Код памяти

Эльза подошла ближе и замерла.

Женщина была молодой — лет двадцати двух, с короткой стрижкой, которая подчёркивала резкие черты её лица. Она была худой, с острыми плечами и твёрдым подбородком, и в глазах её горел холодный, цепкий огонь. Она сидела за столом, изучая документы, и время от времени делала пометки в блокноте. На стене за её спиной висела доска, покрытая фотографиями, схемами и красными нитями, которые соединяли их в единую сеть.

Эльза узнала это лицо. Она не помнила его, но чувствовала, как внутри неё что-то обрывается, как струна, натянутая до предела. Это была Лена. Её дочь. Дочь, которая не знала правды.

На доске за спиной Лены были приколоты фотографии. И одна из них — её собственное лицо. Чёрно-белое, с углов, с цифрой «01» в углу. Под фото была подпись: «Главный подозреваемый: Эльза Гарсия. Убийство судьи Мартинеса и похищение несовершеннолетней».

Эльза смотрела на своё лицо и чувствовала, как внутри неё закипает холодная ярость. Не на Лену. На того, кто написал эти слова. На того, кто вбил в голову ребёнка эту ложь.

Карлос подошёл к ней и встал рядом, глядя на экран.

— *Это она, — сказал он тихо. — Лена. Она не знает правды. Рамос воспитала её как оружие. Она считает, что ты убила её отца и похитила её. Каждый день она просыпается с мыслью о мести. Это всё, что у неё есть.

Эльза не отвела взгляда от экрана. Она видела, как Лена перелистывает страницы дела, как она хмурится, как она сжимает ручку, и чувствовала, как внутри неё разрывается сердце.

— *Она выглядит такой… одинокой, — прошептала она. — Как будто мир отвернулся от неё.

— *Так и есть, — сказал Карлос. — Рамос забрала её, когда ей было пять лет. Она растила её как солдата, как оружие против «Черной волны». Лена не знает, что такое любовь. Она знает только ненависть.

Эльза сжала кулаки. Внутри неё что-то надломилось, и она поняла, что больше не может ждать. Она должна увидеть свою дочь. Она должна сказать ей правду.

— *Я должна встретиться с ней, — сказала она.

Карлос повернулся к ней, и в его глазах появилась тревога.

— Ты с ума сошла? Она убьёт тебя. Даже не спросив.

— *Тогда это будет честно, — ответила Эльза. — Я украла её жизнь. Я не помню, почему я это сделала, но я украла. Теперь я должна вернуть ей выбор. Если она хочет убить меня — пусть. Но она узнает правду.

Она повернулась к выходу, но Карлос схватил её за руку.

— *Ты как всегда, — сказал он, и голос его дрогнул. — Спасаешь всех, кроме себя. Ты сделала это пятнадцать лет назад. Ты делаешь это сейчас. Но, Эльза, если ты погибнешь, кто спасет остальных?

Она посмотрела на него, и в глазах её горела та же сталь, что и в глазах Лены.

— Если я погибну, значит, так было суждено. Но я не могу больше прятаться. Я не могу больше врать. Даже если это будет стоить мне жизни.

Она высвободила руку и вышла из склада, оставляя Карлоса одного перед мониторами, на которых всё ещё была Лена.

Карлос догнал её уже у выхода. Он был бледным, но решительным.

— *Ты не пойдёшь одна, — сказал он. — Я не позволю. Я знаю этот участок. Я знаю, где она выходит на перекур. Там есть слепое пятно для камер. Если ты хочешь встретиться с ней, это единственный способ сделать это без свидетелей.

Эльза остановилась и повернулась к нему.

— Ты уверен?

— Да. И, Эльза… Он помедлил. — Лена не знает, что Рамос убила её отца. Я видел это. Мне было десять лет, и я прятался в шкафу. Я слышал выстрел. Я видел, как Рамос стреляла в судью Мартинеса. Лена стояла рядом и кричала. Рамос сказала ей, что это сделала ты.

Эльза смотрела на него, и в глазах её закипали слёзы.

— Почему ты не сказал ей раньше?

— *Потому что Рамос — монстр, — сказал Карлос. — Она контролирует всё. Если бы я заговорил, она бы убила меня. Или хуже — убила бы Лену. Я ждал тебя. Только ты можешь рассказать ей правду.

Он протянул ей ключи от своей машины.

— Возьми. Выезжай через задние ворота. Через десять минут будь у участка. Я приведу Лену к заднему выходу. Это единственный шанс.

Эльза взяла ключи и сжала их в руке.

— Спасибо, Карлос.

— *Ты спасла мою жизнь пятнадцать лет назад, — сказал он. — Теперь моя очередь.

Она стояла в тени старого дерева, глядя на заднюю дверь участка. Вокруг было тихо, только где-то вдалеке гудели машины, и ветер шевелил листву на асфальте. Она чувствовала, как сердце колотится в груди, и каждый удар отдавался в висках. В руках она сжимала парик и очки, которые всё ещё были на ней. Она хотела снять их, но не могла заставить себя сделать этот шаг.

Дверь открылась, и из неё вышла Лена.

Она была в полицейской форме, с сигаретой в руке, и выглядела уставшей. Она остановилась у стены, закурила и посмотрела на небо. В этом движении было что-то детское — как будто она всё ещё была той маленькой девочкой, которая искала ответы на вопросы, которые никто не хотел ей давать.

Эльза сделала глубокий вдох. Она сняла парик и очки, отбросила их в сторону и вышла из тени.

Лена замерла. Сигарета выпала из её рук, и она уставилась на Эльзу широко открытыми глазами. В них не было страха — только шок, переходящий в ярость. Её рука автоматически потянулась к кобуре, и она вытащила пистолет, наводя его на Эльзу.

Эльза подняла руки, показывая, что не собирается сопротивляться.

— *Я знаю, кто убил твоего отца, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это не я. Это Рамос. И я могу доказать это.

Лена смотрела на неё, и в глазах её горела ярость.

— Ты лжёшь. Ты убила моего отца. Ты похитила меня. Ты уничтожила мою жизнь.

— *Я не лгу, — сказала Эльза. — Я не помню, что я сделала. Моя память стёрта. Но я знаю, что я спасла тебя. Я спасла тебя от отца, который продавал детей. Я была твоей матерью, Лена. Я любила тебя.

Лена сжала пистолет так, что костяшки побелели. На мгновение Эльза увидела в её глазах сомнение — крошечную трещину в стене ненависти.

— *Если ты убьёшь меня, — сказала Эльза, — ты никогда не узнаешь правду. И ты всю жизнь будешь жить с ложью. Я не прошу тебя верить мне. Я прошу тебя выслушать меня.

Лена стояла неподвижно, глядя на неё. Время остановилось. Потом она подняла пистолет и выстрелила.

Пуля прошла в сантиметре от уха Эльзы и вонзилась в ствол дерева за её спиной.

Лена опустила оружие и посмотрела на Эльзу с ненавистью и отчаянием.

— *Садись в машину, — сказала она. — Если ты солгала, я лично закопаю тебя.

Эльза кивнула и направилась к машине, оставляя за спиной дыхание дочери, которая могла убить её в любой момент.

Она села за руль, и Лена заняла место рядом, закрыв дверь.

— *Веди, — сказала Лена. — На маяк. Если ты хочешь что-то мне сказать, скажи там.

Они ехали в тишине, и тишина эта была тяжёлой, как свинец. Эльза смотрела на дорогу, которая вилась вдоль берега, и чувствовала на себе взгляд Лены. Она знала, что девушка не верит ей. Но она также знала, что внутри Лены, где-то глубоко, теплится маленькая искра сомнения.

— *Я не знаю, что сказать тебе, — начала Эльза, нарушая тишину. — Я не помню ни тебя, ни твоего отца. Я не помню, почему я сделала то, что сделала. Но я знаю, что я любила тебя. Я чувствую это. Каждую секунду, когда я вижу твоё лицо.

Лена не ответила. Она смотрела в окно, и лицо её было непроницаемым.

Эльза продолжала:

— Тереза была нейробиологом. Она оставила мне дневник. Она писала, что я украла тебя, чтобы защитить тебя от отца. Что он продавал детей. Что Рамос убила его, чтобы замять дело.

Лена повернулась к ней, и в глазах её зажглась ярость.

— Рамос — мой наставник. Она вырастила меня. Она защищала меня.

— *Она растила тебя как оружие, — сказала Эльза. — Она хотела, чтобы ты ненавидела меня. Чтобы ты никогда не искала правду.

Лена сжала кулаки, но ничего не сказала.

Они выехали на дорогу, которая вела к маяку. Впереди, на скале, уже виднелся его силуэт — белый, облупленный, с выбитыми окнами. Там, где всё началось. И где, возможно, всё должно было закончиться.

Эльза остановила машину у подножия скалы и повернулась к Лене:

— Там есть тайник. Я спрятала там доказательства. Пойдём со мной. Я покажу тебе правду.

Лена смотрела на неё, и в глазах её боролись сомнения и ненависть. Потом она медленно кивнула и вышла из машины.

Эльза пошла вперёд, к маяку, и Лена следовала за ней, держа руку на кобуре.

Ветер дул с моря, и где-то вдалеке кричали чайки. Эльза поднялась по лестнице, чувствуя, как знакомый холод пробегает по спине. Она знала это место. Она была здесь раньше.

Она вошла внутрь и направилась к старому сундуку, который стоял в углу. Она открыла его и достала папку с документами.

— *Здесь всё, — сказала она, протягивая папку Лене. — Доказательства. Фотографии. Показания. Всё, что нужно, чтобы уничтожить Рамос и «Черную волну».

Лена взяла папку, но не открыла её. Она смотрела на Эльзу, и в глазах её была боль.

— *Почему ты не помнишь меня? — спросила она тихо. — Я помню тебя. Я помню, как ты пела мне колыбельные. Я помню, как ты держала меня за руку. Я помнила тебя все эти годы.

Эльза почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

— Я не знаю, Лена. Мне стерли память. Но я помню твой смех. Я помню, как ты строила замки из песка. Я помню, что любила тебя. И я всегда буду любить тебя.

Лена упала на колени и заплакала. Эльза опустилась рядом и обняла её, прижимая к себе, как ребёнка.

В этот момент внизу, у подножия маяка, заскрипели тормоза. Хлопнула дверца. И раздался голос — холодный, стальной:

— Лена! Я знаю, что ты здесь! Не верь ей! Она убила твоего отца! Она убьёт и тебя!

Рамос. Инспектор Рамос. Она нашла их.

Лена отстранилась, вытирая слёзы, и посмотрела на Эльзу с ужасом.

— Она здесь.

Эльза схватила её за руку и потянула к чёрному ходу:

— Беги. Спрячься. Я не дам ей убить тебя.

— *Нет, — сказала Лена. — Я не оставлю тебя.

Эльза сжала её руку:

— Ты должна. Ты — единственная, кто может остановить её. Ты должна передать эти документы в Интерпол. Ты должна рассказать правду.

Лена колебалась мгновение, но потом взяла папку и метнулась к выходу. Эльза осталась одна.

Внизу, на лестнице, уже слышались тяжёлые шаги. Рамос поднималась.

Эльза встала, выпрямилась и посмотрела на дверь. Она знала, что это — её последняя битва.

Она сделает всё, чтобы защитить Лену.

Даже если это будет стоить ей жизни.

ГЛАВА 6. ПРАВДА ИЛИ ЛОЖЬ

квартира на окраине Барселоны.

Квартира находилась на последнем этаже старого дома в районе, который давно потерял свою былую респектабельность. Стены были покрыты слоями краски, которая отслаивалась хлопьями, и пахло сыростью и старой мебелью. Но внутри, за обычной дверью, скрывался настоящий оперативный центр — мониторы, карты, папки с документами и стена, полностью закрытая фотографиями и схемами.

Лена провела Эльзу внутрь и закрыла дверь на три замка. Она двигалась быстро, уверенно, но в глазах её всё ещё стояла боль — смесь недоверия и сомнения, которая разрывала её изнутри. Она указала Эльзе на стул, сама села за стол и открыла старый металлический сейф, стоявший в углу.

Из сейфа она достала папку, пожелтевшую от времени, с потёртыми краями. Она бросила её на стол перед Эльзой.

— *Это медицинские записи, — сказала Лена, и голос её звучал ровно, без эмоций. — Я украла их из архива Рамос. Там есть кое-что, что я должна была увидеть. Но я не понимаю, что это значит.

Эльза открыла папку. Там были рентгеновские снимки, анализы крови, и какие-то отчёты на техническом языке, который она не могла полностью расшифровать. Но одно привлекло её внимание — на снимках головного мозга была видна маленькая тёмная точка, вживлённая в ткань. Чип.

Она подняла глаза на Лену.

— У тебя тоже есть чип.

Лена кивнула, и лицо её исказилось.

— Да. Рамос сказала, что это — медицинский имплант, который я получила после травмы. Но я никогда не была травмирована. Я не помню никакой травмы. Только её слова.

Эльза смотрела на снимки, и в голове её проносились обрывки видений. Операционная. Свет. Человек в белом халате. И крик — тот самый женский крик, который преследовал её с самого начала.

— *Это не просто медицинский имплант, — сказала она медленно. — Это блокировка. То же самое, что сделали со мной. Только у тебя — частичная. Она стёрла не всю память, а только ту часть, которая касалась меня. Которая касалась правды.

Лена сжала кулаки. Её челюсть была стиснута, и в глазах горел тот же ледяной огонь, который Эльза видела у неё на мониторах.

— Ты хочешь сказать, что Рамос,… что она стерла мне память? Зачем ей это?

— *Чтобы контролировать тебя, — сказала Эльза. — Чтобы ты стала её оружием. Чтобы ты никогда не искала правду.

Лена отвернулась к окну, и Эльза видела, как дрожат её плечи. Она хотела подойти, обнять её, утешить, но знала, что это будет ошибкой. Лена не была готова к этому.

— *Если это правда, — сказала Лена, не оборачиваясь, — то всё, что я знаю о своей жизни — ложь.

— *Да, — ответила Эльза. — Но мы можем это изменить. Мы можем найти правду.

22:45. Квартира Лены.

Эльза достала из рюкзака фотографию, которую нашла в ячейке. Она протянула её Лене, и та взяла её дрожащими пальцами.

На фото была она, маленькая, с тёмными кудряшками, сидящая на коленях у Эльзы. Они смеялись, глядя друг на друга, и на их лицах было столько счастья, что оно, казалось, могло осветить всю комнату. На обороте всё ещё была та же надпись: «Лена. Моя дочь. 2018 год».

Лена смотрела на фотографию, и на лице её появилась кривая улыбка — невесёлая, горькая.

— *Это фотошоп, — сказала она, но голос её дрогнул. — Я не помню этого. Я не помню твоего лица. Я не помню, чтобы ты держала меня на руках.

Эльза шагнула к ней и коснулась её руки:

— Потому что тебе стерли память. Так же как мне. Мы обе — эксперимент. Единственный способ всё вспомнить — найти лабораторию, где нас создавали.

Лена подняла на неё глаза, и в них горела ярость, смешанная с отчаянием.

— Ты говоришь, что мы — подопытные? Что нас сделали такими?

— Да. И единственный способ остановить это — найти лабораторию. Тереза говорила о ней. Там, на маяке, есть вход в подземный комплекс. Мы должны туда.

Лена сжала фотографию в руке, и на мгновение её лицо стало мягче, почти детским. Но оно быстро вернулось к обычной твёрдости.

— *Если я соглашусь, то на моих условиях, — сказала она. — Если после разблокировки окажется, что ты лгала, я убью тебя. Не из мести. Из долга.

Эльза посмотрела ей в глаза и кивнула:

— Я согласна.

Лена взяла нож, лежавший на столе, и порезала по своей ладони. Кровь выступила на коже, и она протянула руку Эльзе.

— *Клятва кровью, — сказала она. — Ты врёшь — я убиваю. Я вру — ты убиваешь. Никто из нас не останется с ложью.

Эльза взяла нож и повторила движение, чувствуя, как острая боль пронзает ладонь. Она сжала руку Лены в своей, и их кровь смешалась.

— *Я клянусь, — сказала она. — Правда или смерть.

Лена кивнула и отступила.

Внезапно телефон на столе завибрировал. Лена подошла и взяла его — на экране горело имя: «Карлос». Она нажала на ответ, и голос Карлоса, срывающийся и запыхавшийся, раздался в динамике:

— Лена! Рамос знает, что ты с Эльзой. Она вызвала «Чистильщиков». Через двадцать минут они будут у твоей квартиры. Бегите к маяку — там лаборатория, о которой говорила Тереза. Это единственный шанс!

Связь оборвалась. Лена посмотрела на Эльзу, и в глазах её застыл ужас.

— Они идут.

Она метнулась к столу, собирая документы, но Эльза схватила её за руку:

— Оставь это. Если они возьмут нас, документы им не помогут. Мы должны уходить.

Лена колебалась мгновение, но потом кивнула. Они выбежали в коридор, и в этот момент внизу, на лестнице, раздался звук шагов — тяжёлых, множественных.

— Они уже здесь, — прошептала Лена.

Она рванула к окну, распахнула его и выглянула наружу. Пожарная лестница вела вниз, к тёмному переулку.

— Вниз! Быстро!

Эльза не раздумывала. Она перекинула ногу через подоконник и начала спускаться. Лена последовала за ней, и они двигались вниз, перепрыгивая через ступеньки, слыша, как за их спиной с грохотом выбивают дверь.

И в тот момент, когда они достигли последнего лестничного пролёта, раздался взрыв.

Огненная волна выбила окна, и осколки стекла дождём посыпались вниз. Пламя вырвалось из квартиры, и стены дома содрогнулись. Эльза и Лена упали на землю, прикрывая головы руками, и чувствовали, как жар обжигает им спины.

Когда огонь стих, Лена поднялась, глядя на свою квартиру, которая горела ярким пламенем. Все документы, все доказательства, всё, что у неё было, превратилось в пепел.

Она повернулась к Эльзе, и в глазах её горела холодная ярость.

— *Теперь у нас ничего нет, — сказала она. — Только твоя голова и моя ненависть.

Эльза смотрела на неё, и чувствовала, как внутри закипает та же ярость. Она не знала, что будет дальше. Но она знала, что они должны идти вперёд.

— *Идём, — сказала она. — К маяку. Мы должны найти лабораторию.

Они побежали в темноту, оставляя позади пламя и людей, которые хотели их уничтожить.

Они бежали по тёмным улицам Барселоны, и каждый шаг отдавался болью в груди. Сзади не было погони — Чистильщики остались у горящего дома, уверенные, что они мертвы. Это давало им время, но немного.

Эльза смотрела на маяк, который виднелся вдали, и чувствовала, как внутри неё растёт холодная решимость. Она должна найти лабораторию. Должна вспомнить правду. Даже если это будет стоить ей жизни.

Лена бежала рядом, и в глазах её горела та же решимость.

Они были вместе. Враги или союзники — это покажет только время.

Но однажды они узнают правду.

ГЛАВА 7. ДОРОГА К МАЯКУ

Они бежали по тёмным переулкам, пока Лена не остановилась у старого «Ситроена», припаркованного в тупике. Она выбила стекло локтем, открыла дверь и за секунду замкнула провода зажигания. Двигатель взревел, и они рванули вперёд, оставляя горящий дом и Чистильщиков далеко позади.

Машина неслась по ночной трассе, и ветер врывался в разбитое окно, хлестая по лицам. Эльза сидела на пассажирском сиденье и смотрела на дорогу, которая убегала вперёд, как серая лента, исчезающая в темноте. Она чувствовала, как вибрация мотора проникает в кости, как каждая кочка отдаётся в позвоночнике. Но она не чувствовала боли. Только холодную, нарастающую решимость.

Лена вела машину, и её руки дрожали на руле. Эльза видела это — пальцы сжимали обод так сильно, что костяшки побелели, и даже в темноте было заметно, как они подрагивают. Она хотела что-то сказать, но не знала, что. Слова были бесполезны.

Вместо этого она закрыла глаза и попыталась вспомнить.

Сначала была только темнота. Потом — вспышка.

Она стояла на маяке. Ночь. Ветер. Кто-то держал её за руку — маленькая ладошка, тёплая и доверчивая. Она смотрела вниз, на море, и видела корабли, стоящие на рейде. Где-то вдалеке кричали чайки.

— *Мама, смотри, — сказал детский голос. — Корабли как огоньки.

Она повернула голову и увидела лицо — маленькое, с карими глазами и тёмными кудряшками. Лена. Она улыбалась, показывая пальцем вдаль, и в её улыбке было столько света, что у Эльзы перехватило дыхание.

Она протянула руку, чтобы коснуться её щеки, но видение исчезло. Вместо него пришло другое.

Операционная. Яркий свет. Она лежит на столе, и кто-то склоняется над ней. Маска. Белый халат. И голос, холодный и безразличный:

— Память заблокирована на восемьдесят семь процентов. Отключаем эмоциональный контур.

Она попыталась закричать, но рот был заклеен. Она чувствовала, как игла входит в вену, как холодный металл касается её виска. И снова — крик. Женский крик, разбивающий стекло.

Эльза открыла глаза, и по её лицу текли слёзы. Она не заметила, когда начала плакать. Она просто сидела, глядя на дорогу, и чувствовала, как боль разрывает грудь.

Лена покосилась на неё, и в глазах её мелькнула тревога.

— Ты в порядке?

— *Нет, — ответила Эльза. — Но это не важно. Мы должны добраться до маяка.

Лена ничего не сказала. Она просто прибавила газу, и машина понеслась в ночь.

Они остановились у старого кафе, которое выглядело заброшенным уже много лет. Вывеска почти стёрлась, а в окнах зияла тьма. Но Эльза заметила на стене телефон-автомат — старый, с диском, который мог ещё работать.

Она вышла из машины, и ноги её подкосились. Она оперлась о стену, чувствуя, как мир плывёт перед глазами. Лена выскочила следом и подхватила её под руку.

— *Ты не можешь идти дальше, — сказала она. — Ты на пределе.

— *Я должна позвонить, — ответила Эльза. — Номер Терезы. Он в моей голове. Я помню его из диктофона.

Она подошла к телефону, дрожащими пальцами набрала номер и прижала трубку к уху. Гудки были долгими, и каждый из них отдавался в висках. Она уже почти потеряла надежду, когда на том конце сняли трубку.

Женский голос — молодой, но уставший:

— Алло?

— *Я звоню по номеру Терезы, — сказала Эльза. — Кто это?

— Я — Клара. Её дочь. Я ждала твоего звонка.

Эльза сжала трубку так сильно, что костяшки побелели.

— *Тереза мертва, — сказала она. — Её убили. Маноло.

— *Я знаю, — голос Клары дрогнул. — Она оставила мне сообщение перед смертью. Она сказала, что ты позвонишь. И она сказала… не езди в маяк. Это ловушка. Рамос знает, что ты придешь туда.

Эльза закрыла глаза. Слова Клары пронзили её, как нож.

— Что мне делать?

— *Ты должна верить не всем, — сказала Клара. — Маноло — двойной агент. Он работал на Рамос, но предал и её, и тебя. Он хочет получить твой чип, чтобы продать его мафии. Он использует тебя, чтобы добраться до списка детей. Единственный, кому можно верить — это Хосе, рыбак. Он не тот, кем кажется. Он — бывший командир «Черной волны». Он знает правду.

Эльза почувствовала, как холод пробегает по спине. Хосе. Тот самый старик, который дал ей воду и куртку. Он сказал, что не задаёт вопросов. Он сказал, что хочет ей добра. Но он — бывший командир «Черной волны».

— Почему я должна верить тебе? — спросила она.

— *Потому что у меня нет причин лгать, — ответила Клара. — Моя мать умерла, защищая тебя. Я хочу, чтобы её смерть была не напрасной.

Где-то в трубке раздались помехи, и голос Клары затих.

— *Я должна идти, — сказала она. — Они нашли меня. Будь осторожна.

Связь оборвалась.

Эльза опустила трубку и посмотрела на Лену. Девушка стояла рядом, скрестив руки, и на лице её застыло выражение недоверия.

— Кто это был?

— Клара. Дочь Терезы. Она сказала, что маяк — ловушка. Что Маноло — двойной агент. Что Хосе — бывший командир «Черной волны». И что он — единственный, кому можно верить.