревне практически нет, она выглядит ухоженной и привлекательной. Видно, что здесь не только живут, но и заботятся о своих жилищах.

Дом бабушки словно сошёл со страниц русских народных сказок, перед нами открылась настоящая русская старина.

Внутри домика царила атмосфера уюта и тепла. Печь была натоплена, в общем и целом тепло и просторно.

– Соседка присматривает за домом, – сказала Юля, закатывая мой чемодан, – я заберу ключи, скажу, что ты здесь пока поживёшь.

Обвожу взглядом комнату. Полы выложены широкими досками, покрыты мягким ковром, который дарит ощущение домашнего тепла. На стенах висят старинные картины и вышивки.

– Здесь много разных трав, я заварю чай, – смотрит на меня заинтересованно, – нравится?

– Просто невероятно, – я оглядываю комнату в который раз.

В её центре находится большой деревянный стол, окружённый стульями с мягкими подушками.

– Здесь бабушка собирала всех за обедом, рассказывая истории своего детства, – с грустью сказала Юля. – Так скучаю по ней. Здесь и камин есть, если захочешь, можешь его затопить, закутаться в плед и покачаться в кресле, я обожала так делать. А на втором этаже библиотека и спальня. Тебе понравится большой бабушкин сундук.

– Теперь я понимаю, почему ты не продала бабушкин дом.

– Здесь неподалёку есть пруд, с утками, и родник с вкусной водой. Центральные улицы – это живой музей под открытым небом, ходи, гуляй.

– Спасибо тебе!

– Не стоит благодарить, я искренне рада, что дом будет пустым. Когда в нём живет человек, он наполняется жизнью и сохраняет свою красоту, избегая упадка.

– Как красиво сказала...

– Весной распустятся листья на деревьях и ограду практически не будет видно. Станет очень красиво. Я буду приезжать раз в неделю, а если что понадобится, иди к соседке, она очень хорошая, подруга моей покойной мамы.

– Юля, если Марат будет меня искать, скажи, что я в Москву уехала, прошла успешно собеседование и в крупную компанию устроилась.

– Но в какую компанию? Он же будет допрашивать.

– Ну, скажи, что не помнишь или что я тебе не сказала.

– Хорошо, ты уверена в том, что делаешь?

– Я не хочу, чтобы у меня отобрали ребёнка, а в семье Марата уже была такая практика.

***

– Алло, Лера... Это невыносимо! – звонит Юлька, – твой приезжал, не предупредил, не позвонил, ломанулся в квартиру. Подпитый. Кричал «где Лерка?»

– Господи...

– Дети напугались. Муж на работе. Короче, я ему сказала, что тебя какой-то твой знакомый на джипе в Москву увёз, работу предложили и ты поехала.

– Юлька...

– А по-другому ты его не отвадишь, Лер! Вазу разбил в прихожей, всю руку разодрал, так и пошёл в крови.

– Как же не похоже на него! Юль, ты ему больше не открывай двери, мало ли что. Я уже за тебя переживаю.

– Со мной ничего не случится, если что, попру его метлой в следующий раз, или сковородкой. Как ты там сама?

– Привыкаю.

– Ну, ладно. Давай, не скучай, стекло буду убирать.

– Ой, Юльчик, давай...

ПРОШЛО ВОСЕМЬ ЛЕТ

– Варюша, просыпайся, – раскачиваю рукой дочурку.

– М-м-м, не-ет... – длинные светлые волосы Вари рассыпались по подушке и закрывали ей лицо.

– Пора вставать, милая.

– Спать хочу...

– Говорила же, что нужно раньше ложиться. Вот тебе и твои мультики... В школу опоздаем.

Варя прячется под одеяло. А я его стягиваю.

– Не хочу в школу.

– Сегодня первое сентября, нельзя пропускать.

Взъерошенная Варя садится на кровати с закрытыми глазами, укутавшись в одеяло, пока я расчёсываю ей волосы.

Летом мы переехали из деревни в Питер. Я нашла Варе платную школу и рядом сняла квартиру. В школе она будет находиться весь день, и я смогу работать намного больше. Работа турагентом приносила мне неплохие деньги.

Я выбрала район, максимально удалённый от места, где я жила с Маратом. Мне казалось, что он по-прежнему живёт с этой девицей в том самом доме, который мы приобрели для нас. Информацию о том, что он теперь действительно с той женщиной, с которой мне изменил, я узнала от своей подруги. Юля получила эту новость от своего мужа, который дружит с Маратом.

Марат не знал о моей беременности.

У меня было такое ощущение, что если я разрешу бывшему мужу, который предал меня, видеться со своей дочкой, то это приведёт к нестабильности и негативному влиянию на моё и её психическое состояние. Как мне ещё реагировать на предательство? Доверие разрушено, я не хочу, чтобы он каким-либо образом был связан с моим ребёнком. Я хочу, чтобы моя дочка воспитывалась в стабильной и безопасной среде, вдали от конфликтов и всей этой драмы.

Да и как по мне, отсутствие отца в жизни ребенка лучше, чем наличие мужчины, который уже проявил себя так недостойно. Всё это может отрицательно сказаться на эмоциональном состоянии ребенка, потому что наша жизнь, жизнь родителей, уже никогда не станет прежней. Я хочу привить своему ребёнку семейные ценности, а не всю эту дрянь с раздвоением отца на две семьи.

По крайней мере, так я себя успокаивала. Но всегда сомневалась в правильности своего решения...

Когда Юля сообщила Марату, что я уехала в Москву с другим мужчиной, то не раздумывая, он подал на развод. Спустя год Арина с её ребёнком переехали к нему. Однако он так и не связал себя узами брака с ней, а сына записал на себя.

– Варюша, бегом чистить зубы, умываться, – помогаю ей слезть с кровати.

На её головке красуются два небольших белых бантика.

Накладываю ей пшённую кашу на молоке, мы называем её «солнышко».

– Иди скорее кушать, а то солнышко остынет.

Варюша подбегает к столу, где уже ждёт пшённая каша. Она берёт ложку и делает «ммм» звук, как будто наслаждается невероятной вкусняшкой, хотя на самом деле её лицо выглядит так, как будто она только что попробовала лимон.

– Мама, если я съем её быстро, мне дадут приз? Пирожное? – с надеждой спрашивает она, открывая свои глазки на полную ширину.

– Может, если ты быстро доешь, я подарю тебе большую порцию компота, а там и пирожное не за горами!

Слыша это, Варя хватает ложку и начинает кушать так быстро, как будто её зернышки пытаются сбежать.

Через двадцать минут мы выходим из дома и идём в школу. Возле школы толпа народа, учителя стоят с табличками.

– Мама, а ты знаешь, что я буду самой-самой умной в классе? – говорит она с гордостью, покачивая своим букетом, который я купила для её учительницы.

– Конечно, моя звезда! А как же иначе? Умная, красивая, и всё это с бантиками! – отвечаю я ей, и она начинает раскачивать голову, совсем как попугай.

Я вижу, что Варюша немного нервничает, но стараюсь её поддержать.

– Ты видишь свою табличку? У тебя первый «А», не забыла?

– Вон она, – Варя заторопилась в направлении таблички и случайно налетела на сидящего на корточках крупного телосложения мужчину. Он бережно поправлял причёску своему сыну.

– Не ударилась? – нежно спросил он, повернувшись к ней, – где твои папа с мамой?

Варя остановилась, глядя на меня с любопытством. А я смотрела на него. На мгновение время замерло. Это был он! Мой Марат! Точнее, мой бывший муж!

Я почти не узнала его: время отразилось на нём по-другому, но что-то в его улыбке и теплоте взгляда осталось прежним. Он выглядел ухоженным и уверенным, как тогда, когда мы были вместе. Он смотрел на нашу дочь и улыбался. Быстро надвинув кепку на глаза, я подошла и взяла Варю за руку.

– Пойдём, милая, – я опустила голову и потащила её в толпу.

Как вообще такое возможно? Сердце сжимается от боли. Ну вот, столько лет я выковыривала эту любовь из своего сердца и думала, что у меня получилось. А сейчас я вижу его и всё прахом. Неужели я всё ещё его люблю? Нет, нельзя, он давно уже не мой!

Но почему он в этом районе? Я искала школу как можно дальше от нашего дома, очень далеко, как он здесь оказался? Приподнимаю козырёк кепки, смотрю в его сторону. Арина с ним рядом. В моей груди поднимается ненависть к этой женщине. А чего я в принципе ожидала? На её лице просто нельзя представить позитивные эмоции, да и какие там эмоции с этими филлерами и такими губами... Всё те же длинные чёрные волосы, которые блестят от кератина, яркий макияж с нарощенными ресницами, шпильки и леопардовый плащ.

Быстро отворачиваюсь.

Я в своём бежевом спортивном костюме и бейсболке, слегка подкрашенными ресницами, рядом с ней как серая мышь. Они тоже подходят к нашей учительнице Ларисе Петровне. Неужели Наши дети будут учиться вместе? Я пропустила родительское собрание, иначе я бы узнала раньше и у меня бы было время перевести Варю в другую школу. Что за ужасные совпадения!

Повернулась к ним задом, в надежде, что они меня не заметят.

После линейки детей увели в школу на первый и единственный сегодня урок. Я развернулась и быстро пошла на выход. У меня есть час, погулять.

Иду и думаю, если бы тогда я его простила, у моей девочки был бы папа. Обидно, конечно, что один его ребёнок в достатке, а второй на съёмной квартире. Интересно, если бы я сообщила ему о беременности, наверное, разрывался бы между ней и мной, воспитывая двух детей. Я бы такого не выдержала. Делить я никого не хочу и предателей не держу.

Так, помню, он ещё лапшу мне на уши вешал, мол, на корпоративе! Что она ему нафиг не нужна, бла-бла-бла. А сам сошёлся с ней. То-то и оно.

Смотрю на часы. Надо забрать Варю немного пораньше, чтобы не столкнуться с этими... Но не избегать же мне их каждый день? Глупость какая-то.

Иду в школу. Захожу. Дети играют в «путаницу» в классе.

– Лариса Петровна, мне очень нужно забрать Варю пораньше.

– Хорошо. Что-то случилось?

– Нет-нет, нам надо ещё докупить кое-что к школе.

Она крикнула Варю, я быстро накинула на неё курточку, и мы пошли.

– А почему ты меня забрала раньше всех? Там было весело...

– Извини, доченька, но у мамы ещё работа сегодня. Нужно спешить.

– Мам... Меня один плохой мальчик за косичку дёргал.

– А как его зовут? Я поговорю с его мамой.

– Да уже не надо, за меня другой мальчик заступился, Тимур.

– Ну, вот и прекрасно. Считай, защитник появился. Друг.

Мы вышли с территории школы, как перед носом остановился белый внедорожник.

На всякий случай я натянула кепку посильнее. Дверь открылась.