Третья Сфера 2 "Рейдеры Плейстоцена"

Видар, всё это время наблюдавший за всем со стороны, выдавил из себя воздух и сказал:

— Как же тяжело с ними бывает...

Николаю эти объяснения стали надоедать. Сначала он подумал, что охотник хитрит. Но потом понял, что Амавоса тоже не совсем поняла, что он имеет в виду, и решил предложить второму охотнику кусочки тыквы в следующий раз. Тот попросил показать. Сначала он смотрел на них. Потом первый охотник, который уже стоял рядом, сказал:

« Хорошо.»

Тот попробовал и повторил:

« Хорошо.».

Что, впрочем, означало следующую сделку.

Видар был недоволен тем, что «примитивные дикари их снова обманули», но не стал дальше упорствовать. Ему тоже хотелось поскорее уйти домой.

С первым охотником всё прошло гладко. Он принёс много соляных камней, даже больше, чем они ожидали. Николай внимательно осмотрел их, поскрёб пальцем и попробовал на вкус. Это было именно то, что им было нужно. Они положили камни на волокушу. Взамен он передал охотнику небольшой свёрток с кусочками сушёной тыквы. Охотник взвесил его в руке, посмотрел на Николая и Амавосу, затем выразил жест согласия. Они разошлись без лишних слов. Охотники вернулись в сторону своего племени. А трое в оранжевых комбинезонах потянули волокушу обратно к дому.

Дорога, слава Богу, обошлась без происшествий.

Следующие несколько дней прошли спокойно, друзья были полностью заняты работой.

Сено потребовало больше времени, чем они сначала думали. Подходящей травы не оставалось вблизи и им с каждым разом приходилось ходить на большие расстояния. Каждый день они выходили срезать траву, раскладывали её сушиться и переносили под навесы. Они проверяли, чтобы она не отсыревала снизу и не намокала сверху.

К концу недели они закончили. Под простыми навесами лежало несколько больших куч сухого сена. Это не было огромным запасом, но для одного телёнка должно было хватить.

— Главное, что успели до холодов, — сказал Николай, оглядывая работу. — Если бы снег пришёл раньше, было бы намного сложнее.

Телёнок всё это время постепенно привыкал к ним. Но возникла другая проблема.

Однажды утром Николай остановился у входа и посмотрел на дурно пахнущую лепёшку.

— Вот об этом я как-то не подумал...

Видар подошёл ближе и посмотрел вниз.

— Уфф... какая вонь, но ничего в этом странного.

— Конечно, этого следовало ожидать... Но он же до этого делал это во время прогулок?

— Он растёт и много ест... Да и, наверное, просто расслабился и привык к этому месту.

Они переглянулись. Ничего странного в этом, конечно, не было, просто было очень неприятно. Строить для него отдельный сарай в то время, когда уже ночью были заморозки и вот-вот должен был выпасть снег им не хотелось....

— Надо присмотреться к нему и, может быть, поймём, в какой ситуации и когда он обычно это делает, — предположил Николай.

Они очистили пристройку и начали наблюдать за телёнком. Через несколько дней они уже поняли его привычки.

Телёнок чаще всего делал это после еды и после долгого лежания.

— Значит, просто нужно выпускать его вовремя, — сказал Николай.

Так появилась новая обязанность. Поскольку Амавоса находилась рядом, а телёнок жил в её части дома, именно ей чаще всего приходилось этим заниматься. Женщина-эректус начала воспринимать животное не как добычу или чужого детёныша, а как живое существо рядом с ними. Она общалась с ним своими жестами, приносила ему траву, сидела рядом, когда он отдыхал. Иногда она просто клала руку ему на шею и гладила его.

Телёнок уже не отходил от неё. Он мог сначала поднять голову, когда она подходила, но потом спокойно опускал её и позволял ей сидеть рядом.

Когда основные работы закончились, они занялись запасами. В холодном помещении под домом они пересчитали всё, что у них осталось.

У них было сорок тыкв, почти сто больших головок подсолнечника, небольшое количество семян льна и немного семян киноа, которое Видар пока считал только экспериментом.

— Не так мало для второго года, если вспомнить о том, сколько побегов мы потеряли, — сказал как-то он..

Николай взял одну тыкву и постучал по ней.

— По-моему, их много. Мы начали почти с ничего. Только представь, сколько мы можем получить на третий год?

Они подсчитали приблизительное количество семян подсолнечника.

Тысячи семян были собраны с этих растений.

— На следующий год понадобится намного больше места для посадок... Как думаешь?

— Да, но большей частью для тыкв и льна... Может быть, киноа тоже.

— Почему не подсолнечник?

— Его тоже посадим, но не так много. Он забирает много полезного из земли. Посадим его вокруг дома, вдоль каменной оградки. Ты, Николай, сам же хотел сделать вокруг красиво. С эстетической точки зрения, цветки подсолнечника красивые и добавят внешнего позитива нашему жилищу.

— Тебе виднее, — не стал возражать Николай.

Но потом улыбнулся и добавил.

— Вообще ты прав. Они могут стать украшением нашего двора следующим летом.

Когда разговор дошёл до льна, Николай объяснил Амавосе, что семена — это только часть растения:

— Из этого можно получить масло, если собрать много. А из стеблей — волокно.

Он показал на одежду.

— Нити. Ткань.

Амавоса долго смотрела на растение, будто пытаясь представить себе такую возможность. После чего повернулась и ткнула в их одежду.

«Это не животное. Это растение?» — задала она вопрос жестами.

«Да, только не из этого, а из другого. Такого у нас нет», — красиво приврал Николай.

Семена киноа пока решили просто собрать и оставить большую часть до следующей посадки.

— Теоретически, — говорил Видар, — если перемолоть их, можно сделать что-то вроде лепёшек.

Николай поднял брови и снова посмотрел на небольшой мешочек с семенами киноа.

— А сейчас?

Видар пожал плечами.

— У нас их мало. Надо отложить на следующий год.

Потом он улыбнулся и добавил:

— Но немного каши мы из них сделаем.

Такой расклад их устраивал.

-----

Холод наступил в конце октября. Ночи стали заметно длиннее, каждое утро земля покрывалась инеем.

Они ещё раз проверили и укрепили пристройку. Стены давали защиту от ветра. На полу лежал толстый слой сухой подстилки. Рядом были приготовлены небольшие запасы сена. Основные запасы держали снаружи, под укрытием сверху и снизу.

Телёнок к ним привык и даже немного подрос. На прогулку его по-прежнему выводили. Шерсть на нём уже отросла, и он достаточно спокойно чувствовал себя на холоде.

— Ему не нужно такое тёплое укрытие, как и нам, — задумчиво сказал Николай. — Как думаешь, Видар, сможем на следующий год построить для него отдельное стойло?

— Придётся, — после короткой паузы ответил его друг. — Он, конечно, приспособлен к холодам. Но отдельное стойло для него нужно будет построить ещё и потому, что он станет слишком большим и переломает нам тут всё.

— И это тоже, — согласился Николай.

Их жизнь изменилась в спокойную сторону. Они меньше выходили далеко от дома и больше времени проводили внутри. Вечерами они готовили еду, сушили остатки продуктов, перебирали семена и разговаривали.

Жареные семечки подсолнечника были отличной повседневной закуской. Они давали им недостающую энергию в течение дня. Николай и Видар стали снова ощущать нехватку умственной нагрузки и снова вернулись к языковым занятиям.

Амавоса стала часто улыбаться, произнося своё имя. Чувствовалось, что она была довольна тем, как они подготовились к зиме. Повседневные закуски — семечки и кусочки сушёной тыквы — также сильно поднимали ей настроение. Каждый раз она смотрела на друзей и подтверждала сладкий вкус тыквы привычным жестом:

«Хорошо»

Большую часть времени она проводила в своей части дома, рядом с телёнком, и там же обычно ночевала. Но иногда оставалась на ночь в той части дома, где спали Николай и Видар. Такое случалось после долгих посиделок и общения. Друзья рассказывали ей о вещах, о которых она не знала, и о своих планах. Она понемногу рассказывала о своём племени. К сожалению, она мало знала об истории своего племени. Живя в нём, она была поглощена повседневной работой.

В эти дни настроение у всех было если не хорошее, то очень оптимистичное. Этой зимой им не придётся голодать.

У них был дом, еда, огонь, телёнок. Будущее больше не висело над ними, как неизбежная угроза.

Глава 7

Среда, 18 января 2062 года, 16:30 (GET)

ΔT + 575 дней

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Наступил их второй день рождения в новом мире. Как и в прошлый раз, они решили отметить этот день, накрыв праздничный стол. Амавоса была удивлена щепетильностью и тщательной подготовкой, уборкой, мытьём. Переодеванием в одежду, которого она раньше не видела. Кое-как удалось ей объяснить, что таким образом они встречают новый год. Да, просто новый год. Это объяснение было более-менее понятно Амавосе, и она больше ничего не спрашивала. Ей тоже предложили сменить шкуры, и Николай дал ей для этого случая одну из своих футболок. На ощупь она была мягкой. Амавоса, благодаря более низкому росту и более скромной комплекции, в ней утонула. Но она ей понравилась. В доме была натоплена печь, было жарко, и одежда ей пришлась по вкусу.

На столе были вкусняшки. Соусы из молотых зерен, лука и соли. Мочёные ягоды. Свежевыловленная и запечённая форель. Мясо пойманного ранее в ловушку зайца. Солонина разных сортов. Овощные закрутки и даже тыквенные пирожки. Вместе с перекрученными семенами киноа получились вполне неплохие оладьи, зажаренные на мясном жире. И самым главным ко всему этому была выпивка! Ради этого они открыли одну из тех двух бутылок вина, что нашли после перемещения. Это была литровая бутылка полусладкого грузинского вина «Мильдиани Пиросмани» урожая 2058 года. Оба друга, в обычной жизни относившиеся негативно к алкоголю, смотрели на эту бутылку с плохо скрываемым предвкушением. Это было не просто вино, а кусочек их прежнего мира. Но оно было не единственным. Рядом с ним стояла другая бутылка. В ней была ягодная наливка, приготовленная Видаром. Её красиво перелили в пустую бутылку от коньяка с прошлого раза и закрыли деревянной пробкой.

Николай достал три пакетика чёрного чая. Глаза Видара расширились. Кофе у них было, но чай закончился. Николай припрятал свою часть.

— Это потом, после еды, — подмигнул ему Николай.

— Сколько у тебя пакетиков? — спросил Видар.

— Только эти.

— Что-то с трудом верится.

— Это правда.

Все трое смотрели на стол, и Николай вдруг сказал:

— Твои часы зарядились на два процента в последний раз, но мы их так и не задействовали. Может быть, мы их откроем?..

— Для чего?.. А... кажется, догадываюсь. Ты хочешь сделать селфи. Это убьёт эти два процента, и потом мы не сможем их зарядить до следующего лета.

— Да, наверное. Но такой момент... — выдохнул Николай.

Видар, недолго думая, махнул рукой, достал из своего шкафчика часы и протянул их Николаю.

— Ты прав. Жизнь — это не только вечная борьба. Хочется запечатлеть и приятные моменты.

Николай нажал на кнопку, и часы проснулись. Амавоса с непониманием уставилась на это. Видар сразу среагировал.

— Нашли. Сделано из того, чего у нас нет.

На часах оставался один процент. Николай быстро включил камеру и, привстав, постарался захватить всех троих в селфи. Видар неожиданно решил даже приобнять Амавосу, на что та удивилась не меньше, чем самому существованию непонятного ей гаджета.

«Улыбаться и смотреть сюда», — сказал Николай жестами.

Экран мигнул, и шикарное селфи с тремя людьми на фоне праздничного стола запечатлелось в памяти гаджета. Николай поспешил открыть и спроецировать фотографию за счёт остающегося заряда. Но его не хватило. Часы погасли.

— Ничего. Зарядим нормально — будем любоваться им, — подбодрил его Видар.

Они приступили к еде. Амавоса научилась пользоваться деревянными ложками и вилками. Она вместе с друзьями ела суп. Мясо они, не особо выкобениваясь, отрывали руками и клали себе на тарелки. Видар наслаждался. Он брал всего разного понемногу, смешивал в определённой последовательности. Николай, который сам просто ел всего понемногу, умилялся стараниям Видара в создании вкусовой гаммы. Амавоса смотрела на всё это серьёзно и пыталась повторять за Видаром все его манипуляции. Это выглядело забавно. Она смешивала всё, только в совсем неправильной пропорции, но съедала и даже повторяла за Видаром его выражение лица, то, как он закатывал глаза и подкручивал пальцами петли вокруг своей головы, которые символизировали симфонию вкуса.

В какой-то момент Николай засмеялся от всего этого и потом просто сказал Амавосе:

— Ешь как всегда.

Когда речь дошла до вина, налили и Амавосе. Находясь так долго с друзьями, она уже мало чему удивлялась и просто выпила свою долю так же быстро, как это сделал Николай. Видар же не торопился, смаковал маленькими глоточками, вертел бокал и смотрел, как вино переливается в свете от окна.

То, о чём друзья не подумали, — это то, что Амавосе, возможно, было совсем непривычно употреблять алкоголь. Она быстро развеселилась и стала позволять себе задавать друзьям вопросы о них. То, чего она себе раньше не позволяла. В том числе: кто вождь — Николай или Видар, чья она женщина, будет ли церемония. «Второй охотник — дурак. Старик в племени эректусов — дурак. Его сын — дурак. Мимбивика — ничего не делает». И так далее.

Она говорила уже покачиваясь, и друзья стали догадываться, что в её организме, скорее всего, плохо работают механизмы переработки алкоголя.

Николай дал ей кусок рыбы пожирнее и сказал съесть. Она это сделала. Потом потянулась сама за куском, чтобы положить Николаю, но потеряла равновесие и соскользнула со стула.

— Так, видимо, для неё стакан современного вина — это убойная доза, — сказал он Видару.

— Амавоса. Отдыхать. Здесь, — показал он на свою кровать. Она стояла рядом с местом её падения.

— Амавоса. Отдыхать. Ни-Ко-Ай, — сказала та и плюхнулась на его лежанку.

— Да уж... Мы тут опять просчитались. Не стало бы ей совсем плохо... — с беспокойством сказал Видар.

— Да, надеюсь, ничего... Она вроде бы уже замолчала и спит.

— Она проглотила полбрюха форели. Жирок должен помочь с алкоголем.

Амавоса медленно посапывала в привычной ей манере. Друзья надеялись, что всё обойдётся.

Когда она уже крепко спала, друзья ещё долго сидели за столом. Они допили современное вино, а после этого смаковали ягодную наливку.

— А это тоже ничего так... Сладкое вышло, — говорил Николай.

— А что я говорил? Не из-за алкоголя как такового, а из-за сладости и лёгкой кислинки, нам стоит продолжать этим заниматься.

Они смаковали напиток и разговаривали. В какой-то момент речь зашла о телёнке.

— Видел в последний раз, как мы цепляли к нему волокушу? — говорил довольный Видар. — Он протащил её всю прогулку и даже не пытался выпутаться! Если продолжать понемногу, через год сможет перевозить небольшие грузы.

— Да, видел из окна. Нам повезло с ним. У него покладиствый нрав.

— Только представь, когда он станет взрослым, то вполне сможет потянуть настоящую повозку!

— Хотелось бы... Но нам ещё предстоит придумать хорошие колёса. Да и дороги у нас тут... Сам видишь.

— Думаешь, не получится с тем колесом на подшипниках? Если наполнить шину опилками?

— Получится. Но это будет уже не та повозка для перевозки нас и больших грузов. Всё-таки лучше два больших деревянных колеса.

— А как же наш план с поддерживающими роликами?

— Тут, на неровных поверхностях, это так себе. Лучше два больших колеса и придумать что-нибудь, что будет выполнять функцию рессоры.

Некоторое время они обсуждали возможную конструкцию. Николай рисовал пальцем на столе ось, колёса и кузов. Пока всё это оставалось только планами.От конструкции телеги разговор плавно перешел на планирование самой экспедиции.

От конструкции телеги разговор плавно перешел на планирование самой экспедиции.

— Через год или два надо идти на юг, — сказал Николай. — Искать новые виды пшеницы, ячменя... Всё, что удастся найти.

— И место для будущего поселения, — добавил Видар. — Здесь мы много не вырастим. Долина слишком маленькая. Если когда-нибудь людей станет больше, нужны будут широкие равнины и большие поля.

Николай молча кивнул.

За окном уже давно стемнело. Печь приятно потрескивала, а в доме было тепло и спокойно. Этот день рождения получился именно таким, каким они оба хотели его запомнить.

После дня рождения жизнь снова вошла в привычный ритм. Амавоса пережила свой первый опыт с алкоголем и на следующий день возилась с неприятным сюрпризом от телёнка. За празднованием они это упустили.

День за днём они занимались одними и теми же делами. Заготавливали дрова, следили за огнём, чинили одежду, перебирали запасы, проверяли ловушки и время от времени спускались к реке за рыбой.

Однако уже к концу февраля друзья поняли, что осенью всё же ошиблись в своих расчётах. Первые месяцы зимы они позволяли себе есть немного больше, чем следовало. После нескольких лет постоянной нехватки пищи было трудно сразу привыкнуть к мысли, что теперь её нужно расходовать осторожнее.

Пришлось пересмотреть привычки. Они уменьшили порции. Но по сравнению с прошлым годом они всё же оставались большими, и недостатка в калориях они не испытывали. Мясо ели вечером, тыквы берегли. Даже жареные семечки подсолнечника, которыми они так любили перекусывать зимой, стали доставать реже.

Николай с Видаром сделали для себя вывод, что следующий урожай должен быть значительно больше.

Зато телёнок чувствовал себя превосходно. За зиму он заметно вырос, почти вдвое прибавив в весе. Его густая шерсть стала ещё длиннее, и холода он переносил без всяких трудностей. Почти каждый день они выводили его на прогулку, а Видар понемногу приучал его тянуть лёгкую волокушу. Телёнок не пытался избавиться от ремней и спокойно проходил с ней весь путь до дома.

— Ещё год, и будет настоящий помощник, — с удовлетворением говорил Видар.

Всё чаще они возвращались к разговору о том, что осенью придётся строить для него отдельное стойло.

Николай каждый раз произносил слово медленно:

— Стой-ло.

Видар иногда говорил по-шведски:

— Stall.

Амавоса внимательно слушала их обоих, потом улыбалась и уверенно произносила:

— Сай.

Друзья приняли её версию и сами стали называть будущее стойло «сай». Каждый раз после этого Амавоса довольно улыбалась, словно была уверена, что именно её слово оказалось самым правильным.

Дни становились длиннее. Снег начал оседать, а на солнечных склонах всё чаще показывалась прошлогодняя трава. Днём уже пахло весной, хотя по ночам морозы ещё крепко держались.

К началу апреля они всё чаще думали уже не о зиме, а о предстоящих работах. Нужно было готовить новые грядки, ремонтировать ограждения, проверять прошлогодние посадки и надеяться, что земля снова даст им хороший урожай. Никто из них тогда ещё не знал, что совсем скоро их планы окажутся не самой большой проблемой.

В начале апреля лёд на реке уже начал отходить от берегов. Днём солнце пригревало всё сильнее, и друзья решили, что пора снова чаще выходить дальше от дома.

Они собирались спуститься к реке втроём. Заодно хотели взять телёнка с собой. Для него это была бы хорошая тренировка — больше движения, новые запахи и постепенное привыкание к более дальним прогулкам. Видар уже проверял ремни на волокуше, когда заметил, что Амавоса не двигается. Она стояла возле дома и смотрела в сторону старого поселения своего племени.

Николай сначала не обратил на это внимания.

— Амавоса?

Она не ответила.

Через несколько секунд она подняла руку и показала на тонкий столб дыма вдали. Потом посмотрела на солнце, на небо и снова на дым. В её лице что-то изменилось.

— Что-то не так? — спросил Николай.

Амавоса покачала головой. Потом показала несколько жестов, которые они уже знали: время, ожидание, снова дым.

Она попыталась объяснить.

«Слишком много. Слишком рано.»

— Она говорит, что для этого времени слишком много дыма?

Николай посмотрел в сторону поселения.

Теперь он тоже заметил, что дым поднимался не одним тонким столбом, как обычно.

Его было больше.

— Может, что-то готовят?

Амавоса резко посмотрела на него и снова покачала головой.

"Сейчас. Нет. Костёр. Это не так."

Она была уверена. Друзья переглянулись и быстро приняли решение.

Телёнка они решили оставить дома. Если что-то случилось, лучше было сначала посмотреть самим. Амавоса схватилась за копьё, Николай и Видар посмотрели друг на друга и тоже взяли свои. Видар зачем-то даже схватил современный молоток. Все трое направились вниз к реке.

Они шли быстро, почти не разговаривая. Чем ближе они спускались, тем настороженнее становилась Амавоса. Дыма было много.

И вдруг они услышали крик.

Амавоса остановилась. Её лицо изменилось.

"Девочка... Это А-а", — сказала она.

Теперь Николай и Видар тоже услышали. Крик повторился. Они ускорили шаг.

Через несколько секунд до них донёсся ещё один звук.

— Амавосэ! — вырвалось из уст Амавосы.

Они выбежали из-за деревьев и увидели ужасающую картину. Молодая девушка Амавосэ лежала на земле, придавленная коленом нависшего над ней незнакомого эректус-мужчины. Одной рукой он держал её за волосы, другой рукой выкручивал руки. На её ногах была кровь.

Высоко на дереве кричала девочка А-а. К ней подбирался другой незнакомый эректус-мужчина. Он забрался уже высоко и был в нескольких метрах от неё.

Девочка, девушка — обе оказались здесь, преследуемые этими чужими людьми. И теперь эти люди что-то хотели с ними сделать...

Часть 2 Племя Яркого Пламени

Глава 1

Пятница, 4 апреля 2062 года, 10:30 (GET)

ΔT + 651 день

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Все трое замерли от неожиданности и шока от увиденного. В какой-то момент на лице Амавосы будто бы отразился страх, но потом оно начало меняться и стало багровым от прилива крови. Она среагировала первой.

— А-а... — тихо сказала она.

Девочка на дереве снова закричала. Незнакомый мужчина-эректус уже почти добрался до неё. Он цеплялся руками за ветки и медленно поднимался выше. Амавоса сняла копьё с плеча. Николай стоял рядом, но, ещё пребывая в оцепенении, даже не успел понять, что она собирается делать. Раздался короткий свист. Брошенное Амавосой копьё ударило в цель. Мужчина на дереве дёрнулся, потерял равновесие и рухнул вниз. Девочка снова закричала. Николай отошёл от оцепенения и дёрнул Видара:

— Мы должны что-то сделать... Он убьёт её...

В