Измена. Подруга между нами

— Слушай, Кать, я не хочу никого тащить в суд. Какие суды, ты правда рехнулась что ли? Я тебе клянусь, я не сплю с Аней…

— Если сейчас не спал, может спал двадцать лет назад. Я не знаю, для этого мне и нуж…

— И не спал!

— Тогда тест это легко подтвердит. Никаких проблем.

— Катюш, ну, е-мое, солнце, — Егор меняет стратегию, подпуская в голос усталости и легкую улыбку. — Я понимаю, девочка моя, ты устала. Наши действия действительно могли со стороны какими-то не такими показаться. Прости, что мы вели себя так и тебе такое показалось. Но ты же сейчас творишь лютую дичь. Давай мы успокоимся и поговорим рационально, м? Гуд?

— Не гуд.

— Ну, пожалуйста, хорошая моя, — Егор подходит и берет меня за плечи. Улыбается родной такой улыбкой… Нежной, добродушной, от которой у меня сердце щемит и слезы наворачиваются.

Его руки жгут меня сквозь домашнюю футболку. Такое чувство, что останутся красные отпечатки на коже. Настолько остро я все ощущаю.

— Я же люблю тебя, ну. Я клянусь - я никогда тебе не изменял, — произносит с расстановкой. — Отпусти ты эту тему. Пожалуйста. Мы же доверяем друг другу. Я не против теста. Потому что я точно уверен - дети Ани не мои, хотя я их таковыми и считаю. Да и ты тоже ведь, ну! Они же нам как родные. Но не родные на самом деле, господи прости… Но мы семья! Да, странная и большая семья. Если кто-то не понимает, да наплюй на них! Главное же как мы друг друга чувствуем.

Он смотрит на меня пронзительно и с надеждой, улыбается, брови домиком, в глазах блестят слезы. Его руки дрожат, от них прям печет жаром!

В доме наступает тишина после его отповеди. Даже Аня замирает.

— Я чувствую себя дерьмово. Хочу тест, — упрямо и стойко отвечаю, глядя ему в глаза.

Лицо Егора меняется, брови сходятся на переносице, губы превращаются в скорбную нить…

— Ты вообще не прошибаемая.

— Да, — стою на своем. — Хочу тест на отцовство. Имею право на него.

— Имеешь право? — хмыкает надменно. — Ладно… Ладно, дорогая. Я тоже имею. Может тогда и тебя проверим? — меня прошибает пот. — А что? Ты так настаиваешь на том, что дети Ани - мои, а может мои дети на самом деле не мои? Может ты просто отводишь взгляд от главной проблемы?

— Ты сейчас серьезно? Все твои дети просто твои копии, — я не верю своим ушам и из меня вырывается истеричный смешок.

— Да ну? А по мне так не очень. Да и мало ли. Может ты трахалась с кем-то, кто на меня похож!

Я залепляю Егору пощечину, глядя прямо ему в глаза.

— Пошел вон.

Егор усмехается.

— Неприятно звучит, да? — он потирает щеку и идет к двери, по пути прихватывает Аню. — Отвезу Аню домой и вернусь, договорим.

— Можешь не возвращаться, — выплевываю им в догонку.

Как только дверь с грохотом захлопывается, и я остаюсь одна, я опускаюсь на корточки и накрываю голову руками.

Я позволяю себе просто перевести дух несколько секунд, а потом подрываюсь, звоню Соне и говорю, чтобы она немедленно вела детей домой.

А сама мчу наверх за сумками.

Глава 19: Пришло время.

— Ма-ам? — я слышу голос Сони с первого этажа. Слышу как хлопает входная дверь, а дети болтают, но их голос затихают.

Наверно увидели осколки.

— Мам? — зовет Толя.

— Я сейчас! — кричу, запихивая шмотки Егора в сумки.

Просто наваливаю вместе с вешалками его рубашки в чемодан. Скидываю с полок его брюки сразу в китайскую сумку.

Сам разберется.

— Мам, что происходит?

Дверь тихо скрипит, открываясь. Внутрь заглядывает с тревогой на лице Соня. За ней маячит Толя, Лиза. Демьян уже трет глаза.

Я бросаю шмотки и подлетаю к своему младшему солнышку.

— Сладкий мой, ты уже спать хочешь да? — оглядываю его лицо, приглаживаю топорщащиеся светлые волосы. Один в один цветом как у Егора.

И ему еще какой-то тест подавай?

Ха! Вот же ублюдок… Опять воспользовался своими «штучками» и перевел стрелки на меня.

Ну, уж нет. Я в его игры играть не собираюсь.

— Да, — Дема кивает, оглядывая меня и беспорядок за моей спиной.

— Мам, — еще серьезнее окликает меня Соня. — Что происходит?

Я выпрямляюсь.

— Соберите с собой необходимые для ночевки вещи и учебники на завтра. Сегодня съездим к бабушке с дедушкой.

— Эм…

— Это только на одну ночь, не переживайте. Просто навестим бабушку и дедушку. Давайте, давайте, живее.

Я подгоняю их в коридор. Дети шевелятся и с вопросительными выражениями лиц все же уходят по комнатам.

Я же быстро переодеваюсь в джинсы, черную тонкую водолазку и иду в кабинет. Достаю лист бумаги и пишу короткую записку Егору.

«Забирай свой вещи и уезжай туда, где тебе мозги не делают. Я подаю на развод»

Оставляю лист бумаги поверх одной из сумок с вещами и спускаюсь вниз. В рюкзаке за спиной у меня свои вещи на завтра.

Я больше не хочу видеть Егора. Ни сегодня, не завтра, ни послезавтра… Лучше бы он просто уехал к Ане и больше не возвращался. Конечно, такого не будет. Это я понимаю очень хорошо.

Мы еще не раз столкнемся лбами. Впереди развод через суд, дележка имущества и куча не отвеченных вопросов…

Но на сегодня с меня хватит общества Егора. Пусть возвращается, забирает шмотки и валит обратно. Ему не впервой.

Я не могу сию же минуту разорвать с ним связь. В конце концов, это и его дом тоже. Да и замок сменить не успею, но конкретно сейчас я могу забрать детей и сделать передышку, а заодно проверю кое-что…

Мне нужно задать пару вопросов своим дорогим свекрам.

Поэтому я собираюсь с детьми, загружаю их и вещи в две вызванные такси и уезжаю.

Покореженный минивэн так и стоит у гаража… Брошенный своим хозяевам, как и вся наша семья. Никто его уже не отремонтирует. Как и наш брак.

Хотя отремонтировать минивэн еще возможно. Тут есть реальный шанс.

А вот с нашим браком даже без всяких тестов уже все ясно. Я не верю в положительный исход.

Не верю и не хочу.

Мы приезжаем в соседний район. Еще не пригород, но уже и не город. Граница, буфер, где есть зелень и такие же дома на земле. Ухоженные, аккуратные. Не дома лютых богачей, но видно, что живут здесь люди весьма состоятельные.

Собственно, как и мои свекры. Им повезло в свое время и с работой, и детьми. А так же они правильно и удачно инвестировали свои средства. Поэтому они сейчас ни в чем не нуждаются и спокойно живут на своей ранней пенсии.

Несмотря на то, что наш визит к бабушке и дедушке выходит спонтанным, и я не предупреждаю никого о нашем приезде, Ксения и Валентин радуются нам.

Я немного успокаиваюсь, видя как Валентин приветствует детей. Они еще не в курсе ничего. Значит, Егор им не успел ничего наговорить.

— А где же Егорушка? — Ксения удивляется, когда замечает, что все вылезли и такси уехали, а Егор так и не появился.

Ксения заглядывает мне в глаза и меняется в лице. Понимание отражается на нем, но она не спешит задавать вопросы здесь и сейчас.

Она кивает несколько раз и обнимает Лизу с Толей.

— Ладушки, идем, идем.

Мы заходим в их большой дом, обставленный по последнему слову техники. Ухоженный, с бревенчатыми стенами, камином и кучей стеллажей с книгами. Книги они любят так же как своих внуков. У них большая домашняя коллекция. Целая библиотека.

Уже слишком поздно, я сразу иду мыть и укладывать Дему на третий этаж, в огромную комнату под крышей, которую свекры уже давно подготовили исключительно для детей.

Их ведь у нас много… Четверо.

Да еще и Аня со своими детьми тоже здесь частый гость. Теперь я примерно понимаю, почему. Как минимум потому, что Ксения и Валерий принимают детей Ани, как и своих законных внуков.

Раньше я думала, как же это мило, благородно. Я очень радовалась, что у меня такие добрые свекры. Я была счастлива, что мне повезло со своими свекрами. Что они такие добрые, честные люди…

Сейчас, когда история развернулась передо мной в другом свете, я уже не знаю, с чем на самом деле связана такая «доброта».

Когда дети уложены, я спускаюсь вниз, чувствуя, что я уже просто никакая. Эти дни были наполнены критическим уровнем напряжения. А сегодняшний день был чуть ли не кульминацией треша, что свалился на нашу семью.

Надеюсь, что я права, и сегодня действительно была кульминация, и дальше все будет устаканиваться.

Я спускаюсь на первый этаж, прихожу на кухню, глядя в телефон.

Уже три пропущенных от Егора.

Я не слышала, как так поставила беззвучный режим, пока укладывала Дему. Да и не хочу я с ним говорить, поэтому врубаю режим «самолета».

Подхожу к кухонному острову на кухне у Ксении и Валентина. Они уже сидят за ним, на высоких барных стульчиках.

Ждут.

Они уже поняли, что что-то случилось.

Ксения протягивает мне стакан, наполненный вином, но я отказываюсь.

— Катюш, ну, давай, — она с придыханием кивает, жмет мое запястье и усаживается рядом, — рассказывай, что случилось. Поругались, да?

Я облизываю пересохшие губы. Тру гудящую голову в висках.

— Можно и так это назвать, но все куда серьезнее, тетя Ксю.

— Ох, — она испуганно глядит на Валентина, прикладывая руки к груди и снова смотрит на меня. — Мы можем как-то помочь? Может поговорить? Рассказывай, рассказывай.

— Да, Кать, рассказывай, — Валентин взмахивает рукой, отпивая из стакана свое вино. — Не в первый раз ругаетесь же.

— В этот раз все куда серьезнее, дядь Валь. Я думаю, что Егор мне изменяет с Аней, — Ксения резко вдыхает и прикрывает рот ладонью. — И уже давно. Мне вообще кажется, что дети Ани это… Это дети от Егора.

И вот тут становится интересно…

Как только я это озвучила, Ксения тут же поворачивается к Валентину и красноречиво на него смотрит. Прям кидает на него такой выразительный взгляд, что даже слепой бы заметил. Она тяжело вздыхает.

— Ну, что ты так смотришь на меня? — раздражается Валентин, оставляя бокал. Его брови сходятся на переносице.

— Я так и знала, — я прикрываю глаза ладонью.

— Нет, нет, Катюша, — Ксения слезает со стула и подходит ко мне, приобнимает, сжимает руками. — Ты не так поняла меня. Я ничего точно не знаю! Просто… Я годами искренне подозревала, что Егор и Анюта… Ну,… Прости, Господи, что они ближе, чем говорят…

— Ксюша, ты видишь того, чего нет, — Валентин, кажется, отказывается даже допускать такую мысль, судя по его реакции.

Я пока не в состоянии делать каких-то выводов. Просто наблюдаю за ними и слушаю, не вмешиваясь.

— Валь, ну, тебе как будто десять лет. Как это нет, когда все ребятишки между собой так похожи?

— И что? Бред такой. Мы же с тобой знаем Аньку буквально с пеленок. Они с Егором буквально как сестра с братом. Ну. О чем тут вообще речь.

— Но как же дети тогда? Их похожесть это нечто. Валь, ты такой наивный, я не могу. Твоя вера в непогрешимость нашего сына просто убийственна…

— А я как раз каждый раз удивляюсь, почему ты так сомневаешься в нашем сыне.

Каждый раз?

Я цепляюсь за эту фразу.

Очевидно, этот разговор у них не впервые.

— Слушай, ну, если мы Аньку приняли как родную дочь, это не значит, что Егор действительно воспринимает ее так же. Как родную сестру. Или что она его так воспринимает. Они уже давным давно выросли, Валюш.

— Нет. Я бы заметил, если б между ними было что-то такое. Я уверен в своем сыне. Они всегда вели себя только как брат и сестра.

— Как приемные брат и сестра, — раздраженно дрожит Ксения. — Это не настоящие родственные связи. Это значит, что ничто не мешает им переспать.

— Ксюша! — Валентин поднимается и слезает со стула. Тяжело вздыхает, мотает категорично головой. — Я больше не буду это мусолить. Вы, женщины, слишком любите сплетни и драматизировать. Ну, вас. Создаете проблему из ничего… — он уходит на второй этаж.

Ксения же продолжает сжимать меня за плечи дрожащими руками. Я смотрю на нее внимательно.

Ей уже шестьдесят два. Лицо испещрили морщины, но она с ними упорно борется, поэтому не выглядит на свой возраст. Да и волосы красит. Она не стесняется тратить на себя большие деньги, чтобы выглядеть моложе…

Но сейчас этот разговор ее явно огорчил и сделал складки на лице более выразительными, от чего ее настоящий возраст проявился сквозь все процедуры.

Уголки губ уехали вниз, губы стали тонкими от того, что она их сжала. Борозды меж бровей стали отчетливее.

— Почему вы мне не говорили? — спрашиваю у нее спокойно, видя, что она ушла в себя, продолжая мять мои плечи сухими пальцами.

Она выплывает из раздумий.

— А что бы я сказала? — Ксения отпускает меня, вздыхает тяжело. — Лишь подозрения. А вдруг беспочвенные.

— Можно было бы сделать тест. Не длить это все. Не жить в сомнениях. Как давно вы заподозрили, что у них есть связь?

— Ну… — она косится на меня со взглядом побитой собаки. — Давно, Катюш. После Марка еще. Но у вас была такая замечательная пара с Егором. Он же тебя так любил. Я это видела и не лезла. Это ваши отношения. Я не хочу быть той свекровью, о которой потом рассказывают, вот, мол, старая кошелка разрушила наш брак. Вы взрослые ребята уже, должны сами отвечать за свой брак. А то, что я думаю… тут Валя прав. Мало ли что я думаю? Может напридумывала.

Я смотрю на нее и чувствую, как напрягаются связки и мышцы в горле. Их связывает болезненный спазм невыплаканных слез.

Она молчала, а я не видела в упор…

Этого всего могло не случиться, если бы она заговорила. Если б я заметила раньше.

Она увидела еще когда только Марк появился на свет…

Боже… Столько лет.

— Вы поэтому так хорошо относитесь к детям Ани? — я едва улыбаюсь. Это вымученная улыбка. Пропитанная болью и горечью. — Потому что считаете, что они могут быть вашими внуками?

Ксения молчит, но по ее взгляду все итак ясно.

Я ухожу спать, прекращая этот разговор и этот день. В голове бьется только одна мысль.

Я должна все рассказать Соне. Да, прямо сейчас, еще до того, как суд назначит официальный тест и мы все сделаем по правилам. Потому что я обещала ей. Потому что я не могу скрывать от нее все это.

Пришло время. И будь, что будет. Я обязана защитить ее от ошибки.

К черту Егора.

Даже если после этого все дети узнают эту тайну, включая детей Ани, плевать. Соня должна знать, во что вляпывается.

Глава 20: Что вы сделали?!

— Нам нужно поговорить.

Фраза, от которой у каждого человека как минимум повышается градус напряжения в его личном напряжометре.

Я привожу детей в школу, но торможу Соню, говоря ей эту фразу. Она смотрит на меня с подозрением, кусает губы, но кивает. Прежде, чем мы уедем, я отвовожу Дему в группу подготовки дошколят, сдаю на руки воспитателям.

Так же захожу к директору, чтобы отпроситься. Выслушиваю о себе много «доброго», но меня отпускают, как только я вкратце объясняю, что творится у меня в семье.

Директор недовольна, но срабатывает женская солидарность. Повозмущавшись, она все же отпускает меня.

А потом я вызываю такси, беру Соню и прошу ее позвонить Марку, чтобы он тоже присоединился к нам. Они оба прогуляют школу в этот день, но так как ситуация реально важная и сложная, я считаю, что прогулять один день школы - не так уж критично для их школьного образования.

Мы едем в такси с Соней в молчании. Не то место, чтобы обсуждать такие важные темы. Мы приезжаем в простую кофейню, выгружаемся. Марк уже там, когда мы заходим.

Он хмурый, сосредоточенный, но я не могу сказать, что от него веет какой-то ненавистью или чем-то даже отдаленно похожим на злобу или неприязнь.

Меня это удивляет, хотя бы потому, что я думала, что Аня, конечно, настроит детей против меня… Но я немного расслабляюсь, увидев, что Марк смотрит на меня спокойно. И это странно…

Что это значит? Это значит, что Аня ничего не рассказала своим детям? Или это значит, что она рассказала, но Марк все равно не чувствует ко мне ненависти?

В любом случае, я готова выслушать от Марка любую реакцию на наш взрослый конфликт. Это меня все равно беспокоит меньше, чем его отношения с Соней.

Пусть потом ненавидит и злится на меня, если захочет. Но я должна их уберечь. Обоих.

Мы усаживаемся, дети переглядываются между собой, молча, ожидая от меня первых слов. Мы даже не заказываем ничего. Я набираю побольше воздуха в грудь и начинаю:

— Марк, спасибо, что пришел. Соня, извини, что я тянула и довольно долго не была с тобой откровенна. Вы уже достаточно взрослые, чтобы быть с вами честными. Но я не могла себе позволить этого в последнее время, просто потому, что не имела достаточного количества информации на руках.

Они внимательно слушают, сидя напротив меня. Рядышком друг с другом. И это напрягает меня, но стараюсь засунуть сейчас свое напряжение по этому поводу куда подальше.

Они просто сидят, а не обжимаются.

Я делаю небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями. Это не просто сказать… Кажется, всего несколько слов, несколько предложений, но они… Они могут перевернуть в головах не окрепших умов образы их родителей.

Да, Марк и Соня уже достаточно взрослые. Юноша и девушка. Но…

Все же они еще в каком-то смысле дети, а мне нужно стать тем человеком, который заставит их резко повзрослеть.

Это не просто принять.

— Все нормально, мам, — кивает Соня и кладет руку мне на ладонь. У меня спирает воздух в горле. Перехватывает дыхание, но я все же нахожу в себе силы ободряюще ей улыбнуться.

Продолжаю говорить.

— Та причина, по которой я против ваших отношений… Она не совсем та, что я озвучила. Точнее, вообще не та. И… Я хочу, чтобы вы знали - у меня нет никаких прямых доказательств. Только косвенные. Но я считаю, что даже их достаточно. И считаю, что вы должны знать. Не так давно, я стала подозревать, что твой папа, — я киваю на Соню, — и твоя мама, — я киваю на Марка, — состояли в интимной связи.

Перевожу дух и тут же кидаюсь говорить дальше:

— Я считаю, что ты, Марк, можешь быть сыном Егора. Если есть хоть малейший шанс того, что это правда, то это может стать серьезной проблемой. И именно поэтому я против того, чтобы вы встречались, Соня, — я беру ее за руку. — Я понимаю, что у вас могут быть чувства, но и вы меня поймите… Я не могу этого допустить. И, Марк, извини меня пожалуйста, что тогда я тебя выгнала из нашего дома. Я психанула... была на взводе. И это не оправдывает моего поведения. Просто прости. Надеюсь, теперь, когда ты знаешь мои причины, мое поведение хотя бы станет для тебя понятным. Извини, если мое поведение хоть чем-то дало понять тебе, что ты якобы не достоин Сони. Ты чудесный мальчик, но встречаться вам попросту нельзя.

Я смотрю на них внимательно, ища в глазах то драгоценное понимание, которого так жажду.

Но…

Получаю я совсем другое.

Марк и Соня смотрят не на меня. А друг на друга. И…

Они переглядываются понимающим взглядом.

У меня аж мышцы на шее дергаются от диссонанса. Я удивляюсь их реакции, а не ониудивляются моим словам!

Они не становятся для них новостью.

Для них это… Это не новость!

Что происходит?

— Так.., — я откидываюсь на спинку небольшого диванчика. Сердце таранит ребра и меня кидает в жар.

Соня замечает мой взгляд и неловко улыбается, как будто бы извиняясь.

— Мамуль, ты только не волнуйся, ладно?

— Почему я не должна волноваться? Что вы сделали? — сердцебиение достигает апогея. — Что вы…

Перед глазами начинают скакать черные мушки.

________________________________________

Ягодки мои сладкие, спасибо вам огромное, что читаете и комментируете.

Несмотря на то, что история не простая, вы все равно остаетесь. Это очень приятно и я ценю ваше внимание.

На эту книгу я открываю подписку, потому что всякий труд должен быть вознагражден. Очень надеюсь, что вы пойдете вместе со мной и с Катериной дальше. Ваша поддержка нам обоим будет очень кстати ❤️

Для этой истории я готовлю аудиоверсию, а так же иллюстрации, потому что ради благодарных читателей и стараться не жалко.

Впереди вас ждут ответы на вопросы и те самые вотэтоповороты. Я читаю ваши комментарии, отслеживаю ход ваших мыслей. Иногда даже поражаюсь, насколько в точку вы бьете, предполагая то или иное. За это прям респект вам, мои сладкие.

Несколько читательниц угадали особый вотэтоповорот! Вот это я прям респектую вам отдельно (кому именно - не скажу, хехехе, чтоб не спойлерить).

Не торопитесь же, ну! Смакуйте 🤌

Обняла, приподняла:*

Увидимся на страницах истории ❤️ (и в комментариях)

Глава 21: Что делать дальше?

Я хватаю меню, начинаю обмахиваться.

— Мам, послушай, мы уже знаем про Аню и Егора, — она сжимает своими влажными пальцами мою руку.

Тоже волнуется.

Я замираю, глядя на нее во все глаза.

— Знаете? — сиплю.

— Ну… Точнее, сначала подозревали долгое время, — берет слово Марк. — Но после того, как я случайно услышал один сомнительный разговор дяди Егора с мамой… Я стал внимательнее приглядывать за мамой, в общем. И… — он стискивает руки в замок, ерзает, стесняясь смотреть мне в глаза, но потом все же поднимает взгляд, — и, в общем, я однажды не пошел на тренировку. Мама думала, что я ушел, но я не ушел…

Соня поддерживающие обнимает Марка и кладет подбородок ему на плечо. Я сначала напрягаюсь, а потом понимаю, что это объятия поддержки. Марк ей кивает, но не реагирует как…

Ну, как парень ее.

Он кивает