Ромка.. Не Роман на Буторина, 2

На следующий год летом 1985 года история повторилась. Я помню, как приближался этот ненавистный день отправления. Наверное, так приближается день казни. Я знаю, что мама читает эти строки, и у неё нестыковки: не может такого быть, ты напридумывал.

Так вот нет! Может и ещё как может. В отчаянии в день перед отправлением я решил не засыпать.

К сожалению, я был способен только на такой смешной протест. Уговаривать, капризничать, саботировать, сбежать, заболеть мне как то и в голову не приходило. Я был послушный и если говорили: Рома, так надо, - то возражений не возникало в принципе, и я страдал, но мирился со своей участью. Уснул я в день перед отъездом довольно быстро и бессонной та ночь точно не была.

Выйдя тем летним утром на улицу мама заметила девочку Сашу из дома на Куйбышева. Саша старше на год и в припрыжку двигалась к автобусам.– Рома, посмотри, Саша с радостью едет на Дачу! Не обнадеживает.. Я всхлипнул и молча поковылял за ручку в сторону ненавистных львовских автобусов.

Эту поездку я помню куда лучше, чем предыдущую, так как был уже постарше.Я провсхлипывал весь путь до Кадниково, ехали через Арамиль, Россельбана тогда ещё не было и в проекте. А потом нашу группу поселили в отдельный корпус. И снова – парами на обед, парами с обеда. Читают Агнию Барто. И снова парами, парами…Пару раз приезжали родители. Не вместе, а по отдельности. Тем летом у папы с мамой какие-то тёрки были. Помню, мне сообщили, что приехала мама и ждет меня на лавочке.Я бегу к ней, мчусь, а сам рыдаю. Понимаю, что, сколько бы мама не провела со мной времени, – всё равно уедет. Нет вот, чтобы порадоваться… Сентиментальная душонка. А через неделю приехал папа, привёз клубники из сада! Не очень люблю клубнику не с грядки, но ту баночку пол-литровую со спелыми ягодками помню как сейчас!

Были и такие детки-счастливчики к которым приезжали родители и… забирали их со смены домой. Андрюшу забрали, везёт же… Меня никто забирать особо не стремился, да я, честно говоря, опять же и не просил. А что так можно было?..

На лето 1986 года я уговорил маму не поехать на Дачу, а пожить с дедушкой в саду.И она, понимая видимо, что в сентябре меня ждёт новое потрясение – переход в другой садик, довольно охотно согласилась.

Так с Дачами было покончено! Считаю, что и без данного опыта справился бы как-то. Но как уж есть… Своих детей я ни за что в таком раннем возрасте никуда не отправлял. Но и Советского Союза уже ведь нет с такими его дачными особенностями ))))

Прошли годы. Столько раз мы проезжали мимо тех мест в Сысертском районе…и ведь торчит труба той качегарки с той самой Дачи, невольно взгляд в ту сторону, никаких эмоций – едем дальше.

Глава 5. Логопедия

Однажды я проснулся утром и вдруг понял, что моей жизни светит новое, особенное и не самое приятное будущее.

За окном было 1 сентября 1986 года, конечно же, это был понедельник. Мама стояла у зеркала и красилась, у неё была модная короткая причёска. Она спокойным голосом сообщила, что сейчас мы с ней пойдем в новый для меня 75 садик. На все мои возражения мама была кремень: вопрос не предполагал согласовательной опции.75 детский садик имел логопедическую специализацию и туда в подготовительную группу отправляли детей со всей округи у кого были проблемы с речью. Из нашего 381 тоже отправили не одного меня, а ещё и Петьку Алксеева и Серегу Павлова. А так же оказалось, что в нашей группе Димка Лосев из 4 подъезда нашего дома, с которым я уже по двору был знаком. Было всё равно почему-то страшно. И уже к концу недели я заболел ангиной.

Видимо, на нервной почве.

Не знаю, что конкретно с речью было у ребят, но я к моменту перехода, в свои 6 с хвостиком годков, не выговаривал 11 букв. Сложно сейчас представить, что за речь такая лилась из моих уст. Не помню я каких-то прямо гипер-серьёзных усилий со своей стороны, чтобы выровнять все эти дефекты. Какое-то количество раз меня, как и многих других ребят, вызывала к себе в кабинет логопед Нина Георгиевна и в индивидуальном порядке мне давала какие-то упражнения. Но факт был фактом – за год этого садика речь моя наладилась, проблемы были разве что с буквой Р, которая мне помешала в итоге поступить в 13 школу, хотя я через полгода уже сумел справиться и с ней и моторррчик заводил весьма рррычаще. Кого только мама не подняла на ноги, после той истории, надеясь зачислить меня в желаемую английскую школу, но не вышло. Картавость меня подвела.

Подготовительная группа в 75 садике была сборной солянкой детей и, анализируя сейчас, я понимаю, что это была некая сборная района по сильным талантливым деткам. И это был крайне полезный для меня опыт, потому что в 381 садике я настолько привык, что звезда – я, а тут оказалось что их вон сколько. И тебе нужно нарабатывать репутацию с нуля. Я в прошлом садике вроде бы лучше всех в группе рисовал, а тут случился мальчик Андрей, которого мало того, что считали в группе лучшим по рисованию, так он ещё и объективно офигенно рисовал. Рисовал лучше меня. В своей интересной эскизной манере из небрежных отрывистых линий, делал это быстро с внешней лёгкостью. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы все как минимум поняли, что не один Андрей тут у нас талант. Я сначала принялся нещадно копировать его стиль, но потом всё же понял, что мне, во-первых, это плохо даётся, а во-вторых, надо искать что-то своё. Конечно, свою художественную манеру я к своим 7 годам найти не успел, но рисовал я много и с удовольствием.

Вообще, довольно интересный был этот последний год перед школой. Очень полезный опыт разноплановой конкурентной борьбы после тепличных условий любимой воспитательницы Клавдии Александровны, чтобы окрепнуть морально. Но школа оказалась куда суровее, чем я предполагал. Но это уже отдельный разговор.

Глава 6. Сахар завезли

По мере моего взросления романтика советского времени начала 80-х плавно перешла сначала в немного тревожный конец десятилетия, а потом и в старт времени, которое принято называть суровым словом «90-е». Раньше меня родители отправляли за хлебом в магазин «Продукты» на Куйбышева, (который почему-то все называли Маяк, хотя такого названия на магазине не было написано) и в хлебной отдел было приятно зайти, там пахло хлебом и было разнообразие ассортимента - батоны по 16 и 16 копеек, белый за 20 и 28 копеек, черный круглый за 20, черный кирпичиком за 18, бублики по 5 копеек. Но вскоре всё это сменилось пустыми полками, постоянной перекройкой отделов магазина и вечными очередями. Рядом с Маяком был винный. Так там очереди, мне кажется, были даже ночью. Алкашня толпилась и тусила там одновременно.

Так вот однажды зимним днём я вернулся днём из школы, и в дверь постучала соседка: – Cахар в Маяк завезли! Дают по 1,5 кило в одни руки!Кто не понимает или подзабыл, как это «по 1,5 кило в одни руки», поясню: сахара привезли не шибко много, чтобы всем жаждущим досталось его в равной степени – отпускают одному покупателю не более полутора килограммов.

Я вдруг сообразил, что надо действовать. Вот он – настоящий вызов! – подумал я и выгреб из копилки несколько жухловатых рублей, которые словом «купюра» то назвать язык не поворачивается.

Я прикинул, что раз в мои одни руки дадут только 1,5 кг, то надо вооружиться ещё руками. Чьими? Конечно, митькиными! Вот брат и принесет семье реальную пользу! Я сходил до детского сада и забрал Митьку сразу после сон часа. Мы отправились прямиком в Маяк, заняли очередь, которая была внушительной, но двигалась при этом довольно быстро. Ещё бы! Сахар нужен стране! Как стране жить без сахара?! В определенный момент к нам подошла тётенька с авторучкой и, как и всем другим участникам очереди, записала трехзначное число - номер нашей очередности, прямо нам с Митькой на руки, прямо под варежки на резинке. Зачем? А чтобы очередь была честной. Чтобы, дойдя до кассы, мы бы показали наши руки и, было бы понятно, что мы действительно 194 и 195 по счёту граждане, желающие приобрести 1,5 кило сахара, которые честно отстояли очередь, а не примкнули к ней корыстным способом на подходе к кассе.

Простояв в очереди какое-то время, мы купили 3 килограмма вожделенного сахара. Понятно, что 3 кг на большую семью это ни о чем, а поэтому, вернувшись с сахаром домой, я переоделся в другую одежду, напялил на Митьку фуфайку с шапкой-ушанкой, натянул шапку ему до низа лба, выгреб снова копилку, написал записку маме, чтобы, вернувшись с работы, она тоже шла первым делом в Маяк (шутка ли – ещё одни руки!) и мы вновь отправились в магазин за добычей! Я проинструктировал брата, что чтобы нас не спалили на предмет того, что мы явились за сахаром второй раз, он должен быть не похожим на того Митьку, которого могли видеть здесь час назад. Тот прошлый Митька, конечно, был в обычной человечьей одежде, а этот в садовой фуфайке, но все равно проницательные граждане могли бы его узнать и не дать нам приобрести ещё 1,5 кг сахара. А потому мы решили, что Митька будет ещё и хмуриться. Потренировались на улице. Получается! Так точно не догадаются! Рассеянный брат, правда, забывал хмуриться всё время на протяжении часа и потому я вынужден был постоянно ему об этом напоминать. И Митька сопел, пыхтел и хмурился. Смешно так это у него выходило. Наконец, пришла недоуменная мама, и мы купили 4,5 кг сахара!

Вечером, рассказывая папе историю про наши с Митькой подвиги, мама так между делом усмехнулась, что сахара то у нас в коридоре вон мешок 50 кг стоит…Такое было время, конец 80-х. Сахар закупали где-то по блату впрок, не в очередях же за него биться …