Измена. Его игра, ее риск

Зная, что ему никогда не достанется такая, как Яна — в этой жизни уж точно. Это дорогое украшение принадлежит мне.

Я жадный. Но другу разрешу подглядеть. Сажаю Яну на себя верхом. Она не сопротивляется.

- Это тебе дорого обойдется, Андрей, ты же знаешь? - говорит она лукаво, намекая, что за сегодняшние выходки мне придется здорово раскошелиться.

- Я знаю. Готов платить, - отвечаю, уже задыхаясь.

Расстёгиваю ширинку. Поднимаю её приталенное платье и вхожу в мокрую щель. Яна громко стонет, наслаждаясь моим членом, совершенно не смущаясь присутствия моего друга.

- Азамат, блять, смотри на дорогу! - Чёрт, не надо было делать это в машине при нём.

Но я уже не мог сдержаться. Дело даже не в страсти и не в ревности - скорее в несправедливости и той злости, что разгоралась во мне, подпитывая неконтролируемое возбуждение.

Неужели я для неё действительно пустое место? Просто кошелёк? Неужели этот секс её не удовлетворяет?

Трахаю её ещё сильнее, ещё грубее, пытаясь выбить из её головы дурные мысли. Забываю обо всём: кто я, что моя беременная жена осталась там одна... Маша... Чёрт, она не должна ничего узнать. Только бы не думать сейчас о Маше. Только бы не думать. За всё, что я сейчас делаю, мне придётся отвечать там, наверху.

Азамат везёт нас в лучший клуб города. Тем временем ливень усиливается, дождь хлещет с бешеной силой.

От помутнения в голове я напиваюсь до состояния, когда слабо соображаю. Как выясняется, дороги размыло - мы никуда не можем уехать и остаёмся в гостинице при клубе.

А я, напившись в стельку, проваливаюсь в забытьё мерзкого, мрачного сна, где меня тошнит от самого себя и от этого липкого запаха Яны... от запаха чужой женщины. Последнее, что я помню перед полным погружением в беспамятство - утром надо смыть с себя этот отвратительный привкус. Он везде: на губах, в носу, на коже...

Чтобы Маша ничего не почувствовала... М-моя Мааашечка...

Глава 9 Каид

Я заметил ее сразу... хм, жена футболиста.

Похожа на ангела. Tакая гладкая белая кожа, словно нарисованная, ее светло золотые волосы уложены вверх, а с маленьких розовых ушей висят сережки, я еле сдерживаю рык, потому что представляю как бы кусал эти розовые уши, какие же они у нее крошечные.

Эта миниатюрная, белая женщина пробуждает во мне звериные инстинкты, а я природе доверяю, ведь не просто так с ней встретился и уже второй раз. Соседка.

Она смотрит на меня... хм как же она на меня смотрит... что же ты делаешь девочка?

Даже не представляет с каким огнем играет, бесстыдница, брюхатая, стоит под руку с мужем, и смотрит на другого мужика, хочет меня, боится но хочет.

Наверное таких как я у нее не было , и наверняка она любит пожестче, ну или хочет попробовать пожестче.

К ним подходят двое, и я просто охреневаю. Этого футболиста буквально трясет от дешевой бляди с гигантской задницей, бесспорно он ее трахает. Пиздец! Как интересно!

Какая идиллия в семье, ее муж , ебет на стороне какую-ту блядь, жена похожая на чистого ангела, которая смотрит по сторонам, на бородатых мужиков. На меня.

Невзначай поправляю ширинку, черт мне не нравится как мое тело реагирует на эту беременную белую женщину. Беременную Каид, чужую жену!

Они подходят к нам и я шокируюсь от того как бляцки она на меня смотрит, зря только ширинку поправлял, возбуждение приходит новый порцией, новой мощной волной.

Зверею, схожу с ума, во мне полыхает огонь, как бы ни боролся, но я честен с собой, хочу ее. Перед глазами мелькают кадры как я трахаю Ангела во всех позах, чистую молодую девушку «беременную!» «чужую!» Носящую внутри себя маленькую жизнь, целую вселенную!

Почему бы и нет, почему бы мне не утолить свою эту жажду, почему бы не попробовать чего-то запретного, но слишком чистого, ведь мы с ней похожи я уверен, такого как я у нее не было, такой как она у меня тоже не было, почему бы нам не попробовать друг друга?

Буду осторожен да... но не нежен, ведь я по ней вижу, что она хочет пожестче погрубее, даже несмотря на свое положение.

У нее есть муж, Каид! Ха! И почему же мне так сейчас плевать? Тем более все что мне нужно было я увидел, муж ебется на стороне, а жена делает вид что не знает. Может у них договорной брак, да похуй! Мне этого достаточно!

Нужно будет набрать Ашоту и отменить свой заказ, ведь я буду трахать оригинал, вкусный и чистый, с запахом грудного молока, сама природа меня на это подтолкнула, люблю натуральность во всем. Что может быть прекрасней этого?

Они подходят к нам ближе здороваются, а я не могу оторваться от нее.

“Какая же она красивая!”

На фоне кто-то что-то говорит я ничего не вижу и не слышу, только ее лицо.

“Какая же она красивая!”

Идеальная!

Кукольное лицо!

-Мария, моя жена.

Он обнимает ее, а у меня руки сжимаются в кулак, “пиздец Каид, держи себя в руках, не теряй контроль!”

Она робко улыбается, и поднимает на меня свои глаза, а я слепну от их небесной яркости... Белая ведьма!

“Какая же она красивая! Клянусь”

-А мы уже почти знакомы, да соседка? - обращаюсь к ней, лишь бы она еще раз взглянула на меня.

Она краснеет еще сильнее, вся трясется.

Кто то о чем то говорит на фоне, но я ничего не слышу, перед лицом картины, как я трахаю ее во всех позах, как она на моем члене, на моем лице.

Как её беременный живот трется о мой пресс.... нет, раком брать такое сокровище грех, нужно именно видеть лицо, хочу кусать эти хрупкие плечи, ее грудь она точно уже выделяет молоко я чувствую этот запах, я вижу сквозь ткань как твердеют ее маленькие соски, обязательно попробую.

Опускаю взгляд ниже к маленькому округлому животу и дальше по открытым бедрам, как можно позволять своей жене носить такие короткие платья при стольких количествах мужчин, уверен если просуну руку под платье она будет мокрой, так сильно, что можно будет умыться и напиться.

Ангел испуганно дергает за рукав своего мужа и они отходят.

Сука…

Я остаюсь стоять неподалеку и неотрывно наблюдаю за ними, вижу как он начинает трогать ее лицо, раскрасневшиеся щеки, я бы ее одел в паранджу, лицо прикрыл, и даже не сеткой. Потому что, ее вид это слишком интимно, слишком вызывающие.

Но то когда он ее трогает я вскипаю, хочется от злости крушить и убивать, лишь бы он ее не трогал, лишь бы не видеть этого.

Не замечаю, как начинаю приближаться к ним ближе, слышу нежный голос ангела, такой сладкий девичий, что у меня стреляют в паху похлеще удара… она хочет ехать домой.

-Я уезжаю и могу подвести Ее домой, в целости и сохранности.

В ответ на мое предложение, у ангела глаза превращаются в два небесных шара, она со страхом пищит, что “нет, нет со мной не поедет” я подавляю вулкан огня в себе, спокойно прохожу мимо.

В смысле... мы посмотрим... Потому что, ты поедешь, как миленькая. Я от своего не отступлю, а твой еблан муж, пускай поедет развлекаться с дешевой блядью, пока я буду наслаждаться его чистой женой, и у меня будет с ней разговор, важный такой, что пока она моя любовница, прикасаться муж к ней не должен.

Можно увезти ее в горы, на пару недель или месяц, пока нет заморозков. А что, ребенку полезно, может мне удастся договорится с ее мужем, могу и заплатить, потом он мне спасибо скажет.

Я выхожу на улицу и подхожу к аркам, останавливаюсь чтобы подождать, сейчас нахлынет ливень, сильнейшей, который синоптики почему то не передавали, и если отсюда вовремя не уехать.... эта часть города слишком низкая, здесь всё может слегка потопить, и можно здесь застрять, надолго, и вытаскивать, будут уже на спасательных шлюпках.

Мимо проносится футболист моего ангела, он сворачивает куда-то направо, бежит к машине, в которую собирается сесть его дешевая блядь, с каким то рыжим индюком.

Он меня не видит, но зато я их прекрасно вижу, и эта картина как раз мне на руку.

Через минут двадцать ожидания, я чувствую её, всеми своими клетками, это какая то непонятная связь, химия, безумие, я буквально себя не контролирую, да я и не собираюсь себя контролировать, хочу отпустить это животное, удовлетворить его похоть , его жажду, этим чистым ангелом, который так нежно и заботливо несет в себе, маленькую жизнь.

Наивная, ждет водителя, недо-муж так вовремя укатил.

-Твое такси не приедет.

Пытаюсь говорить спокойно, чтобы не спугнуть эту трясущую лань, подхожу к ней, медленно, словно хищник на охоте.

Она трусливо отходит назад. Отказывает.

Не поедет она со мной... хм... ну, ну.

А мне так не хочется, мне хочется чтобы она прыгала на меня от желания, и просила того, от чего ее лицо пылало не прекращая.

-Как хочешь, думаю, к утру твой муж приедет за тобой... На лодке.

Разворачиваюсь чтобы уйти, зная что жертва уже клюнула.

-Подождите.

Аррр, сейчас кончу, какой манящий у нее голос, и она продолжает радовать мой слух:

-Хорошо, отвезите меня пожалуйста домой, только я напишу мужу, что я с вами.

Конечно, напиши своему “мужу”. Я с ним еще договорюсь, по поводу тебя... и меня. Нас.

Всем своим звериным чутьем я чувствую приближающееся, огромное количество воды, которое рванет сейчас сверху вниз.

Стоило ей спрятать телефон, как я моментально снимаю свой пиджак и накрываю девчонку с головы до ног в надежде, чтобы она не промокла от ледяного ливня, подхватываю невесомую добычу, слишком ценную, вдыхаю сразу ее аромат, персика и молока.

Она пищит пытается отбиться но я лишь крепче прижимая ее к себе.

____

завтра продолжим)

Глава 10

Каид

Дорогу размыло.

Ливень хлещет так, будто небо прорвало. Вода уже по щиколотку, дорог не видно — только мутные потоки, несущие с собой хлам и грязь. Припарковаться ближе к подъезду не выйдет — придётся тащить её через эту хлябь.

Она опять упирается.

Достаю пиджак, накидываю ей на плечи — хоть какая-то защита от этого безумия. Распахиваю дверь, а она вжимается в сиденье, глаза круглые, как у загнанной лани.

— Обхвати меня ногами. — Голос хриплый, низкий, почти рык. Сам чувствую, как сжимается горло.

— Нет… — её шёпот едва слышен сквозь грохот дождя.

Всё. Терпение лопнуло.

— Не смей со мной спорить. — Челюсти сведены так, что аж зубы ноют. — Сюда. Сейчас же.

Разворачиваю её, резко притягиваю к себе. Лучше пусть чувствует мокрую кожу, чем этот промокший тряпки. Рубашка мешает — рву её одним движением, кнопки звенят, отскакивая по салону. Она аж взвизгивает.

Молчи, ангел. Ты ещё не знаешь, на что я способен.

Раздвигаю её ноги шире, взгляд скользит вниз — узкая промежность, белая полоска трусов, уже промокшая от дождя, обрисовывает ее половые губы. Сейчас она будет тереться об меня при каждом шаге.

— Обхвати. Крепче. — Рычу прямо в ухо, чувствую, как её дыхание участилось.

— Пожалуйста, не надо… Я не хочу так! — Голос дрожит, но это уже не страх. Что-то другое.

Не слушаю.

Подхватываю её, прижимаю к себе так, чтобы каждым движением она чувствовала мой живот, грудь, всю эту дикую жару, что клокочет во мне. Она должна согреться. И не только она. Ее ребенок.

— Держись, — хрипло бросаю, одной рукой поддерживая под попой, другой впиваясь в поясницу. Прижимаю её живот к себе. Пусть чувствует, как мой пресс напрягается под её весом.

Она теряет туфли.

Один легкий хлопок — и течение тут же уносит их. Её ноги теперь босые. Хорошо. Пусть запомнит этот момент.

— Ты промокла насквозь, — цежу сквозь зубы, чувствуя, как её бёдра прилипают к моим. — Но я тебя согрею.

Холл. Хаос.

Люди мечутся, кто-то кричит, админ орет про лифт — не работает, ждать час. Но хоть здание на возвышенности, потоп сюда не дойдет.

— Отпустите меня…

Опускаю её. Маленькие розовые пальчики ног касаются грубой кожи моих ботинок. Блять. Холодные, мокрые. Она точно заболеет.

— Пойдем.

Снова подхватываю её, впиваюсь пальцами в мягкую плоть под попой, заставляю обхватить мои бёдра. Тринадцать этажей. Быстро. Иначе она дрожать начнёт, а я этого не потерплю.

Сбрасываю пиджак — теперь он мёртвый груз.

— Нет, я сама… Подожду лифт.

Глаза её огромные, мокрые — не от дождя. Но я не тот, кто отступает.

— Молчи. — Рычу, прижимая её ближе. — Никогда не спорь с мужчиной.

* * *

Маша

Я давно сбилась со счёта — на каком мы этаже.

Викинг несёт меня наверх, прижимая к себе так крепко, что у меня перехватывает дыхание. Мне... неудобно. Нет, вру. Удобно. Тепло. Пугающе тепло. Никто, кроме Андрея, не прикасался ко мне так — его огромная ладонь пышет жаром, будто грелка, поддерживая меня под попой. А между ног я прижата к его животу — твёрдому, рельефному, обжигающему.

И где-то на шестом этаже он вдруг меняет угол наклона. Словно нарочно.

Я начинаю тереться о него — непроизвольно, постыдно, — своей обнажённой, предательски влажной промежностью. Его грубые волоски щекочут кожу, а каждый «кубик» пресса будто выжигает след на моём теле.

Я вцепляюсь в его плечи, смуглые и мощные, сдавленно всхлипываю и... издаю звук.

— А-ах…

Он замирает.

Боже, только не это.

Пусть не заметит.

Он громко сглатывает.

Не говоря ни слова, снова шагает вверх по лестнице. Его молчание обжигает сильнее, чем прикосновения.

— Пожалуйста... отпустите... я сама дойду... — срывается у меня шёпотом.

Но он лишь сильнее прижимает меня к себе, заставляя проскользнуть ещё глубже по его животу. Моя промежность прилипла к нему — влажная, предательски горячая.

— А-ах...

Снова этот стыдный звук. Я кусаю губу до боли, но тело не слушается. Он замирает на секунду — будто проверяет, не послышалось ли.

Где-то на десятом этаже он вдруг останавливается. Медленно опускает меня... но я не касаюсь пола. Стою на его ботинках, пальцы впиваются в плечи.

Вся дрожу.

Но не от холода — от него. От этого адского тепла, что пышет между нами. От того, как растёртая, мокрая плоть пульсирует неудовлетворённостью.

Оргазм висит на острие, будто нож, вонзённый в самый чувствительный участок. Клитор ноет, тело в бреду требует хотя бы трения, но я только сжимаю бёдра, пытаясь заглушить это безумие.

— Потерпи немножко… мы почти дошли.

Его голос — низкий, хриплый — обжигает ухо, и по телу рассыпаются миллиарды искр. Я вся дрожу, когда его пальцы скользят по золотым крестикам на моей шее. Хмурится.

Слёзы подступают, но я стискиваю зубы.

Я — как зверёк в капкане. Захлёбываюсь в этом омуте, не знаю, что делать. Он слишком большой, слишком сильный… Что он себе напридумывал?

Как вырвусь, когда мы дойдём до квартиры?

И что скрывается за его хриплым «потерпи»?

Он снова поднимает меня. Я сжимаюсь, постыдно пищу — он же чувствует, насколько я мокрая.

Три этажа.

Три этажа до… чего?

До чего-то ужасного. Позорного. Предательского.

Он идёт медленнее. Нарочно.

Заставляет тереться ещё сильнее, ещё беспомощнее.

— Ах… пожалуйста… перестаньте…

— Перестать что?

Он притворяется, что не понимает.

Но я-то знаю.

Он ждёт, когда я сорвусь.

Ещё два шага. Три. Четыре. Каждое движение — пытка и блаженство. Мы у моей двери, когда меня накрывает волной — я взрываюсь, разлетаюсь на тысячи сверкающих осколков.

Темнота в глазах. Я лечу сквозь космос прямо к солнцу, готовая сгореть дотла. Тело бьётся в конвульсиях, но его руки — крепкие, нерушимые — не отпускают.

Он молчит. Только держит. Наблюдает.

Этот оргазм не кончается. Он выжигает меня изнутри, волна за волной, пока я не перестаю понимать, где верх, где низ. Возможно, я теряю сознание. Ненадолго. Просыпаюсь — а он всё ещё держит. Время остановилось.

Когда наконец возвращается ясность, я понимаю: мы всё так же у двери. Его дыхание уже ровное. Моё — прерывистое. А между нами — мокрое пятно на его рельефном животе, свидетельство моего позора.

"Боже... что я наделала?.."

Слёзы катятся по щекам, горячие и солёные, но моё тело — предательски расслабленное, податливое — всё ещё обмякло в его огромных ладонях. Он держит меня так, будто я трофей. Добыча.

И тогда раздаётся этот голос. Низкий, хриплый, словно дьявол, искушающий Еву. Его губы почти касаются моих, обдавая горячим, пряным дыханием:

— Мы никому не скажем...

Эти слова проникают под кожу, как яд. Они звучат одновременно как обещание и угроза. Как начало чего-то необратимого.

Я чувствую, как снова предательски пульсирует между ног. Нет-нет-нет! Но тело уже откликается, помня ту всепожирающую волну.

А он... он только ухмыляется в темноте, чувствуя мою слабость.

Глава 11

Маша

— Под мужем что, не кончаешь? Чего у тебя такая реакция на оргазм?

Его слова бьют наотмашь, снова вталкивая меня в эту грязную реальность, где я — предательница, грешница. Где я…

Глаза горят от слёз, а сердце рвётся на части. Боже, что я наделала… Андрей никогда не простит.

— Этого бы не случилось… — Голос дрожит, слёзы катятся по щекам, обжигая кожу. — Вы… вы меня заставили! Пожалуйста, отпустите меня сейчас же…

Я громко всхлипываю, а викинг хмурится.

— Тише… — Его пальцы, шершавые и горячие, вытирают мои слёзы. Спокойно, будто я ребёнок, которого нужно утешить. — Никто не узнает.

Господи… Я только что кончила в руках другого мужчины.

Я закрываю глаза, не в силах смотреть на него. Но тут же вздрагиваю и распахиваю их снова — он рычит, низко, гортанно, и звук этот пугает до дрожи.

И что теперь? Что он со мной сделает? А вдруг…?

Наконец он опускает меня на ноги — слишком осторожно, будто боится разбить. Медленно разворачивает спиной к себе, прижимает к груди, а его огромные ладони охватывают мой живот так уверенно, так по-хозяйски.

Моя малышка пинается — испуганная, будто чувствует мой ужас.

— Открой дверь, — приказывает он, и в его голосе теперь жесткость, сталь. Я чувствую его злость — каждой клеткой, каждым нервом.

— П-пожалуйста… — Голос дрожит так, что я сама его не узнаю. — Вы же не… не станете насиловать беременную?

Страх сжимает горло. Где гарантия, что если я закричу, он не придушит меня здесь же? Не навредит малышке?

— Насиловать? — Он усмехается, и звук этот обжигает. — Я не насилую женщин.

Дверь открывается, и мы заходим внутрь. Он такой огромный, что будто заполняет собой весь мой просторный коридор, оставляя мне лишь узкое пространство для дыхания.

Стоит и смотрит. Неотрывно. Молча.

Я боюсь даже слово вымолвить — как попросить, чтобы ушел? А вдруг… не уйдет?

Делаю шаг назад, потом еще один, и поднимаю глаза на него. И тут же жалею об этом.

Он возбужден.

Сквозь ткань брюк четко видно его мужское достоинство — огромное, прижатое к бедру. Мне становится жутко от осознания, насколько ему… некомфортно.

— Прими теплый душ и ложись спать… — Голос его низкий, сдавленный. — Если что, я за стенкой.

Разворачивается и уходит, прикрыв за собой дверь. Я мгновенно бросаюсь к замкам — щелчок, задвижка. Заперто.

Только теперь позволяю себе выдохнуть.

Боже, спасибо… Спасибо, что пронесло.

Но облегчение тут же сменяется новой волной ужаса.

Я не смогу жить с этим.

Одно из моих правил — никогда не лгать тем, кого любишь. Я обязана рассказать Андрею.

Андрей…

Хватаю телефон. СМС, отправленное ему перед всем этим кошмаром, до сих пор не прочитано. Набираю номер — гудки.

Он не берет трубку.

Гудки продолжают раздаваться в трубке, но ответа всё нет. Может, на корпоративе слишком шумно? Или он тоже попал под этот проклятый ливень? Тревога сжимает горло, сменяясь леденящим страхом. Меня начинает трясти - то ли от холода, то ли от пережитого шока.

Решаю срочно согреться под душем. Горячая вода обжигает кожу, но внутри остаётся холодная пустота. Слёзы смешиваются со струями воды, тихие рыдания не прекращаются. Когда выхожу, замечаю, как в квартире стало зябко от непогоды.

Натягиваю тёплую пижаму, шерстяные носки, но дрожь не проходит. Ложусь в кровать, сжимая телефон в потных ладонях. Надо звонить Азамату - пока не узнаю, что с Андреем, не смогу успокоиться.

В этот момент экран телефона оживает - сообщение в Телеграме. По аватару сразу узнаю Азамата: "Марин, привет. Андрей тут слегка перебрал. Добрались только до гостиницы - на улице потоп. Не переживай, он уже спит, завтра поговорите.»

Губы сами собой искривляются в горькой усмешке. Поинтересоваться, где я и как добралась домой, ему, конечно, в голову не пришло!

"Напился!" - мысленно кричу я. Оставил меня одну в такую погоду! Если бы он был рядом... если бы не ушёл... ничего бы этого не случилось!

Сердце сжимается от двойной боли - сегодня я предала не только свои принципы, но и мужа, который, оказывается, тоже не идеален. Последняя мысль перед тем, как провалиться в тяжёлый, тревожный сон.

Андрей

Мне что-то снилось.

Липкое, мерзкое, будто чёрная тень навалилась на грудь, душит. Я отбивался, но тело не слушалось — парализованный, беспомощный.

Проснулся резко.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Голова раскалывается, во рту — песок. Тошнит. Поворачиваюсь, и рядом — Яна.

Впервые вижу её утром.

Блять, впервые вообще провёл с ней ночь.

Она спит. С потекшим макияжем, помятая, растрёпанная. А Машка по утрам — как ребёнок...

Машка.

При мысли о ней внутри всё сжимается. Тревога. Страх. Дикий, неудержимый.

Маша... Чёрт, моя девочка…

Поднимаюсь с кровати, хватаясь за голову.

Резкий прострел в висках — будто ножом чиркнули. Телефон... Где чёртов телефон?

Сползаю на пол, к брошенным брюкам.

Вытряхиваю. Падает. Хватаю.

И тут — входящее от жены.

«Поехала с соседом»

С Каидом, что ли? И пропущенные...

Под рёбрами — ледяной ком.

Трясущими пальцами тычу в экран. — Ну же, ответь, любимая... Скажи, что всё в порядке.

Никогда так не хотел услышать её «да».

Тоненькое, девичье.

— Ну же, маленькая... Возьми трубку.

------------

встречаемся в понедельник )

Глава 12 Андрей

Иду в ванную, смотрю в зеркало — на себя противно. Осматриваю шею, плечи — вроде без царапин, спина тоже чистая. Снова звоню Маше. И наконец-то она отвечает. Я спокойно выдыхаю.

— Девочка моя любимая, как ты? — быстро говорю, голос дрожит от напряжения. — Прости, я не знаю, что на меня нашло. Напился, оказался в гостинице… Азамат меня притащил сюда. Капец, я даже не помню, что пил. Как ты? — пытаюсь хоть как-то оправдаться, вру любимой, а у самого словно кислотой по сердцу.

Блять, надо прекращать… пока не поздно.

— Я в порядке, Андрей. Когда приедешь? Нам надо поговорить.

Она впервые со мной так говорит. Обычно я для неё — центр вселенной, а в этот раз почувствовал холод, обиду. И мне это категорически не понравилось.

— Я сейчас приеду, Мах.

Дал отбой жене.

Так, надо всё смыть. Но не тут-то было — воды нет. Краны лишь свистят пустым воздухом. Сукаа!! Только не это!

В номер постучались. Иду, распахиваю дверь — на пороге Азамат, на удивление бодрый, в отличие от нас.

— Ну что, проснулись, голубки?

Яна хрипло промычала, лениво потянулась на кровати.

— Азамат, поехали. Мне надо домой. Быстро. — Натягиваю помятые брюки, оглядываюсь в поисках рубашки.

— Куда поехали? Мы никуда не сможем поехать, дороги закрыты. Ты не знаешь, какой вчера был потоп из-за ливня?

Чёрт. Как мне всё это объяснять Маше? Блять!

— Ты вообще видел, что происходит на дорогах? Конечно, всю ночь пил и трахался. Дороги затоплены, машины стоят. И в гостинице тоже нет подачи воды, - продолжает доканывать меня друг.

Чёрт. Оставил беременную жену, подверг её опасности. Ммм, вот же еблан. Хватаюсь за голову, которая пульсирует дикой болью. Пиздец, Андрей, ты в офсайде!

Каид. Он её всё-таки отвёз. Конечно, я ему благодарен. Если бы не он - не знаю, как бы Маша добралась. Неизвестно, что случилось бы.

Ненависть и отвращение к себе поднимаются с новой силой.

Когда же я успел стать таким? Ведь принципиально семья для меня всегда была на первом месте…

— Дороги закрыты, в этой гостинице нет воды, а в твоём квартале, как мне известно, всё относительно в порядке - потопа не было.

—Что ты, чёрт возьми, предлагаешь, Азамат?!

Решаем идти к нам втроём. Пешком минут сорок - можно добраться до моего района, единственное доступное место. А дождь всё не прекращается.

— Азамат, без шуток, понял? Никаких лишних слов Маше, - предупредил друга. Знаю, как он её раздражает, а сейчас, во время беременности, это проявляется втройне.

— Янчик, надеюсь, тебя предупреждать не нужно? Ты у меня девочка умная.