ПОСЛЕДНИЙ ЗВОНОК. CALL ЦЕНТР

Он повернулся к Артёму.

— А ты… пойдёшь со мной.

— Куда?

Орлов посмотрел в сторону неприметной двери, возле которой сидел Михаил Андреевич.

— Туда, куда новых сотрудников не водят.

Не сегодня.

Вообще никогда.

Когда они двинулись к архивному коридору, Артём снова достал свой чёрный блокнот.

Не останавливаясь, он сделал короткую запись.

Факт № 6.

Правило № 2 существует не как суеверие. Оно сработало.

Он закрыл блокнот.

И не заметил, что под последней строчкой, прямо на чистой бумаге, проступили едва различимые слова.

Словно их кто-то написал очень твёрдым карандашом с обратной стороны страницы.

Не всё, что записано, написал ты.

Архив находился всего в тридцати метрах от операторского зала.

Но Артёму казалось, будто они идут туда уже несколько минут.

По пути почти никто не встретился.

Лишь женщина в форме технической службы протирала стеклянную перегородку.

Увидев Орлова, она сразу отвела взгляд.

Словно старалась не слышать их разговор.

— Дмитрий Сергеевич.

— Да?

— Этот звонок…

Он действительно был необычным?

Орлов продолжал идти.

Не ускоряя шаг.

— А ты как считаешь?

— Клиент не мог знать обо мне.

— Почему?

— Потому что я никому здесь не рассказывал, кем раньше работал.

— Верно.

— Значит…

— Значит, — спокойно перебил Орлов, — у тебя появилась первая аномалия.

Артём остановился.

— Вы сейчас серьёзно?

Орлов тоже остановился.

— Нет.

Я сейчас очень осторожен.

Он открыл тяжёлую противопожарную дверь.

За ней начинался другой коридор.

Здесь было заметно прохладнее.

Белые стены сменились серым бетоном.

Лампы светили тусклее.

Воздух пах старой бумагой, металлом и чем-то ещё…

Тем самым запахом, который Артём почувствовал утром в холле.

Теперь он узнал его.

Озон.

Так пахнет техника после сильного электрического разряда.

— Странно, — тихо сказал Артём.

— Что именно?

— Запах.

— Ты уже чувствовал его?

— Да.

Сразу после входа в здание.

Орлов ничего не ответил.

Только едва заметно кивнул.

Будто услышал именно то, что ожидал услышать.

Они подошли к массивной двери.

Никаких электронных замков.

Только старый механический цилиндр и тяжёлая латунная ручка.

Михаил Андреевич уже ждал их.

Он держал в руках ту самую связку старых ключей.

— Первый случай? — спросил он.

— Первый подтверждённый, — ответил Орлов.

Старик внимательно посмотрел на Артёма.

— И как?

— Что как?

— Пока ещё уверен, что всему найдётся объяснение?

Артём усмехнулся.

— Обязательно.

— Хорошо.

Не теряй это.

Дольше других проживёшь.

Он вставил ключ в замок.

Раздался тяжёлый металлический щелчок.

Дверь открылась.

Архив оказался совсем не таким, каким представлял его Артём.

Никаких бесконечных стеллажей.

Никаких гор старых папок.

Перед ним находилось большое помещение с аккуратными металлическими шкафами.

Каждый был подписан.

1987

1994

2001

2008

2016

Всё выглядело почти идеально.

Слишком идеально.

Следователь внутри Артёма сразу уловил несоответствие.

Пыли почти не было.

Значит, архивом пользовались регулярно.

Очень регулярно.

— Здесь хранятся материалы внутренних расследований? — спросил он.

— В том числе.

— А что ещё?

Орлов посмотрел на один из шкафов.

— Ошибки.

— Простите?

— Здесь хранится история наших ошибок.

Не побед.

Именно ошибок.

Потому что победы редко чему-то учат.

Артём медленно прошёл вдоль шкафов.

На каждом висела небольшая металлическая табличка.

Не только год.

Но и число.

Например:

17 инцидентов

4 подтверждены

2 закрыты

11 продолжаются

Он остановился.

— Продолжаются?

Орлов подошёл ближе.

— Некоторые истории не заканчиваются тогда, когда заканчивается расследование.

— Это невозможно.

— Согласен.

Но именно поэтому они здесь.

В дальнем углу стоял старый деревянный стол.

На нём лежал толстый журнал в потёртом кожаном переплёте.

Без названия.

Только дата.

1959

Артём осторожно провёл пальцами по обложке.

— Можно?

Орлов несколько секунд молчал.

Потом ответил:

— Можно.

Но только первую страницу.

Артём открыл журнал.

Плотная пожелтевшая бумага.

Аккуратный почерк чернильной ручкой.

Наверху страницы было написано:

Если вы читаете этот журнал впервые, значит, вас уже коснулся хотя бы один невозможный звонок.

Если вы уверены, что этого не было, закройте журнал немедленно.

Иначе вы начнёте замечать то, что большинство людей не способно увидеть.

Артём невольно усмехнулся.

— Похоже на начало мистического романа.

— Возможно, — спокойно ответил Орлов.

— А может… это просто самая честная запись во всём архиве.

В этот момент где-то глубоко внутри архива что-то тихо щёлкнуло.

Не громко.

Будто сработало старое реле.

Михаил Андреевич резко поднял голову.

— Дмитрий Сергеевич…

Орлов сразу понял.

— Кто?

— Не знаю.

Но… старый коммутатор включился.

В помещении наступила тишина.

Такая глубокая, что Артём услышал собственное дыхание.

И где-то очень далеко… едва различимый… одиночный телефонный звонок.

Не электронный.

Не современный.

Тяжёлый.

Металлический.

Так звонили аппараты сорок или пятьдесят лет назад.

Дзынь.

…

Дзынь.

Михаил Андреевич медленно прошептал:

— Нет…

Только не сегодня…

А Орлов впервые за всё время потерял самообладание.

— Закрывайте архив. Немедленно!

Голос Орлова прозвучал резко.

Без привычного спокойствия.

Михаил Андреевич уже поворачивал тяжёлый ключ в замке внутренней двери.

Металл скрипнул.

Но где-то в глубине помещения телефон продолжал звонить.

Дзынь…

Пауза.

Дзынь…

Звук был настолько слабым, что Артём не мог определить направление.

Будто он одновременно доносился со всех сторон.

— Это где? — спросил он.

Никто не ответил.

Марина уже стояла возле входной двери архива.

Она появилась так тихо, что Артём даже не заметил, когда именно вошла.

В руках у неё была тонкая синяя папка.

— Запись разговора, — сказала она Орлову.

Он не взял папку.

— Потом.

— Дмитрий Сергеевич…

— Потом.

Она поняла.

Не стала спорить.

Именно это поразило Артёма больше всего.

Все здесь беспрекословно выполняли указания Орлова.

Не из страха перед начальником.

Из доверия.

Или… из опыта.

Телефон снова зазвонил.

Теперь ближе.

Орлов медленно поднял руку.

— Никому не двигаться.

В архиве стало настолько тихо, что Артём услышал лёгкое жужжание ламп дневного света.

Потом… щёлк.

В дальнем ряду шкафов медленно загорелась зелёная лампочка.

Совсем маленькая.

Размером с ноготь.

— Что это? — прошептал Артём.

Михаил Андреевич побледнел.

— Не должно…

Она не должна работать.

— Почему?

— Потому что этот шкаф давно отключён.

Орлов уже шёл вперёд.

Спокойно.

Размеренно.

Не сводя глаз с зелёного огонька.

— Дмитрий Сергеевич! — тихо окликнула Марина.

Он остановился.

— Дальше нельзя одному.

— Знаю.

— Тогда…

Она не договорила.

Орлов повернулся к Артёму.

— Сейчас ты увидишь вещь, которую не должен обсуждать ни с кем за пределами этого здания.

— Хорошо.

— Даже если тебе покажется, что никто не поверит.

— Хорошо.

— Даже если тебе покажется, что всё происходящее можно объяснить.

— Хорошо.

Орлов кивнул.

— Именно поэтому ты идёшь со мной.

Шкаф оказался старым.

Тёмно-зелёным.

С облупившейся краской.

На металлической дверце висела табличка:

ИНЦИДЕНТ 03–33

Ни даты.

Ни фамилии.

Только номер.

Зелёная лампочка продолжала гореть.

Орлов осторожно коснулся дверцы.

Она была холодной.

Очень холодной.

Почти ледяной.

— Ключ.

Михаил Андреевич молча протянул связку.

Орлов перебрал несколько ключей.

Нашёл нужный.

Вставил в замок.

Не повернул.

— Артём.

— Да?

— Какое сейчас время?

Он посмотрел на часы.

— Одиннадцать сорок семь.

Орлов молча кивнул.

И только после этого повернул ключ.

Замок открылся почти бесшумно.

Дверца медленно распахнулась.

Внутри не было ни папок.

Ни коробок.

Ни документов.

Только один предмет.

Старый дисковый телефон.

Чёрный.

Тяжёлый.

С потёртой трубкой.

Он стоял на деревянной полке, словно музейный экспонат.

Телефон молчал.

— Это всё? — удивился Артём.

Орлов не ответил.

Он внимательно смотрел на аппарат.

Потом перевёл взгляд на Михаила Андреевича.

— Он звонил?

— Дважды.

— Кто-нибудь снимал трубку?

— Нет.

— Хорошо.

Орлов медленно выдохнул.

— Значит, ещё есть время.

Артём сделал шаг ближе.

Телефон выглядел совершенно обычным.

Он наклонился, чтобы рассмотреть заводскую табличку снизу.

— Не трогай!

Голос Марины прозвучал настолько резко, что он инстинктивно отдёрнул руку.

Она уже стояла рядом.

Дышала чуть чаще обычного.

— Никогда…

Не прикасайся к вещам, назначение которых тебе ещё не объяснили.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Потом Марина тихо добавила:

— Это не потому, что я хочу тебя напугать.

Это потому, что однажды один человек решил сначала потрогать… а потом спросить.

Артём медленно опустил руку.

— Что с ним стало?

Марина долго молчала.

Потом ответила:

— Мы не знаем.

Хуже было другое.

Его жена перестала помнить, что вообще была замужем.

В этот момент телефон… тихо щёлкнул.

Не зазвонил.

Не включился.

Просто внутри аппарата что-то сработало.

Все четверо одновременно посмотрели на него.

И только Артём заметил одну деталь.

Диск набора номера.

Который секунду назад стоял неподвижно.

Очень медленно… сдвинулся на одно деление.

Сам.

Настолько медленно, что можно было решить, будто показалось.

Артём ничего не сказал.

Он лишь достал свой блокнот.

Открыл новую страницу.

И написал:

Факт № 7.

В архиве боятся не телефона.

Они боятся того, что он однажды перестанет молчать.

Орлов закрыл дверцу шкафа.

Щелчок замка прозвучал неожиданно громко.

Зелёная лампочка погасла.

Все четверо молчали.

Никто не торопился уходить.

Будто существовало неписаное правило: после подобных случаев нельзя сразу возвращаться к обычной работе.

Первым нарушил тишину Михаил Андреевич.

— Восемь лет…

Орлов поднял на него глаза.

— Что?

— Он молчал восемь лет.

И вдруг снова…

Старик не закончил.

Орлов лишь коротко кивнул.

— Запишем как инцидент.

— Уже записал.

Михаил Андреевич поднял небольшой карманный блокнот.

Тонкий.

В чёрной кожаной обложке.

Исписанный почти полностью.

Артём сразу отметил одну странность.

Блокнот выглядел намного старше самого архивариуса.

Потрескавшаяся кожа.

Пожелтевшие страницы.

Стершиеся углы.

Так выглядели вещи, которыми пользовались десятилетиями.

— Вы ведёте записи вручную? — спросил он.

Старик улыбнулся.

— Всегда.

— Почему не в компьютере?

— Потому что компьютер может забыть.

Бумага — нет.

Орлов взглянул на Михаила Андреевича, но не стал ничего добавлять.

Они вышли из архива.

Дверь закрылась.

Замок повернулся дважды.

Старик машинально коснулся ладонью металлической поверхности двери.

Словно проверяя её температуру.

И только потом медленно ушёл к своему столу.

По дороге обратно Артём больше не выдержал.

— Дмитрий Сергеевич.

— Да?

— Вы сказали, что это моя первая аномалия.

— Сказал.

— Значит, будут и другие?

Орлов усмехнулся.

— Если бы я мог ответить на этот вопрос… меня бы здесь уже не было.

— Это не ответ.

— На хорошие вопросы редко существуют хорошие ответы.

Они продолжали идти.

Впереди уже виднелся операторский зал.

Шум голосов снова становился отчётливее.

Так странно.

За одной дверью существовал почти музей.

За другой — обычный современный офис.

И расстояние между ними составляло всего несколько шагов.

— Можно вопрос?

— Попробуй.

— Почему вы взяли меня?

Орлов не остановился.

— Потому что ты прошёл собеседование.

— Нет.

Не поэтому.

Орлов молчал.

— Вы знали обо мне ещё до встречи.

У вас была моя фотография.

Вы знали, что я следователь.

Марина будто ожидала моего появления.

Даже девушка на ресепшене…

Она испугалась не меня.

Она испугалась того, что увидела в компьютере.

Орлов тихо вздохнул.

— Хорошее расследование начинается не с ответов.

А с правильных вопросов.

— Значит, я прав?

— Значит… ты начал замечать.

Это разные вещи.

Вернувшись к своему столу, Артём обнаружил на клавиатуре белый конверт.

Без марки.

Без адреса.

Только его имя.

Артёму Власову.

— Это кто принёс? — спросил он.

Кирилл пожал плечами.

— Не видел.

Марина подняла взгляд.

— Минуту назад здесь ничего не было.

Артём осторожно взял конверт.

Плотная бумага.

Никаких опознавательных знаков.

Внутри лежал один лист.

Распечатка.

Чёрный текст на белом фоне.

Без подписи.

Без даты.

ДЕЛО № 417

Потерпевший: Власов Артём Сергеевич.

Статус: наблюдение продолжается.

Дата начала: 14 сентября 2023 года.

Артём почувствовал, как сердце пропустило удар.

Именно в этот день погиб его напарник Игорь.

Он перевернул лист.

На обороте была всего одна строка.

Ты начал расследование намного раньше, чем думаешь.

Несколько секунд он смотрел на бумагу, не моргая.

Потом достал телефон.

Открыл календарь.

Сегодняшняя дата.

Совпадала.

До дня.

Ровно три года с момента закрытия того самого уголовного дела.

— Артём?

Он не услышал Марину.

Перед глазами стоял только один вопрос.

Откуда в «Омеге» знают дату, которую он никогда и никому здесь не называл?

Он медленно сложил лист пополам.

Убрал его в свой блокнот.

И впервые за всё время поймал себя на мысли, которую раньше счёл бы безумием.

Может быть…работу в «Омеге» нашёл не он.

Может быть… «Омега» нашла его.

Артём дождался конца смены.

Весь оставшийся день он отвечал односложно.

Слушал.

Запоминал.

Наблюдал.

Но мысли постоянно возвращались к белому конверту.

Он лежал во внутреннем кармане пиджака.

Тяжёлый.

Хотя весил не больше обычного листа бумаги.

Несколько раз Артём ловил на себе взгляд Марины.

Она будто хотела что-то сказать.

Но каждый раз передумывала.

В восемнадцать ноль семь операторский зал начал пустеть.

Кто-то убирал гарнитуру.

Кто-то выключал монитор.

Кирилл, проходя мимо Артёма, хлопнул его по плечу.

— Не вздумай сегодня думать о работе.

— Почему?

— Потому что тогда завтра придётся думать ещё и о том, почему ты думал о работе.

— Всегда так разговариваешь?

— Обычно ещё страннее.

Кирилл улыбнулся.

Настоящей, живой улыбкой.

— Увидимся утром.

Он ушёл, насвистывая какую-то мелодию.

Артём проводил его взглядом.

— Хороший парень, — сказал он.

— Очень, — тихо ответила Марина.

— Только не привыкни к тому, что все будут рядом.

Эта фраза прозвучала почти шёпотом.

Будто Марина сказала её самой себе.

Когда в зале остались только они вдвоём, Марина закрыла свой блокнот.

Аккуратно положила карандаш внутрь.

И неожиданно спросила:

— Ты ведь уже начал проверять нас?

Артём не стал делать вид, что не понял.

— Да.

— Что успел выяснить?

— Пока немного.

Она слабо улыбнулась.

— Тогда расскажи.

Артём посмотрел на неё несколько секунд.

Потом спокойно заговорил.

— Во-первых… в компании слишком много бумажных документов.

Для современной организации это нелогично.

Во-вторых… каждый сотрудник носит блокнот.

Причём пишет в него чаще, чем в электронную систему.

В-третьих… вы все регулярно смотрите на настенные часы.

Не на компьютеры.

И не на телефоны.

Марина внимательно слушала.

Не перебивая.

— В-четвёртых… ты никогда не оставляешь недопитый кофе.

Она удивлённо подняла глаза.

— Ты заметил?

— Конечно.

Это привычка.

Причём очень старая.

Возникает только после сильного события.

Обычно человек начинает так делать после потери кого-то близкого.

Марина долго молчала.

— Продолжай.

— В-пятых…

Орлов доверяет тебе больше, чем любому другому сотруднику.

Но при этом никогда не объясняет тебе причин своих решений.

Значит… ты доверяешь ему не потому, что он начальник.

А потому что однажды он оказался прав тогда, когда ты ошиблась.

Марина медленно выдохнула.

— Следователь.

— Бывший.

— Нет.

Такими бывшими не становятся.

Она подошла к окну.

За стеклом уже темнело.

Вечерний дождь превратил город в бесконечную цепочку размытых огней.

— Теперь моя очередь.

Артём повернулся к ней.

— Ты всё ещё уверен, что это расследование?

— Да.

— Тогда ответь.

Почему ты не выбросил письмо об увольнении?

Он замер.

Марина не могла знать про конверт, лежавший у него дома.

Он никому не говорил.

Никогда.

Она продолжила спокойно смотреть в окно.

— Почему ты до сих пор носишь часы, которые остановились три года назад?

Сердце Артёма сжалось.

Он машинально посмотрел на запястье.

Старые механические часы действительно показывали одно и то же время.

Десять часов семнадцать минут.

Они остановились в день гибели Игоря.

Он давно собирался их починить.

Но так и не сделал.

— Откуда ты…

Марина медленно повернулась.

В её глазах не было страха.

Только усталость.

Очень глубокая.

— Потому что, Артём… я тоже однажды пришла сюда, думая, что расследую чужую историю.

Она сделала шаг ближе.

— А потом поняла, что всё это время расследовала собственную.

В этот момент погас свет.

Не во всём здании.

Только в их секторе.

Мониторы продолжали работать.

Аварийное освещение не включилось.

Темнота длилась всего две секунды.

Потом лампы снова загорелись.

Марина резко посмотрела на настенные часы.

18:13.

Она медленно побледнела.

— Нет…

— Что?

Она не ответила.

Только быстро подошла к своему столу.

Открыла верхний ящик.

Достала старый кнопочный телефон.

Тот самый, о котором Артём ещё ничего не знал.

Телефон был выключен.

Марина смотрела на чёрный экран несколько долгих секунд.

И словно боялась нажать кнопку включения.

— Марина… — Она подняла голову.

— Сейчас…что-нибудь слышал?

Артём прислушался.

Тишина.

Гул вентиляции.

Далёкие шаги уборщицы.

И…

Очень тихо.

Почти на границе слуха.

Где-то в пустом операторском зале.

Раздался короткий звук входящего вызова.

Не современный сигнал.

А один-единственный металлический звонок.

Дзынь.

Марина закрыла глаза.

— Значит…он уже внутри.

Марина не двигалась.

Её взгляд был прикован к старому кнопочному телефону.

Казалось, она ждала, что экран загорится сам.

Он оставался чёрным.

Но это почему-то не успокаивало.

Артём сделал шаг ближе.

— Кто… внутри?

Она медленно подняла на него глаза.

— Не кто.

— Тогда что?

— Не сейчас.

Голос её оставался спокойным, но правая рука едва заметно дрожала.

Марина быстро спрятала телефон обратно в ящик.

Заперла его на маленький ключ.

Ключ положила в карман.

И только после этого глубоко вдохнула.

— Идём.

— Куда?

— К Орлову.

Коридоры «Омеги» вечером выглядели иначе.

Большинство кабинетов уже опустело.

Свет горел лишь в нескольких окнах.

Уборщица медленно протирала пол.

Двое инженеров что-то обсуждали возле серверной.

Если бы не напряжённое лицо Марины, Артём решил бы, что рабочий день закончился совершенно обычно.

Когда они подошли к кабинету Орлова, дверь уже была открыта.

Будто он ждал их.

Дмитрий Сергеевич стоял у окна.

Пиджак висел на спинке кресла.

На столе лежали несколько раскрытых папок.

И тот самый белый конверт, который получил Артём.

— Проходите.

Он не обернулся.

Марина закрыла дверь.

— Дмитрий Сергеевич…

Он поднял ладонь.

— Сначала вопрос.

Она замолчала.

— Звонок слышали оба?

— Да.

— Источник?

— Не определили.

— Телефон?

— Нет.

— Старый коммутатор?

— Нет.

Орлов наконец повернулся.

Посмотрел сначала на Марину.

Потом на Артёма.

— Значит, он начинает искать новый путь.

Эти слова прозвучали так буднично, словно речь шла о неисправном кабеле.

Но Марина побледнела ещё сильнее.

— Мы думали, после две тысячи шестнадцатого…

— Я тоже так думал.

Орлов устало снял очки.

Потёр переносицу.

— Ошиблись.

Артём больше не собирался молчать.

— Дмитрий Сергеевич.

— Да.

— Либо вы прямо сейчас начинаете говорить со мной честно… либо я увольняюсь.

В кабинете повисла тишина.

Марина резко посмотрела на него.

Но Орлов неожиданно улыбнулся.

Не насмешливо.

С уважением.

— Вот теперь я начинаю узнавать следователя.

Он сел за стол.

Медленно сложил руки перед собой.

— Хорошо.

Я отвечу.

Но только на три вопроса.

— Почему три?

— Потому что после четвёртого тебе станет слишком интересно.

— Договорились.

Артём сел напротив.

Достал блокнот.

Открыл чистую страницу.

Вверху написал:

Разговор с Орловым.

— Первый вопрос.

Что такое «Омега»?

Орлов молчал почти полминуты.

— Официально?

— Нет.

— Тогда…

«Омега» — это место, где собирают события, которые не смогли объяснить другие.

— Какие события?

— Любые.

Исчезновения.

Невозможные звонки.

Ошибки памяти.

Совпадения, которые перестали быть совпадениями.

Артём быстро записывал.

— Второй вопрос.

Почему именно колл-центр?

Орлов чуть наклонился вперёд.

— Потому что связь — первое место, где появляются аномалии.

Не только телефонная.

Любая.

Радио.

Интернет.

Спутниковые каналы.

Когда происходит что-то действительно необычное… оно почти всегда сначала оставляет след в системе связи.

Артём перестал писать.

Это звучало странно.

Но… не выглядело невозможным.

— И третий вопрос.

Почему выбрали меня?

Орлов долго смотрел ему в глаза.

Потом медленно открыл верхний ящик стола.

Достал тонкую серую папку.

Положил перед Артёмом.

На обложке было написано:

Кандидат № 33

— Потому что… мы тебя не выбирали.

Артём нахмурился.

— Тогда что это?

Орлов медленно подтолкнул папку к нему.

— Открой.

Внутри лежал всего один документ.

Пожелтевший.

Отпечатанный на пишущей машинке.

Дата в верхнем углу заставила Артёма замереть.

12 октября 1997 года.

За четыре года до его рождения.

Внизу страницы была короткая строка.

При появлении кандидата № 33 немедленно принять в Отдел. Подготовку начать заранее.

Подписи не было.

Печати тоже.

Только номер.

33.

Артём медленно поднял взгляд.

— Это невозможно.

— Согласен.

— Кто это написал?

Орлов покачал головой.

— Если бы я знал… мне было бы гораздо спокойнее жить.

В кабинете снова воцарилась тишина.

За окном продолжал идти дождь.