Вне расчёта. Нулевая вероятность

РАСХОЖДЕНИЕ: 6 → 13

Немногим больше трети.

Не победа. Только маршрут к ней.

Время вернулось.

— Бор, к мосту! Держи его перед первой секцией! Птах — правый нижний сустав! Лисса, только раненый! Арина, соберите новичков в две связки!

— Почему мост? — крикнул Бор.

— Потому что он дорогой!

— Убедил!

Оплот ударил щитом по морде Железоглота и отступил к арке. Конструкт пошёл за ним. Новички метнулись в разные стороны.

Арина подняла руку.

— Стоять!

Одно слово ударило сильнее боевого навыка. Над каждым новичком вспыхнула золотая рамка.

КОМАНДНОЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО

Цель: эвакуировать раненого через мост.

Награда: доля подтверждённого вклада.

Штраф за нарушение: потеря награды.

Не контроль разума. Просто понятная цель, высказанная человеком, которому поверили.

Двое подхватили раненого. Девушка с киркой встала впереди. Низкоуровневый лекарь отдал Лиссе зелёный кристалл, и её нить снова стала яркой.

Железоглот ударил хвостами.

Бор принял первый на щит. Второй прошёл сверху. Птах прыгнул, вонзил оба клинка в сустав и повис на них всем весом.

Тег «разрыв» вспыхнул над пластинами.

— Сейчас! — крикнул я девушке.

Она не знала, что именно делать, но ударила киркой туда же.

Урон был смешным. Зато появился второй тег — «удар».

Цепочка дала три процента.

Железоглот подогнул лапу. Бор отступил ещё на два шага. Передние пластины конструкта оказались над мостом.

Нагрузка подскочила до шестидесяти восьми процентов.

— Не толпиться! По двое! — Арина направляла новичков.

Раненого понесли через мост. Металл прогнулся. Нагрузка — семьдесят четыре.

Лисса шла рядом и удерживала лечение.

— Ещё шесть секунд! — крикнула она.

Железоглот рванулся за ними.

Бор ударил щитом сбоку, разворачивая конструкт вдоль переплетения. Нагрузка — восемьдесят девять.

— Глеб! — рявкнул он. — Он сейчас уронит нас вместе с собой!

Я стоял у второй опоры и смотрел на скобу.

В первом пазу она снижала нагрузку. Во втором — повышала. Если выдернуть совсем, временная перемычка разомкнётся.

Но раньше, чем люди окажутся на берегу.

Лисса считала секунды.

— Три!

Первую пару новичков Арина вытолкнула на камень.

— Две!

Птах отпустил клинки и перекатился под хвостом. Бор продолжал удерживать голову Железоглота над центром.

— Одна!

Раненый пересёк последнюю секцию. Серый знак «ржавого разрыва» погас. Его здоровье прыгнуло с двух процентов до девятнадцати.

— Все! — крикнула Арина.

Я выдернул скобу.

Мост сложился не сразу.

Сначала погас синий свет. Потом две металлические полосы разошлись, как распущенная коса. Железоглот попытался отступить, но Бор ударил щитом снизу. Птах добавил разрыв по повреждённой лапе.

Конструкт потерял опору.

На миг завис над чёрной водой. Синие линии на его теле вспыхнули, перегружая контур.

Потом он упал.

Вода приняла его без всплеска. Только поверхность стала светлой, будто под ней открыли огромное холодное око.

Полоска здоровья Железоглота исчезла.

Мост рухнул следом.

На нашей стороне остались Бор и Птах.

— Я знал, что план дешёвый, — сказал Птах. — Но не думал, что он включает отмену дороги.

С другого берега Арина подошла к обрыву.

— Никто не погиб?

Лисса проверила метки.

— Все живы.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга через чёрную воду.

Тридцать семь целых тридцать пять сотых процента.

Система не обещала успех. Мы сделали остальное сами.

Девушка с киркой опустилась рядом с раненым. Её звали Сая. Лекаря — Мих. Тот, кого они несли, оказался её младшим братом Олли. Они пришли в Нижнюю Соль за кристаллами для оплаты гильдейского допуска и купили маршрут, потому что печать Казначеев обещала проверенную безопасность.

— Мы видели отметку о мосте, — сказала Сая. — Там было написано «временный, нагрузка до пяти человек».

— Вчера так и было, — ответил я.

— Тогда почему тварь изменилась?

Я посмотрел на свет под водой. Контур восстановил Железоглота из того же ресурса, которым мы открыли скрытый зал. Наш успех изменил локацию. Казначеи продали старую безопасность как новую.

— Потому что мы запустили механизм и не успели проверить последствия.

— Значит, это ваша ошибка?

Бор повернулся ко мне. Птах перестал искать, что можно снять с обломков. Арина молчала на другом берегу.

Я мог объяснить, что карту перепродали без разрешения. Что изменённый конструкт появился после восстановления. Что группа новичков сама вошла в опасную шахту. Всё было правдой и всё уменьшало мою долю вины.

— Частично, — сказал я. — Изменение началось после нашего действия. Мы не сообщили о нём, потому что не знали. Теперь сообщим.

— А мост?

— Восстановим, если он ещё нужен. Сначала закроем маршрут.

Сая посмотрела на брата. Его здоровье росло.

— Мы заплатили за вход почти всё.

— Сохраните договор. Потребуем возврат у продавца.

— Казначеи не возвращают.

— Тогда впервые попробуют.

Она не поблагодарила. И правильно. Спасение не отменяло вопроса, почему спасать пришлось.

Над залом развернулось окно награды.

СОБЫТИЕ: СПАСЕНИЕ ГРУППЫ НИЖНЕЙ СОЛИ

Сложность 1,4 | вклад 1,2 | награда 3 464 опыта

УРОВЕНЬ 18 | опыт 3 204 / 10 589

Свободные очки +4 | резерв 16

За уровнем пришёл навык.

ПОЛУЧЕН НАВЫК: МЕТКА СЛАБОГО УЗЛА I

Групповое окно: +8% по одному уязвимому узлу

Длительность: 6 секунд | перезарядка: 45 секунд

Я закрыл сообщение.

— Как вы переберётесь? — спросила Арина.

— Правый тоннель к подъёмнику, — ответил я. — Если карта не врёт.

— В последнее время это серьёзное условие.

Новички окружили её и Лиссу. Раненый уже сидел, держась за грудь. Девушка с киркой смотрела на меня через пропасть.

— Раданов! — крикнула она. — Мы запишем вашу долю!

— Сначала запишите, у кого купили маршрут!

— Печать была подлинная!

Я не сомневался.

Казначеи продали карту сразу после того, как предложили купить её у меня. Либо имели старую копию, либо получили запись из журнала группы. В любом случае теперь они могли объявить, что опасность возникла из-за моих изменений.

Победа уже превращалась в долг.

⁂

К вечеру запись боя посмотрели сто восемьдесят тысяч раз.

Оказалось, Арина активировала «Свидетельство» в момент появления Железоглота. Навык Глашатая фиксировал события без монтажных склеек и подтверждал договорные метки участников. Подделать такую запись было почти невозможно.

Комментаторы всё равно старались.

Одни решили, что я заранее знал об изменённом боссе и устроил спасение ради репутации. Другие объявили разрушение моста атакой на торговые маршруты Казначеев. Третьи требовали немедленно раскрыть мой закрытый боевой класс, которого у меня не было.

Самым популярным стал фрагмент, где я кричал Бору, что мост дорогой.

Его уже наложили на музыку.

Мы собрались в той же комнате нотариуса. Бор стоял у окна. Птах пытался продать ему пластину Железоглота. Лисса составляла счёт за лечение новичков, хотя половину ресурса дал их собственный кристалл.

Арина просматривала предложения.

— Пять кланов приглашают вас на собеседование, — сказала она. — Два хотят купить карту. Один требует компенсацию за разрушенный маршрут. Ещё один предлагает брак.

— В каком порядке вы это перечислили?

— По убыванию выгоды.

— Брак последний?

— Там плохой налоговый режим.

— Вы изучили предложение подробно.

— Профессиональный интерес.

— Конечно. Я тоже всегда проверяю брачные коэффициенты ради картографии.

— У вас нет подходящей характеристики, Раданов.

— Зато двенадцать свободных очков. Можно вложить в обаяние.

— Не рискуйте всем резервом сразу.

Перед нами открылось новое окно.

Оно отличалось от остальных. Белый фон, золотая рамка, знак парящей крепости в верхнем углу.

Первый круг.

Из света сложился высокий мужчина лет сорока. Тёмные волосы, светлый плащ без единого пятна, спокойное лицо человека, которому никогда не приходилось повышать голос, потому что рядом всегда находился тот, кто сделает это за него.

Константин Верес.

Его имя знали даже те, кто не следил за рейтингами. Глашатай Первого круга. Человек, превративший три клановые войны в одну торговую систему. В одних историях он спас Венец. В других — купил его дешевле, чем стоила армия.

— Господин Раданов, — сказал Верес. — Госпожа Велич. Поздравляю с достойной победой.

— Это был спасательный бой, — ответил Бор.

Верес посмотрел на него.

— Именно поэтому достойной.

Он знал, кому дать первое уважение.

Затем снова повернулся ко мне.

— Вы разрушили маршрут, но сохранили людей. Редкий выбор для Картографа.

— Плохая карта восстанавливается легче плохого человека.

— Согласен. Поэтому Первый круг готов восстановить мост, компенсировать штрафы вашей группы и предоставить вам редкую классовую ветвь.

Передо мной возник договор. Не предложение — почти готовая жизнь.

Место в экспедиционном корпусе. Снаряжение. Наставник. Закрытие долгов. Право на карту Нижней Соли за Первым кругом. Обязательство передавать сведения обо всех изменениях локации.

— Ваша специализация недооценена, — продолжил Верес. — Мир привык измерять пользу прямым уроном. Это ошибка. Порядок строится на тех, кто видит путь раньше остальных.

— А если путь ведёт не туда, куда нужно Первому кругу?

— Тогда мы обсуждаем цену изменения маршрута.

Он улыбнулся.

В отличие от Марека, Верес не пытался скрыть, что покупает не карту. Он покупал право решать, какие пути считать правильными.

— Нет, — сказал я.

— Вы ещё не прочитали условия.

— У меня сегодня хороший день для быстрых ответов.

Верес не обиделся.

— Тогда, возможно, дело в действующем договоре.

Окно сместилось к Арине.

— Госпожа Велич, Первый круг выкупит ваши права на совместную карту за шесть тысяч серебра. Все обязательства перед господином Радановым будут исполнены нами. Вы получите рекомендательное место в дипломатической службе Венца.

Шесть тысяч.

За отказ от партнёрства, которого мы так и не заключили.

Арина прочитала договор до конца. Не торопясь. Верес ждал. Птах перестал торговаться. Даже Бор отвернулся от окна.

— Нет, — сказала она.

— Могу узнать причину?

— Вы предлагаете мне продать право на чужие решения.

— Я предлагаю передать договор профессиональной организации.

— Теми же словами работорговцы называют смену владельца.

В комнате стало тихо.

Верес не изменился в лице.

— Сильное сравнение.

— Поэтому бесплатное.

— Вы отказываетесь от места в Венце ради Картографа семнадцатого уровня.

— Восемнадцатого, — сказал Птах. — У нас свежие данные.

Арина не посмотрела на него.

— Я отказываюсь от сделки, — сказала она. — Не приписывайте себе право определять, ради кого.

Белое окно погасло.

Перед исчезновением Верес задержал взгляд на мне.

— У любого маршрута есть владелец, господин Раданов. Если вы не выберете его сами, это сделает рынок.

Связь оборвалась.

Птах выдохнул.

— Шесть тысяч.

— Я слышала, — сказала Арина.

— Просто проверяю, не оглох ли от суммы.

Бор усмехнулся.

Я дождался, пока остальные занялись своими окнами, и подошёл к Арине.

— Почему отказались?

— Я уже ответила.

— Вересу. Не мне.

— Он покупал контроль.

— А вы не любите конкурентов?

Она медленно закрыла последнее предложение.

— Если хотите обесценить мой выбор, делайте это без моего участия.

— Я не…

— Сделали. Только что.

Арина направилась к двери.

— Партнёрство всё ещё предлагаете? — спросил я.

Она остановилась.

— Полный доступ к проверенным данным. Равное решение о продаже. Право остановить экспедицию, если вы снова увидите ветви и решите геройствовать молча.

— Последний пункт сформулируем точнее.

— Разумеется.

— Тогда предлагаю завтра.

— Сегодня вы уже трижды меняли вероятность. Сначала переживите последствия.

— Это забота или дополнительное условие?

— Не льстите себе. Пока только контроль качества.

Она ушла, но сделала это на полшага медленнее обычного. Возможно, ждала ответа. Возможно, у меня уже начались последствия.

Она вышла.

Служебный слой мигнул.

Я ожидал увидеть Расхождение. Вместо этого открылось публичное уведомление рынка.

КОНТРАКТ НАБЛЮДЕНИЯ № 7-441-К

ОБЪЕКТ: ГЛЕБ РАДАНОВ

50 серебра: подтверждённое местоположение

100 серебра: запись неизвестного навыка

Заказчик скрыт | срок бессрочный

На моё имя впервые назначили цену.

Проблема была не в том, что она оказалась низкой.

Проблема была в слове «бессрочно».

ГЛАВА 6. ЛЮДИ ВТОРОГО СПИСКА

К утру контракт наблюдения подорожал до ста двадцати серебра за моё местоположение.

Это было лестно. Накануне я стоил пятьдесят.

Менее лестно выглядели трое игроков у выхода из зала возвращения. Один торговал пирогами, не имея навыка повара. Второй двенадцать минут чинил одну пряжку на сапоге. Третья читала объявление вверх ногами. Все трое старались не смотреть на меня одновременно.

— Поклонники? — спросила Арина.

— Слишком дисциплинированные.

— Тогда поклонники Вереса.

Она взяла меня под локоть и повела не к центральной улице, а в проход между лавками. Золотая печать нашего вчерашнего договора отозвалась теплом. Со стороны жест мог показаться дружеским. На деле Арина закрывала моё запястье своим рукавом, чтобы наблюдатели не увидели, какое соглашение активно.

— Куда мы идём?

— Нанимать людей.

— У нас уже были люди.

— Бор вернулся в караванную охрану. Лисса подняла цену после записи боя. Птах согласен идти бесплатно, если получит исключительные права на шутки о разрушенном мосте.

— Значит, Птах стал самым дорогим.

— Я отказала всем троим.

Мы свернули под арку. За спиной продавец пирогов внезапно вспомнил, что торговля требует покупателей, и остался на площади.

— Вы отказали моей группе без меня?

— Срок их разового найма истёк. А вы вчера предложили партнёрство.

— Предложил обсудить партнёрство.

— Обсуждение началось.

Она передала мне тонкую пластинку. На ней светились четыре имени, перечёркнутые серыми рейтинговыми отметками.

Первой значилась Майя Орлова, алхимик-архитектор двадцать первого уровня. Ниже шли три закрытых рейда и пометка: «избыточная подготовка».

Вторым — Тариэль Войт, Связующий двадцатого. Репутация лечения высокая, боевой вклад низкий.

Третьим — Савва Берест, Оплот двадцать четвёртого. Рейтинг падал шесть сезонов подряд.

Четвёртой строки не было. Вместо имени стоял знак NPC и подпись: «Брат Дым. Архивист. Собственность отсутствует».

— Это худший список кандидатов, который я видел, — сказал я.

— Нет. Худший лежит у Казначеев. Там люди с долгами, которые уже нельзя продать.

— А этот?

— Второй.

Так у нас появилось название раньше, чем команда.

⁂

Майя ждала в мастерской на улице Медников.

Мастерская ей не принадлежала. Это выяснялось по каждой вещи: хозяин брал плату за верстак, жаровню, воду и право не выгонять арендатора до полудня. Майя занимала меньше места, чем её инструменты. Невысокая, с коротко собранными тёмными волосами и прозрачными защитными пластинами на глазах, она держала над чашей серебряную сетку.

Вода под ней была бурой. После первой капли реагента стала синей. После второй — прозрачной.

— Пить нельзя, — сказала Майя, не поднимая головы.

Я уже протянул руку к чаше.

— Я хотел понюхать.

— Нюхать тоже нельзя.

— Хороший фильтр.

— Фильтр хороший. Вода плохая.

На другой стороне стола сидел широкоплечий мужчина в простой кольчуге. Щит стоял рядом, прислонённый к стене. Не украшение, не рейтинговая модель — прямоугольная рабочая плита с заменёнными ремнями и тремя слоями ремонта.

Савва Берест.

— Вы опоздали на четыре минуты, — сказал он.

— За нами следили.

— Значит, нужно было выйти раньше.

Арина села напротив Майи.

— Господин Берест, вас приглашали как кандидата в защитники, а не как хранителя времени.

— Защитник начинается со времени. Если человек не пришёл к началу, потом он не успевает поднять щит.

— Если человек поднимает щит до разведки, — сказал я, — он закрывает обзор.

Савва посмотрел на меня. Не зло. Оценивающе, как на дверь, которую, возможно, придётся выбить.

— Командовать будете вы?

— Маршрутом — да.

— Боем?

— Тот, у кого есть точные данные.

— То есть вы.

— Если данные у Майи, командует Майя.

Она на секунду замерла над чашей.

Савва заметил это раньше меня.

— Майя не командует боем, — сказал он. — Она готовит решения.

— Состав реагента тоже определяешь ты? — спросила Майя.

— Нет.

— Тогда уже прогресс.

Она сняла защитные пластины. Серые глаза казались усталыми, но руки не дрожали.

— Почему мы? — спросила она у Арины. — После записи из Нижней Соли вы можете набрать ударников с рейтингом выше нашего в три раза.

— Ударники не замыкают контуры, — ответил я.

— А я замыкаю?

— Ваш фильтр использует три процесса. Конструкция удерживает сетку. Реагент разрывает примеси. Тепло запускает импульс. Система считает только последний нанесённый эффект, поэтому ваш рейтинг видит треть работы.

Майя медленно улыбнулась.

— Вторую треть.

— Что?

— Вы забыли стабилизацию раствора после реакции. Четыре процесса.

— Значит, рейтинг видит четверть.

— Теперь мне нравится ваш Картограф, — сказала она Арине.

— Он не мой.

— Это поправимо, — заметил Савва.

Арина даже не повернула голову.

— Господин Берест, ещё один комментарий о личных отношениях участников — и в договоре появится штраф.

— Понял.

— Хорошо, что не согласились. Штраф всё равно появится.

Дверь мастерской открылась, и вошёл худой мужчина в зелёном дорожном плаще. На поясе у него висели две медицинские сумки, а над головой — имя Тариэля Войта.

— Простите, — сказал он. — У северных ворот возвращался караван. Две травмы связности.

Савва посмотрел на меня так, будто опоздание Тариэля подтверждало его теорию о гибели мира.

— Вы лечили бесплатно? — спросила Арина.

— Нет. За обещание заплатить.

— Это почти то же самое.

— Нет. Бесплатно человек благодарит. За обещание он начинает избегать тебя на улицах. Социальная диагностика получается точнее.

Тариэль положил сумки на пол, увидел чашу Майи и отодвинул её подальше от края.

— Почему у вас закрыт боевой вклад? — спросил я.

— Не закрыт. Нулевой.

— Так не бывает у Связующего двадцатого уровня.

— Бывает, если лечить после боя. Система считает, что мёртвым уже ничего не угрожает.

В мастерской стало тихо.

Тариэль пожал плечами.

— Я возвращаю память после тяжёлых смертей. Это не наносит урона противнику и не повышает шанс победы в завершённом событии. Поэтому в рейтинге выглядит как хобби.

Четыре процесса Майи. Посмертное лечение Тариэля. Щит Саввы, который не превращал защиту в красивый урон.

Люди второго списка.

— Нам нужен практический тест, — сказал Савва. — Я не подпишу защиту группы после разговора за столом.

— Поблизости есть неисправный водосброс, — сказала Майя. — Хозяин мастерской обещал списать аренду тому, кто запустит его без замены сердечника.

— Почему до сих пор не запустили?

— Все пытаются заменить сердечник.

Я встал.

— Тогда место подходит.

⁂

Водосброс находился под рынком. Каменная труба проходила через два подвальных этажа и заканчивалась решёткой, за которой вращалось ржавое колесо.

На стене висело задание.

ГОРОДСКАЯ РАБОТА: ВОССТАНОВИТЬ СТОК № 19

РЕКОМЕНДУЕМЫЕ РОЛИ: КУЗНЕЦ / УДАРНИК

НАГРАДА: 180 СЕРЕБРА

— Вижу, почему никто не справился, — сказал я.

— Потому что мало платят? — уточнил Тариэль.

— Потому что рекомендуют ударить по тому, что заклинило под давлением.

Я коснулся решётки картографическим штырём. «Память маршрута» построила короткую схему: вход воды, колесо, два обводных канала. Один был забит. Второй система не показывала, хотя камень вокруг него оставался влажным.

— Савва, удержите колесо в текущем положении. Не сильнее.

— Если сорвётся, вода ударит сюда.

— Поэтому вы стоите перед нами.

— Уже лучше.

Он вставил край щита между зубьями. Над механизмом появился тег «удержание».

Майя смешала в колбе прозрачный раствор.

— Он разъест ржавчину за двадцать секунд. И пальцы за сорок.

— Надёжный запас.

— Чем ты это несла? — спросил Савва.

— В четвёртой сумке. Той самой, которую ты предлагал оставить.

Савва посмотрел на четыре сумки Майи, потом на свой единственный щит.

— Отзываю предложение.

— Поздно. Я его уже внесла в семейный архив ошибок.

Она ввела раствор в левый канал. Вспыхнул тег «разрыв».

Тариэль приложил ладонь к треснувшей опоре и пустил по ней зелёную нить. Система долго не могла решить, считается ли камень пациентом, но потом приняла «восстановление».

— Арина, нужен импульс на мой счёт, — сказал я.

— Сколько?

— Малый. Если дам неправильный, Савва узнает, умеет ли щит плавать.

— Умеет, — сказал Савва. — Я — хуже.

Я вставил штырь во второй, невидимый канал. «Аварийная перемычка» ещё не была оформленным навыком, но пальцы помнили две физические шины и обгоревший разъём. Соединил медной проволокой зуб колеса и влажную пластину.

Конструкция.

Арина коснулась проволоки двумя пальцами.

Импульс.

Пять меток вспыхнули вокруг одного механизма.

ЦЕПОЧКА РОЛЕЙ: 5

УДЕРЖАНИЕ / РАЗРЫВ / ВОССТАНОВЛЕНИЕ / КОНСТРУКЦИЯ / ИМПУЛЬС

СОВОКУПНЫЙ БОНУС: +12%

Колесо дёрнулось. Савва удержал его, не пытаясь пересилить. Раствор Майи снял ржавчину с левого канала. Зелёная нить Тариэля не дала опоре расколоться. Мой провод направил часть давления в обход. Арина дала второй, короткий импульс.

Из трубы вылетела пробка чёрной грязи.

Вода пошла.

Она ударила в колесо, прокрутила его один раз и ровно стекла под рынок. Савва убрал щит только после того, как я показал закрытую задвижку.

Задание погасло.

РАБОТА ЗАВЕРШЕНА

ПОДТВЕРЖДЁННЫЙ ВКЛАД:

САВВА — 24% | МАЙЯ — 23% | ТАРИЭЛЬ — 17%

ГЛЕБ — 21% | АРИНА — 15%

НАГРАДА ГРУППЫ: 180 СЕРЕБРА / 910 ОПЫТА

УРОВЕНЬ 18 | ОПЫТ: 4 114 / 10 589

Майя смотрела не на деньги.

— Семнадцать процентов за восстановление опоры, — сказала она. — Обычно ему дали бы два.

Тариэль провёл пальцем по строке, проверяя, не исчезнет ли.

— Один раз дали три, — сказал он. — Там была очень дорогая опора.

Савва повернулся ко мне.

— Вы знали, что система покажет вклад?

— Нет.

— Но рассчитывали на это.

— Я рассчитывал запустить воду.

— В бою такой ответ не годится.

— В бою я скажу, что знаю, чего не знаю и когда ошибся. Если вам нужен командир, который обещает правильный исход, ищите Вереса.

Щит Саввы медленно опустился на плечо.

— А если ваши данные противоречат тому, что вижу я?

— Говорите вслух. До приказа. После приказа выполняете или объявляете выход из группы.

— Даже если приказ плохой?

— Особенно тогда. Молчаливое неповиновение ломает план хуже ошибки.

Он посмотрел на Майю.

— Что думаешь?

— Думаю, ты уже решил и теперь хочешь, чтобы решение выглядело общим.

Савва нахмурился.

— Я спросил.

— После того как торговался о командовании двадцать минут.

Майя вытерла колбу и убрала её в чехол.

— Я согласна на три испытательных выхода. Отдельный счёт. Отдельное право отказаться. И моё решение по алхимии не требует подтверждения мужа.

Последнее слово она произнесла спокойно. Савва кивнул слишком быстро.

Внешне они оставались крепкой парой: одинаковые кольца договорной клятвы, привычные движения, щит Саввы всегда между Майей и опасностью. Только при каждом общем решении он становился между ней и ответом.

Арина раскрыла договор.

— Все условия внесены. Господин Войт?

— Мне нужны доступ к журналу повреждений и запрет скрывать симптомы после смерти.

— Посмотрите на Глеба, — сказала она. — Поймёте, почему этот пункт уже есть.