Шёпот высоких трав

– Я ничего не знаю о Борисе, – Агата в сотый раз за свою жизнь, начала объяснение. – Просто чувствую, что вам плохо.

– Чёрт знает что, – дама сделала глоток кофе, а потом испугано заглянула в чашку.

– Нет, нет, – улыбнулась Агата, – кофе обычный. Арабика.

– Я пришла сюда за подарком, а не за сеансом психотерапии или ведьмовства. – Все еще держа в руках чашечку с кофе, Женщина поднялась.

– Сделайте, пожалуйста, подарок себе, не ходите, – негромко сказала Агата.

Тиканье часиков слышалось громом среди тишины, повисшей в лавке. Впрочем это помогло, и Женщина снова присела на диван.

– Агата? – быстрый взгляд на бейдж. – Хотя какая разница...Скоро все узнают... Да, я не хочу идти туда. Мы с мужем прожили вместе пятнадцать лет, а теперь он отдалился. Боже, я снова лгу... Зачем? Он нашел себе женщину. Она моложе меня, красивее, энергичнее. Сегодня у мужа юбилей, соберутся известные люди. Конечно, там будет и она, и будет рядом с ним.

– Мне бабушка говорила, что не нужно ходить туда, где тебя не ждут. Главное, чтобы где-то еще ждали, – Агата попыталась улыбнуться: получилась сочувственно. Похоже, Женщине это не понравилось.

– Если уж вы... – она осеклась, но продолжила: – Я не настолько жалкая. Во всем, чего он сумел достичь, есть и моя заслуга. И я должна отдать его какой-то выскочке? Кому теперь все бессонные ночи? Кому нервы, которые я потратила на его проекты? Кому седые волосы из-за него?

Агата молчала, зная, что не сможет ответить на все эти тяжелые вопросы. Знала она и то, что отвечать должна вовсе не она, а сама Женщина. Снова тишина и тиканье часиков....

– Не ходить? – дама искала поддержки.

– Не ходить.

Снова несколько мгновений тишины, а потом:

– А вы правы, Агата! – Женщина вскочила и заметалась по магазинчику. – Не понимаю! Не понимаю, почему я должна терпеть все это? Уже скоро год, как он изменяет мне и ровно столько же я думаю о том, что мне делать или не делать. Может быть, сегодня день, когда нужно принять какое-то решение?

– Вы не боитесь, не сомневаетесь? – Агата спросила тихонько, опасаясь, что может как-то повлиять на судьбу незнакомки. Впрочем это уже произошло, но девушка не желала усугублять.

– Сомневаюсь? – она задумалась. – Я сомневалась. А вот сейчас перестала. Такое ощущение, что меня озарило и стало понятно, что делать и куда идти. Мистика! Видите ли, я жила его жизнью, дышала его воздухом. Я даже не могла купить себе вот такую...ложку, – Женщина смотрела на серебряную ложечку. – Борису не нравятся старые вещи. А тут, видите, царапинка, да и серебро потемнело от времени. Это так...так красиво, душевно. Здесь своя история, тайна, быть может.

– Возьмите ее себе, – Агата подтвердила свои слова энергичным кивком. – Это подарок от магазина.

– Серьезно? – Женщина впервые улыбнулась искренне. – Спасибо, Агата, не откажусь. Знаете, я могла бы и заплатить.

– Знаю, но это подарок вам.

– Я никуда не пойду, и знаете что? Сделаю ему подарок. Такой, который он не забудет. Агата, у вас есть кожаная коробочка? Только самая дорогая!

– Есть. Только не кожаная, а из бубинги*. Я привезла ее из Африки в прошлом году. Была в Тунисе, увидела бутик в Порт-эль-Кантауи, а в нем отыскала это чудо. Сейчас, – Агата пошла в подсобку, прошла вдоль стеллажей и вытащила из футляра маленькую коробочку.

Полюбовавшись на драгоценное дерево, приласкав его пальцами, она вернулась в зал и протянула коробочку Женщине:

– Ему понравится, – произнесла Агата свою обычную фразу.

– Боже, какая прелесть!

– Это недешево, – она просто обязана была предупредить.

– Я догадалась, дорогая. – Улыбка на лице дамы не предвещала ничего хорошего для...Бориса? – Я оплачу ее со счета своего мужа.

– Хотите подарить просто коробочку? – Агата сей миг вспомнила противного Юхура и его иронию по поводу "пустышек".

– О, н-е-е-е-т. – С этими словами Женщина стянула с пальца массивное обручальное кольцо и положила внутрь шкатулочки. – У вас есть карточки в виде открыток? Мне бы хотелось написать ему пару слов.

– Конечно, есть, – Агата пошла за стойку и выложила на гладкую поверхность стопку элегантных картинок. – Я слышала, что их называют сямки. Смешно, да?

– Еще как, – Женщина взяла ручку, любезно предложенную Агатой, и написала несколько слов на открытке. – Упакуйте, пожалуйста. И, если это возможно, отправьте с курьером в клуб. Я укажу адрес.

– Конечно. А если курьером будет красивая девушка?

– Вы?

– Нет, не я, – Агата засмеялась. – Начинающая балерина.

– По-моему, прекрасно, – ответный смех Женщины звучал легко и непринужденно. – Она будет на пуантах?

– Скорее всего в туфлях и форменном пальто.

– И это тоже неплохо, – дама опять улыбалась. – А теперь оплатим все это веселье. Агата, не стесняйтесь, спишите вместе с бубингой еще пару десятков тысяч и купите другой кофе. Ваш отличный, но слишком горчит. На любителя.

– Что вы...это лишнее... – Агата немного растерялась.

– Спишите, – голос Женщины прозвучал на удивление властно.

Собственно, а что еще оставалось? Агата прибавила к стоимости коробочки еще двадцать тысяч, передала сертификат на дорогостоящую покупку и протянула терминал даме. Та с нескрываемым удовольствием подтвердила оплату. Потом внятно продиктовала адрес клуба, следом взяла салфетку, обернула ею подаренную ложечку и спрятала в сумку.

– Агата, я признательна вам. Нарочно или невольно, но вы определили мою судьбу. Есть что-то в вас... – она защелкала пальцами, подбирая слова. – Впрочем неважно. Редчайший случай, когда я настолько откровенна с посторонним человеком. Сосновская не солгала, когда сказала, что лавка хороша. Благодарю, – она улыбнулась очень тепло.

– А что вы ему написали? – Агата не смогла удержать любопытства.

– Я написала, что у меня есть адвокат. Поверьте, Борис поймет мой намек. Большая часть наших средств принадлежит мне. Вот так-то. А я поеду к сыну. Знаете, Сережа, это лучшее, что есть у меня. Он поступил в кадетский корпус, и мы редко видимся. Но я точно знаю, что он меня ждет. Так ведь говорила ваша бабушка? Главное, чтобы был тот, кто тебя ждет. – С этими словами Женщина вышла из магазинчика под облегченный звон колокольчика.

Агата позволила себе минутку тишины, а потом занялась делами; позвонила Танюше – курьеру на подработке – попросив приехать как можно быстрее. Потом унесла чашки: кузнецовского фарфора и ту желтую, из которой пил травяной чай непонятный Юхур. Проверила сигнализацию в подсобке.

– Ау! – Снова звон колокольца. – Агаша, я тут!

– Иду.

В зале топталась девушка поразительной красоты: экзотический оттенок кожи, миндалевидные карие глаза, длинные ноги.

– Погоды какие, погоды! – воскликнула красавица. – Володя еще не пришел? Так и знала. Он вчера собирался в бар.

– Лала, он никогда не опаздывает, между прочим, – Агата обняла приятельницу. – Я пошла. Вы с Володей сегодня здесь. И да, придет Танюша, передай ей доставку. Дорогую. Пусть едет на машине. Упаковка в подсобке у сейфа.

– Да, да...конечно... – напевно отвечала Лала, зайдя за стойку, без стеснения скидывая джинсы со свитером и надевая фирменную одежду магазина. – Я не располнела? Униформа туговата.

– Это после чистки. У меня так же, – Агата оттянула ворот форменного платья. – Давило с утра, а теперь ничего.

– Доставка с веником?

– Нет, букета не просили. Все, Лала, я ушла. Целую и обнимаю.

– Пока-пока!

Агата вышла на черную лестницу магазина, поднялась на второй этаж, открыла массивную дверь ключом и радостно ступила в свой дом.

Вдохнула аромат ванили, той самой, что использовала утром, когда готовила себе сырники. Прикрыла глаза, нежась в лучах солнца, щедро заливающего квартиру.

– Я люблю свою работу, я приду туда в субботу, – пропела тихонько, а потом скинула туфли и с разбега упала на большой пухлый диван. – Чёрт, книжку забыла... Не встану, не хочу!

От автора:

Кузнецовский фарфор - одно из крупнейших фарфорово-фаянсовых производств Российской империи конца XIX - начала XX веков. Было основано 29 сентября 1887 года российским промышленником и предпринимателем из рода Кузнецовых Матвеем Сидоровичем Кузнецовым и просуществовало до 1917 года

Бубинга - древесина красно-коричневая с красной и фиолетовой заболонью. Одна из самых дорогих в мире: 19000 долларов за досковый фут (без обработки изделия)

Глава 4

– О, какие люди! – громогласный Витька обнял Егора так крепко, что ткань пиджака затрещала. – Ну и морда. Доишачишься, Астахов. Двинешь кони.

– Иди к чёрту, – Егор насупился, вспомнив ехидные намеки Агаты. – С днем рождения, Вить, – протянул объемную коробку с подарком.

– Здоровый. – В Витькиных глазах плескался восторг. – Чегой-то там, а? Да проходи уже. Аська пирогов напекла, тебя ждет. Народу тьма, куролесят.

В холле просторной квартиры было тихо, но из гостиной доносились смех и музыка.

– Иди уже, – Витька помог снять пальто и покосился на букет белых роз. – Аське? Ты, долбоклюй, прекрати таскать моей жене веники. Взревную и отбуцкаю.

– Егорушка, – вошла симпатичная пухленькая Ася, вмиг озарив все вокруг улыбкой и умилив ямочками на щечках. – Какой ты красивый сегодня. Только уставший. Заработался? Ничего, сейчас я тебя накормлю.

– Ася, здравствуй, – Астахов протянул букет и крепко обнял довольную женщину. – Сама готовила?

– Ну люблю я это дело, что ж теперь? – Ася прихватила мужа за руку. – Идемте, нас ждут!

Праздник – веселый и душевный – в самом своем начале: нарядные гости, позитив, искрометные шутки. Среди этого балагана Витька чувствовал себя, как рыба в воде. А вот Астахов сразу уселся в глубокое кресло в углу. Нет, он смеялся, шутил не хуже именинника, просто Егор не любил находиться в толпе. Может потому, что наблюдать со стороны интереснее?

– Тэк-с, что тут? – Витька рвал подарочную упаковку. – Да ладно-о-о-о... Егорий, правда?! Откуда?! Как?!

Настольный хоккей произвел фурор. Витька оценил, оценили и гости. Все то время, что народ веселился, у дальней стены гостиной слышались щелчки игрушечной шайбы, крики, писки и легчайшее сквернословие.

За столом с умопомрачительно вкусной едой и легкой выпивкой время полетело незаметно. Егору нравились гости, нравился громогласный балагур Витька, милейшая Асенька, а потому неприятности отступили, жаль, что только на время.

К вечеру шумная компания собралась навестить местный караоке, и Астахов согласился пойти вместе со всеми. И не потому, что любил петь, а потому, что хотел разговора с Витькой. И он состоялся в баре за стойкой.

– Егорыч, ты ведь знаешь, что Самойлов всегда готов принять тебя обратно на кафедру. Ну если тебе так худо в твоем долбобизнесе, тогда бросай все и снова в науку. Ты же... – тут Витька икнул, – ты же головастый, ты же гордость факультета. Тебе прямая дорога к докторской. А ты... – и опять икота.

– Снова ты... – икнул и Егор, – как пономарь, одно и то же, одно и то же. Бубнишь... Вить, я миллион раз тебе говорил, что мои разработки никому не нужны без практического применения. И производство мое для того и задумано.

– Тогда не гунди, – Витька попытался опереться локтем о стойку, но промахнулся и, если бы не Астахов, то наверняка упал. – О, мерси. Не гунди, сказал. Производи свои эти... огнеупорные... У тебя же дело на мази...

– Инвесторы настаивают на развитии. Если застрять на месте, то... Проще говоря, мне нужно или все схлопнуть и вернуться на кафедру, или лезть вверх. А там, Витя, другие деньги и другие дела. А большие дела, это большие поступки и они, Витя, не всегда приятные. Понял? – Астахов опрокинул в себя стопку. – Куда идти?

– Иди на хрен, – отозвался приятель. – Сворачивай бизнес и возвращайся на кафедру.

– За мной полтысячи людей с фабрики. Я не оставлю их.

– Тогда лезь в большой бизнес.

– Если я туда влезу, то уже никогда не вылезу. Ладно, Вить, это вопрос вопросов. Мне надо прогуляться. – Астахов хлопнул друга по плечу. – Бывай, – и пошел к выходу.

– Егорушка, ты что? Почему так рано уходишь? Еще и девяти нет, – раскрасневшаяся Ася ухватила Егора за рукав. – Опять поссорились?

– Нет, – Астахов энергично помотал головой. – Ты вот что, Ась, береги Витьку. Он знаешь какой?

– Знаю, – засмеялась Ася и поцеловала Егора в щеку. – Иди аккуратно. Вызвать тебе такси?

– Нет, – заупрямился Астахов. – Тут пешком пару кварталов. Проветрюсь.

И действительно проветрился. Московские осенние ночи – дело особое. Очень тихие, удивительно спокойные для большого города. Шаги прохожих, шорох листьев, даже звуки проезжающих машин – все слышится будто издалека, приглушенно. Воздух свеж, люди улыбчивы, умиротворены.

Астахов поддался той тишине и шел неторопливо по вечерней Москве. Хмель выветрился на удивление скоро, оставив по себе неприятное и раздражающее: сухость во рту, головную боль и дрожь пальцев.

По пути Егор купил стакан черного кофе и шел теперь, заранее ругая себя за глупость; он точно знал, что после кофе сон не придет вовсе, а если и явится, то станет кошмаром.

Осознавая это, Астахов не торопился домой. Он свернул в незнакомый переулок, прошел мимо детской площадки, где по вечернему времени развлекалась молодежь. Вышел через арку на улочку, а потом снова нырнул в переулок, стараясь заблудиться. К счастью или к сожалению этого не произошло.

– Кисмет, – вздохнул Егор, опустился устало на скамейку, ту самую, на которой сидел утром, и сделал долгий глоток остывшего кофе. – Опять этот магазин.

– Подарок не понравился? – Раздался голос откуда-то сверху.

Разумеется, Астахов поднял голову и увидел Агату. Она стояла на балкончике прямо над входом в лавчонку, кутаясь в пеструю шаль.

В тишайшем переулке голос ее прозвучал очень уютно, по-домашнему. Если Астахов и сердился на девушку, то сейчас раздражение ушло, оставив место печали и ощущению тоскливого одиночества. Этого Егор не выдержал и ответил:

– Да, спасибо, – помолчал, – понравился. Агата, я наговорил вам всякого. Даже если я был прав, это никак меня не извиняет. Ваш бизнес, не мое дело.

– Хамить изволите? – Агату освещал небольшой фонарик на балконе, его мягкий свет делал ее загадочной и очень теплой: так подумал Егор. – Ладно, я и сама виновата. Много говорю, а особенно тогда, когда не просят.

– Вы здесь живете? – Егор оглядел двухэтажный дом.

– Да, – Агата указала рукой себе под ноги. – Тут мой магазин. Справа аптека, а слева была табакерия. Леня, мой сосед, закрыл ее и уехал на Алтай.

– А над аптекой кто живет? – Егор задал вопрос просто так: ему нравился голос Агаты и то, как он звучал в тихом переулке.

– Там живет Юлия Якубовна, очень милая дама. Она долгое время служила в театре костюмером. Знаете, до сих пор берет заказы на пошив. Прошлым месяцем сюда приезжала известная балерина на примерку.

– Прошлым месяцем, служила в театре... – ухмыльнулся Егор. – Забытый диалект. Давненько я его не слышал.

– Какой еще диалект? – Она удивилась.

– Не обращайте внимания, – Егор махнул рукой не в силах говорить долго и аргументировано. – Это я так.

Астахов зябко поежился, кутаясь в пальто: теплый октябрь не был таковым по ночам.

– Холодает. – Видимо, Агата заметила его дрожь. – Вы морщитесь. Кофе плохой? Хотите, сварю вам хороший?

– Хочу, – Астахов был рад ее предложению, а если хорошенько подумать, то и вовсе счастлив: ему не хотелось домой.

– Сейчас открою магазин. – Она отошла от парапета, а вслед за тем послышался стук балконной двери.

Спустя минуту, зажегся свет в лавке, и колокольчик над входом призывно звякнул. Егор вскочил со скамьи и направился туда, где утром – он помнил – ему было уютно.

Глава 5

– Давайте своё пальто, – Агата взяла одежду непонятного Юхура и и повесила ее на спинку стула за стойкой. – Вы пьете сладкий?

– Нет, – он покачал головой и уселся на диван.

Высокий бумажный стакан гость поставил на пол, а сам откинулся на спинку, которая жалобно скрипнула, принимая на себя тяжесть его тела, крепкого и массивного.

Агата вошла в подсобку, замерла, думая о собственном поведении. Нет, она точно знала, что не сделала ничего дурного, но решение пригласить Юхура на кофе удивило ее саму. Впрочем она не стала утомлять себя лишним – и напрасным – самокопанием, приняв обстоятельства и положившись на свое чутье. Оно, к слову, редко ее подводило.

Кофейная машина фыркнула, и ароматный кофе наполнил круглобокую кружку. Агата подхватила ее и осторожно вошла в зал:

– Кофе хороший, но с горчинкой, – она цитировала давешнюю покупательницу. – На любителя. Вы любитель?

– Скорее ценитель, – Юхур поднялся ей навстречу, взял кружку и снова уселся. – Спасибо.

Агата устроилась рядом, стараясь не смотреть на мужчину уж слишком внимательно, жаль, что не получалось. Он совершенно точно был привлекателен; Агате нравились его темные глаза, волосы, но особенно нравилось то, как изгибаются его брови.

Скажете, что в этом нет ничего особенного? Вероятно, да, но для Агаты все было иначе; необъяснимо притягательными виделись и горестная складка на лбу Юхура, и плотно сжатые губы красивого рисунка, и упрямый подбородок.

– Как вас зовут? – Агата улыбнулась. – Я же не могу называть вас Юхуром. Вы от этого, простите, в психоз впадаете.

– Смешно, да, – он не рассердился, даже попытался улыбнуться. – Меня зовут Егор.

– А что за Юхур?

– Сейчас впаду в психоз, – он пытался шутить. – Агата, это имя....или обращение, я узнал только сегодня, когда вы так меня назвали. Ну или не вы, а допустим, это была галлюцинация, – он подумал немного и уточнил: – Слуховая.

– Плохи ваши дела. – Вопреки неприятному прогнозу Агата засмеялась. – Интересно, а что за Юхур? Посмотрим в интернет?

Астахов промолчал, и Агата приняла это за согласие. Она достала из кармана телефон и начала поиск.

– Хм... Юхур, это Егор, но на манси. А манси, это малочисленный народ, коренное население Ханты-Мансийского округа России. Надо же, какое совпадение...

– Что? – Егор заметно напрягся. – Говори.

– Забавно... – она почесала кончик носа.

– Что забавно?

– Бабуля мне рассказывала о манси. Кажется, моя пра-пра-пра...

– Я понял, – в нетерпении Егор потряс Агату за плечо. – Что дальше?

– Уберите руки, – она отодвинулась. – Вообще говорить ничего не буду.

– Извини. Так что твоя прабабка? – Егор надавил голосом.

– Она из манси. Из тех, кто ушел за Уральские горы после падения Белогорского княжества. Вы же знаете историю о казаках Ермака и князе Самаре?

Егор определенно не знал, это было заметно по складке между бровей. Обычно такая появляется у людей, когда они пытаются найти ответ на вопрос.

– Не знаете, – Агата иронично улыбнулась. – Действительно, зачем это знать? Всего лишь история государства Российского.

– Давай без ехидства? – он нахмурился. – Поверь, если я начну читать лекции по химии, ты будешь иметь бледный вид. Что дальше?

– Ничего дальше, – Агата гордо изогнула брови. – Мои предки манси. Вот и все. Кстати, вы переходите на ты, когда нервничаете. Ой, прошу прощения, впадаете в психоз.

– Не хами...те.

– Лад...но, – Агата с трудом сдерживала смех, понимая, насколько он неуместен.

Занятно, что Егор сам засмеялся, прикрыл глаза и покачал головой. Мгновение спустя, он взглянул куда-то поверх головы Агаты и снова хохотнул.

– Что? – девушка непроизвольно потянулась к волосам. – Что там?

– Ну... – Он выдержал вполне театральную паузу: – У тебя вот этот, даже не знаю что, допустим, пучок волос на макушке, смешно качается. Туда-сюда. Похоже на помпон, который плохо пришили к шапке.

Агата недоверчиво посмотрела на Егора, а потом подскочила и бросилась к зеркалу: оно пряталось за углом у входа в подсобку.

– Что? – пискнула Агата. – Обычный бублик. Так все ходят.

– Да, я видел. Но у тебя он реально смешной.

– Выпили лишнего? – она рассердилась.

Ну, а кто бы не рассердился? Красивый молодой мужчина, который потешается на твоими волосами – не самое приятное явление.

– Выпил, – он и не подумал отрицать. – Кстати, кофе у тебя отличный. Горчинка самое то. Давай на ты, так проще.

– Что проще? – ворчала обиженная Агата, усаживаясь на стул за стойкой. – Скрывать свой психоз?

– И это тоже. – Видимо, Егору полегчало, и настолько, что он уже не смотрелся бледным, не выглядел усталым, не виделся несчастным. – Ты не боишься приглашать незнакомцев в гости?

– Не в гости, а в магазин. Тут везде камеры, а охранное агентство в доме по соседству. Начнешь хулиганить, придет Василий Петрович.

– Как-то даже обидно, – он оглядел камеры, вполне заметные на светло-бежевых стенах. – Всего один Василий Петрович?

– О-о-о-о, – Агата ехидно заулыбалась, – началось. Давай, расскажи, как ты справишься с пятью силовиками, раскидаешь их, как щенков. Бицепс покажи, трицепс, кулаками похвастайся. Ой, у меня подкова есть, согнешь?

– С пятью? – он сделал испуганный вид. – Предупреждать надо. Кстати, подковы гнет мой отец. Ну и я тоже.

Агата поверила сразу. Егор не хвастался, он констатировал факт. Девушка уже поняла кое-что – когда Егор не уверен, он говорит: "Допустим". Сейчас он не допускал, но утверждал.

– Ты занимаешься химией?

– Подковы я гну руками, не химией. Всегда удивлялся, как внезапно женщины меняют тему разговора.

Агата не стала отвечать на ироничное заявление Егора, но не смогла удержаться от небольшой мести; девушка вполне коварно улыбнулась и пошла в подсобку. Там отыскала подкову, которая оказалась у нее по чистой случайности, а потом вернулась в зал.

– Будет любопытно, – с этими словами и все той же коварной улыбкой, Агата протянула подкову Егору.

Тот, нимало не смутившись, принял ее и внимательно осмотрел:

– Старая. Откуда?

– Мне принес ее покупатель. Точнее, отдал в виде сувенира в обмен на подарок, который я для него подобрала. Ее нашли в котловане, когда начали восстановление храма Христа Спасителя. Почему-то он ее берег, – Агата улыбалась, рассказывая одну из множества историй, произошедших с ней в лавке.

– Тебе не жаль? – Егор крепко прихватил подкову, устроил руку на подлокотнике дивана и сжал старый металл. – Уверена? Гнуть?

– Гни, – кивнула Агата.

Егор не стал медлить и через несколько секунд протянул девушке погнутую подкову.

– Ух ты... – прошептала восторженно Агата, принимая "сувенир".

Егор – она это заметила – никак не отреагировал на свой местечковый триумф. Это добавило ему привлекательности в глазах Агаты: она принадлежала к той породе женщин, которым неприятно бахвальство.

– Монокль? – хохотнула девушка и посмотрела через подкову на своего странного гостя.

– Агата, а можно еще кофе? – он протягивал ей кружку и смотрел слегка просительно.

– Да, конечно. А не много? Кофе крепкий.

– Это как раз то самое, – Егор опять откинулся на спинку дивана.

Агата застыла на мгновение, любуясь расслабленной улыбкой ночного гостя, умиротворением на его красивом лице и крепкой рукой с длинными пальцами, которая так удобно устроилась на подлокотнике дивана.

– Что? – Егор чуть сдвинув брови, смотрел на Агату. – Что-то не так? Если хочешь, я уйду. Но сразу скажу, уходить не хочу. Напрасно я обругал твою лавку. Здесь уютно. Слушай, а вот часы, они откуда?

– Эти? – Агата двинулась к полке и указала на часы в классическом английском стиле. – Привезла из Шеффилда. Нашла в антикварном квартале. Они тикают так мило. Не раздражают?

– Нет, не раздражают, – он прикрыл глаза и опустил голову на упругую спинку дивана.

Агате осталось лишь вздохнуть и пойти за кофе, а вернувшись, обнаружить спящего Егора.

– Шарман, – прошептала Агата, сдерживая смех. – Я тут щебечу с ним, за кофе хожу, а он уснул. И что теперь делать? – Вопреки шепоту разума, будить Егора она не стала, понимая как-то, что сон ему необходим.

Агата поставила кружку на пол возле дивана, еще немного полюбовалась на красивого Егора, а потом, вздохнув, достала телефон и позвонила в охранное агентство.

– Василий Петрович, доброй ночи. У меня в торговом зале приятель уснул. Точнее, не приятель, а покупатель. Будить его не хочется, но...

– Понял, Агаша, – пробасили в ответ. – Понаблюдаю. Ты ставь сигналку на подсобное помещение, а зал оставь. Входную дверь в магазин запри и свет потуши.

– Спасибо, – пропела Агата и сбросила вызов.

После она исполнила все то, о чем просил ее басовитый Василий Петрович, и собралась домой. Однако не смогла уйти, не бросив взгляда на спящего. Тот выглядел счастливым! Сложно не заметить; и улыбка, и ровные брови, и пальцы рук, расслаблено лежащие на кожаной обивке дивана – все говорило о крепком и здоровом сне.