Второй брак императрицы. Том 1

– Подойди, перекуси.

Совьешу снова позвонил в колокольчик, и камердинер, беспокойно ожидавший у двери, тут же вошёл.

– Тыквенный пирог. Очень сладкий. И принеси вина. Лёгкого.

Едва слуга вышел, Рашта радостно вскрикнула: «Тыквенный пирог!» – и хлопнула в ладоши.

– И ты так радуешься из-за простой еды?

– Разве это «простая еда»? Столько людей в жизни не пробовали и кусочка тыквенного пирога!

Пока Рашта, беззаботно смеясь, радовалась как ребёнок, Совьешу пристально наблюдал за ней.

– Императрица даже самые редкие драгоценности принимает весьма сдержанно. А тебя радуют такие мелочи – это необычно.

– Неужели Императрица не радуется украшениям?

– Радуется, конечно. И благодарит. Но она от природы сдержанна в проявлении любых чувств.

Рашта слегка нахмурила лоб и тяжело вздохнула:

– Императрица выросла в роскоши и не знает, что такое нужда. Для неё получить любое украшение – само собой разумеющееся.

– Хм?

– Я не говорю, что с ней что-то не так! Просто… те, кто живёт в достатке, всегда такие. Вот и вы, Ваше Величество, наверное, даже получив в подарок огромный алмаз, останетесь равнодушны…

– Что ж, верно подмечено. Надо же. Моя добыча оказалась куда сообразительнее, чем я думал.

Совьешу кивнул, и его похвала – сложно сказать: шутливая или искренняя – заставила Рашту покраснеть и надуть губки.

– Ах! Вечно вы про «добычу».

– Раз угодила в мой капкан, значит, ты – моя добыча.

– Ваше Величество… – позвала Рашта, внезапно сменив игривый тон на робкий.

Совьешу кивком дал ей понять, чтобы она продолжала. Она переплела пальцы, поёрзала на месте и, наконец, осторожно спросила:

– Вы ведь сказали, что сделаете Рашту своей фавориткой…

– Так и есть.

– Но Императрица, кажется, всё ещё ничего об этом не знает…

Совьешу мягко улыбнулся, и в его голосе зазвучали успокаивающие нотки.

– Нам некуда торопиться. Твоя нога ещё не зажила, не так ли?

– Дело не в нетерпении, просто… Встретив Императрицу, я оказалась в затруднении, не зная, как лучше представиться. И, думаю, это было не в последний раз…

Глава 4

Фаворитка Императора, подарок Императрицы

– Его Величество Император всё-таки назначает ту особу фавориткой!

То утро было таким же, как и любое другое. День не был пасмурным, не шёл дождь, не было ни холоднее, ни жарче, чем обычно. Погода была в точности такой, как вчера, как позавчера, как и всю неделю до этого. Необычные новости всегда врываются в жизнь именно в такие обычные, ничем не примечательные дни.

– Её Величество с утра до ночи занята: и Новогодние торжества, и приёмы, и аудиенции. А Император завёл фаворитку. Уму непостижимо!

– Это слишком жестоко.

– Он мог бы подождать по крайней мере до окончания Новогодних торжеств.

Фрейлины обиженно ворчали.

Я рассеянно смотрела на своё отражение в зеркале и молчала. Я ведь заранее готовила себя к тому, что Совьешу сделает ту женщину своей фавориткой… Но я не думала, что это случится так скоро. Судя по срокам, вскоре после этого назначения начнутся Новогодние торжества.

– Ах…

Из самой глубины души вырвался тяжёлый, глубокий вздох.

Одна лишь мысль о том, что во время празднества все будут толпиться вокруг меня с этими разговорами, вызывала дурноту. Даже если никто не подойдёт, я всё равно буду слышать этот навязчивый шёпот у себя за спиной. Но, занимая положение, обязывающее меня ведать всеми дворцовыми делами, я не могла – как бы того ни желала – просто сделать вид, что не замечаю того, как Совьешу назначает эту женщину своей фавориткой.

– Когда назначение?

Услышав мой вопрос, фрейлины переглянулись. От их имени ответила графиня Элиза:

– Ходят слухи, что её примут при дворе в ближайшее время. Вероятно, Его Величество желает завершить всё до начала Новогодних торжеств.

Как и предсказывала графиня Элиза, вскоре после полудня ко мне явился личный секретарь Совьешу. Избегая моего взгляда, он завёл речь о деле с фавориткой, а затем, с ещё более неловким выражением лица, добавил:

– Его Величество полагает, что, ввиду чрезвычайной занятости и присутствия в календаре иных масштабных мероприятий, церемонию следует провести по возможности… упрощённо.

– Упрощённо?

Фаворитка императора не причисляется к членам императорской семьи. Даже родив, она не сможет сделать своего ребёнка принцем или принцессой. Для таких незаконнорождённых отпрысков наивысшей удачей считается, снискав милость, получить титул эрцгерцога или герцога, лишённого права наследования. Вот и всё, чего они могут достигнуть.

Однако даже это не отменяло вероятности того, что она родит императору ребёнка. Потому после назначения фаворитки, хоть и не справляют свадьбу, но по обычаю устраивают небольшой приём. Будущая фаворитка играет там роль хозяйки бала, а позже ставит подпись на документах, заверенных канцлером.

– Приказ означает провести приём скромно или вовсе его отменить?

– Поскольку сроки коротки, а собирать гостей на продолжительное празднество сложно, решено отменить приём.

– Если приёма не будет, остаётся ли что-то, что должна сделать я?

– Нет, Ваше Величество. Его Величество изволил сказать, что вам не стоит ни о чём беспокоиться касательно этого дела.

Насколько мне известно, случаи отмены приёма не были редкостью, но даже тогда помещение, где будет представлена новая фаворитка, украшают, чтобы она могла там трапезничать с императором, пригласить близких и подписать контракт.

Но вовсе не беспокоиться? Что это: вопрос самолюбия Совьешу или проявление заботы?

– Передайте ему, что я поняла.

Для меня это было даже к лучшему. Секретарь поклонился и удалился. Чиновники, не отрываясь от работы, украдкой поглядывали в мою сторону, но стоило мне окинуть их холодным взглядом, как они тут же уткнулись в бумаги, делая вид, что усердно трудятся.

Нельзя показывать и тени слабости.

Если я покажу, что меня ранит наличие у Совьешу любовницы, все начнут шептаться и жалеть меня. Мне не хотелось, чтобы это выглядело так, будто жизнь кончена оттого, что Император полюбил другую.

С напускным безразличием и холодностью на лице я вновь погрузилась в изучение документов, указывая необходимые правки.

– Затем канцлер подаст заверенные им документы, и первым подпишет Его Величество. Вы увидите ниже тонкую чёрную линию – распишитесь над ней.

Обучение Рашты было поручено одному из императорских секретарей, барону Ланту. Когда он, обрисовав в общих чертах процедуру, закончил объяснение, Рашта широко раскрыла глаза и издала звук, несвойственный аристократкам её возраста.

Барон Лант смущённо уставился на неё, а Рашта жалобно скривила губы.

– Я… Рашта поняла, что вы имеете в виду, но… У меня нет подписи.

– Так создайте её.

От такого прямого ответа лицо Рашты залилось румянцем, и барон мгновенно понял причину её смущения.

– Возможно, вы не обучены грамоте?

Когда барона приставили к Раште, Император представил её как простолюдинку. Поэтому барон вёл объяснения, предполагая, что она получила базовое образование. Если же слухи о том, что эта прелестная добыча, осыпанная милостями Императора, на самом деле – беглая рабыня, были правдой, то её неграмотность была объяснима: никто не утруждается тем, чтобы обучать рабов чтению и письму. Вероятно, представляя её простолюдинкой, Император надеялся скрыть её истинный статус.

– Ну что ж, это не страшно. – Барон Лант сделал вид, что не замечает смущения Рашты.

Пусть обучить её грамоте за несколько дней было невозможно, но поставить подпись на документах она могла научиться довольно быстро. Так что барон достал чистый лист бумаги и с улыбкой продолжил:

– Похоже, вы не знаете, как пишется ваше имя по буквам… В таком случае я напишу несколько схожих по звучанию вариантов. Выберите один и запомните его.

К счастью, Рашта оказалась не лишена сообразительности и быстро выучила буквы своего имени. Барон Лант был приятно удивлён: рабы, как правило, были необучаемы. Вот он и переживал, что если она и впрямь рабыня, то процесс затянется.

– Всё правильно?

– Превосходно.

Похвалив сияющую от счастья Рашту, барон Лант перешёл к объяснению стандартной процедуры заключения контракта.

– Устраивается пышный приём, на который приглашают знать. Госпожа Рашта также сможет пригласить любое количество родных и близких.

– Ух ты!

– После празднества канцлер подаст документ, и вам останется лишь поставить на нём подпись.

– А контракт…

– Его будет хранить канцлер.

Рашта тихо вскрикнула и запрыгала от восторга. Барон Лант смотрел на неё, думая, как мила её искренняя радость, и тут же сообщил ещё один факт:

– Это не обязанность, но…

– Но?

– Императрицы иногда преподносят подарки фавориткам Его Величества при заключении контракта.

– Подарки?

– Поскольку хозяйкой дворца является именно императрица, с позиции хозяйки она вручает дар той, кому предстоит поселиться здесь. Это означает признание и уважение не только со стороны императора, но и лично от императрицы. Если фавориток несколько, то ту из них, кого императрица удостоит подарком, принято считать занимающей самое высокое положение.

Рашта спросила без особой уверенности:

– А Императрица… и мне подарит подарок?

– Я не стану ей ничего дарить.

Услышав мой ответ, фрейлины обрадованно переглянулись.

– Какое облегчение!

– Я так беспокоилась, что вы решите одарить ту женщину…

Причин не делать этого было предостаточно. После ухода секретаря я на всякий случай изучила прецеденты. Если с отменой приёма всё было ясно, то ситуация с подарком меня смущала. Однако, изучив вопрос, я обнаружила, что у императриц всегда были веские причины сделать подарок. Например, чтобы держать в узде растущее влияние одной из фавориток в случаях, когда их несколько. Или если фаворитка была подругой или знакомой императрицы и представительницей знатного рода. Или же принадлежала роду или политической фракции самой императрицы.

Рашта не подпадала ни под одну из этих категорий.

Зачем мне выдумывать несуществующие причины и посылать подарок с намёком «позаботься о моём муже», если у меня и в мыслях нет её опекать? Мне бы не хотелось этого делать. Да и Совьешу сам велел не вмешиваться, прислав секретаря, – с какой стати мне проявлять инициативу?

– Не беспокойтесь. Если не возникнет веской причины, я не стану её одаривать.

На лицах фрейлин расцвели довольные улыбки.

– Если бы Лора была здесь, она была бы так рада. Но я сегодня собиралась навестить её дома, так что я лично передам ей ваши слова, Ваше Величество.

– Как она поживает?

– О, когда я навещала её в прошлый раз, она просто кипела от ярости на ту женщину.

– Маркиза Тариталь тоже в гневе и на каждом чаепитии поднимает эту тему.

Для меня было бы лучше, чтобы моя соперница имела дурную репутацию в обществе, а не вызывала всеобщее восхищение. В конце концов, если Совьешу и его приближённые уже приняли Рашту с распростёртыми объятиями, зачем моему кругу делать то же самое?

– Ваше Величество, можно я спрошу кое о чём? – Одна из фрейлин осмелилась задать вопрос, и все остальные мгновенно замолчали, устремив на меня взгляды.

– Что такое?

– Ходят слухи, что на Новогодние торжества приедет принц Западного королевства. Это правда?

Я улыбнулась и кивнула. Тут же они, прикрыв лица веерами и ладонями, принялись загадочно переглядываться.

Мне пришлось с силой сжать губы, чтобы не рассмеяться. Их оживление было понятно. «Принц Западного королевства» – это единственный младший брат правителя соседней страны, человек, известный по разным причинам.

– Говорят, он невероятно красив?

– До того, что один лишь взгляд может очаровать!

– Но я слышала, он тот ещё упрямец. Не зря же и прошлый, и нынешний правители Западного королевства оставили попытки женить его.

– Может, слухи о нём как об «арбузе без косточек» правдивы?

– Кто знает? Но у короля нет детей, и у принца, несмотря на то что у него, по слухам, было множество женщин, – тоже… Это наводит на размышления.

Подхватывая обрывки шепотков фрейлин, я неосознанно кивала. Западное королевство, хоть и зовётся королевством, на деле – держава, военная мощь и влияние которой не уступают нашей Восточной империи. Говорят, по богатству ей и вовсе нет равных в мире. Как же не заинтересоваться принцем, первым в очереди на престол такой страны? Принцем, за которым к тому же тянется шлейф всевозможных слухов?

Оставив позади тяжёлые мысли о Совьешу и его фаворитке, я с головой погрузилась в сладкое воркование моих фрейлин.

– Неужели приёма не будет?

Рашта, спросившая Императора Совьешу, насколько пышным будет приём, где они подпишут контракт, и можно ли будет пригласить своих подруг, была совершенно ошеломлена его ответом.

– Но барон Лант сказал, что устроят пышный приём…

– Разве я не говорил? Скоро Новогодние торжества. Ты сама настаивала поспешить с контрактом, хотя я предлагал не торопить события.

– Не понимаю…

Несмотря на объяснения Совьешу, на лице Рашты было написано полнейшее недоумение. Совьешу с запозданием осознал, что переоценил её понимание светских условностей. Она казалась ему сообразительной, и он позабыл, что она не знает вещей, которые для аристократии были чем-то само собой разумеющимся.

– Виноват, это моя оплошность.

– О чём вы говорите?

– Посещение званых приёмов – дело не такое уж простое. Нужно многое подготовить, и это требует немалого времени. Поэтому устраивать пышные приёмы один за другим считается дурным тоном.

– Вот оно что! Значит, на день моего праздника уже назначен другой приём?

– Верно, близится празднование Нового года.

Рашта, грезившая о том, как её на роскошном торжестве будут чествовать аристократы, почувствовала лёгкую досаду.

Ей так хотелось увидеть, как те, кто всегда находился на вершине, толпятся вокруг неё… Но ведь она сама уговорила Императора подписать контракт сейчас, в то время как он предлагал сделать это позже, ссылаясь на занятость. Было очевидно, что, если она покажет своё разочарование, это лишь расстроит его, и в конце концов Рашта, так и не сумев выразить свою обиду, смиренно сомкнула губы.

Однако в день подписания контракта обида лишь разгорелась с новой силой. Рашта думала, что для неё устроят хотя бы скромный приём, а если нет – так хотя бы Императрица навестит её лично, поскольку барон Лант объяснил ей, что все дворцовые дела находятся в ведении Императрицы. Рашта предвкушала, что вместе с извинениями Императрица пошлёт и подарки.

Но сколько она ни ждала, от Императрицы не поступило не то что подарка – даже поздравления, и Рашта почувствовала к ней глубокую обиду.

Даже усердно выученная подпись, которую она с такой лёгкостью начертала на листе бумаги, теперь не казалась ей чем-то особенным, оставив в душе лишь пустоту.

Когда документы были подписаны, канцлер, сославшись на занятость, тут же удалился. Не было ничего из того, что она себе представляла: ни чествования, ни аплодисментов, ни упоения, будто тебе принадлежит весь мир. Совьешу коротко поцеловал её и ушёл, лишь бросив на ходу, что они увидятся позже, поскольку дела ещё не закончены.

Вернувшись в свои покои, Рашта подавленно закрыла лицо руками.