Остров Мечты

— «...и экипажу следует пройти к спасательным средствам...»

Аминта Ханов привычно шёл вдоль коридора, не спеша, но с вниманием в глазах.

Голос из динамиков был для него просто фоновым шумом, ровным гулом, который он давно научился игнорировать. Его реальность была здесь, в проецируемых на сетчатку данных.

Корабль был для него не сталью и алюминием, а живым организмом из светящихся нитей маршрутов и пульсирующих точек жизни.

Тревога была уже второй за неделю, и, возможно, не последняя. Аминта привык — это протокол: пассажиры должны чётко усвоить алгоритм действий.

Люди вокруг двигались по-разному — кто-то с тревогой в глазах, кто-то лениво, будто это просто очередная формальность. Старик в халате упрямо спорил с медботом, а где-то вдалеке слышался детский визг — смесь страха и любопытства.

На запястье Аминты завибрировал браслет — лёгкий, еле заметный импульс.

В интерфейсе HUD-очков материализовалась чёткая трёхмерная карта: пульсирующие точки, разбитые по цветам — синие пассажиры, зелёные — экипаж, жёлтые — медботы.

Все в пределах нормы, кроме единственной отметки, настойчиво пульсирующей в секторе LС-7 с флагом «ПАССАЖИР ВНЕ МАРШРУТА».

— «... сохранять спокойствие...»

Аминта мысленно улыбнулся.

Хорошо, только один, — промелькнуло в голове.

«5519, 5531, 6222» — цифры мелькали на дисплеях очков дополненной реальности, что он надел, выполняя требования всё той же инструкции для команды СПД. В отличие от многих коллег, ему нравилось носить это устройство; он будто видел на экранах очков слой интерфейса, выстраивающий пульсирующую карту корабля. Ханов любил это ощущение — будто корабль дышит под его руками.

— Тессеракт! Доклад! Данные на отклонившегося от маршрута!

На HUD появилось имя и фото: «ЛЕОНАРД СИВЕРТ, ПРОФЕССОР ПРИКЛАДНОЙ ЛИНГВИСТИКИ, ПАССАЖИР 2 КЛАССА, КАЮТА, RC-05-04». Эта же информация прозвучала в костном наушнике, что был в дужке очков.

Вот же тебя занесло, профессор... Вместо четвёртой каюты на пятой палубе правого корпуса оказался в седьмом секторе левого... Может, в парикмахерскую пошёл?

— ... и переходах! Просим сохранять...

Вокруг движение не стихало: люди спешили по светящимся дорожкам, направляясь к спасательным капсулам, разноцветные указатели мягко пульсировали под ногами.

— Тессеракт! Приказ! Мед-дрон в сектор LС-7, — Аминта предпочёл общаться с нейросетью голосом.

Ответ снова пришёл по двум каналам — текст и голос в наушниках костной проводимости. Дублирование раздражало, но таковы правила — чтобы ни одна команда не потерялась.

— Тессеракт! Оповестить службу безопасности — пассажир нуждается в помощи. Сектор LС-7.

«ВЫПОЛНЕНО!» — пришёл ответ.

На дисплее зажглась жёлтая точка медицинского мини-дрона. И мигающий жёлтый пунктир к седьмому сектору.

Аминта ускорил шаг: до цели — только по трапу. Лифты во время тревоги отключались, поэтому двигаться можно было только пешком — безопасность превыше скорости.

На мостике он сразу снял очки — перед капитаном не принято, да и информация СПД вот она, дублируется на большом прозрачном дисплее. И выдохнул: новых красных отметок не появилось! Только отметка заблудившегося профессора.

— Пассажир Леонард Сиверт, каюта RC-05-04, находится вне маршрута, нынешняя локация — сектор LС-7. Мед-дрон отправлен, Патруль в пути, — бодро, как любил капитан Карриди, доложил Аминта.

Капитан одобрительно кивнул — взгляд его скользнул по пульсирующему потоку людей.

— Отличная работа, — сказал он, вздыхая. — Ещё не было ни одной тревоги, чтобы кто-то не заставил побегать за собой.

— «... Внимание! Внимание!»

— Вахтенный, отбой тревоги! — раздражённо бросил Карриди. — И выключите уже этого болтуна! Надоел уже!

***

Брюссель, штаб-квартира МОАЗ.

Кабинет Алессандро Вальери, председателя Совета директоров МОАЗ, был образцом технократической роскоши. За панорамным окном лежал серый Брюссель, внутри царил стерильный порядок.

Нейл Эриксон не сел. Он стоял напротив стола, на лице желание раздавить кровососущее насекомое.

— Кто поставил моей дочери недокументированный модуль? — Его вопрос прозвучал как ультиматум. — И как вы собираетесь его деактивировать?

Вальери, человек с лицом профессора и глазами бухгалтера, отложил планшет.

— Нейл, я понимаю ваше беспокойство, но давайте без обострений. Все процедуры проводились с вашего согласия...

— Не процедуры, — перебил Эриксон. — Защиту. «Цербер». Тот, кто её установил, превратил мою дочь в крепость, ключ от которой только у вас. Мне он нужен. Немедленно.

Вальери откинулся в кресле. Эриксон знал кодовое название. Это был уровень доступа, недоступный со стороны.

— МОАЗ вам не враг, — сказал Вальери. — Мы вкладывали в здоровье Патриции колоссальные ресурсы.

— Мои ресурсы! — в голосе Эриксона появился клёкот берсерка. — Если в течение сорока восьми часов я не получу ответ, я подниму свои медиа-активы и покажу миру, на что идут ваши бюджеты.

— Угрозы? — Вальери вздохнул. — МОАЗ держится на бюджетах государств. Вы хотите воевать с аппаратом, который поставил вашей «Norden Group» половину контрактов?

Эриксон не дрогнул.

— У вас двое суток. Или вы находите того, кто поставил модуль, или я начинаю войну. Я буду драться за ребёнка. Вы — за деньги. Исход предрешён.

— Вашей дочерью занимался Шон Кейси, — вздохнул Вальери. — Сейчас он пропал на Кавказе. Тот, кто мог бы о нём сообщить, едва не умер у нас на глазах.

Ресницы Эриксона чуть дрогнули. У него было имя.

— Вы хотите сказать, ключ от той дряни, что установили в мою девочку... утерян?

— Нет, что вы. Мы сегодня же свяжемся с нашим... представителем на Кавказе. Но нужно время...

— Девяносто шесть часов, Алессандро, — голос Эриксона был абсолютно плоским. — Не опоздайте.

Он вышел.

Вальери несколько минут сидел неподвижно. Затем нажал скрытую панель.

В кабинет вошли двое.

— Как Эриксон узнал кодовое название? У нас утечка. Найдите источник. Кто последний работал с девушкой? Кроме Кейси?

— Никто. Только Шон Кейси, — ответила женщина. — За неделю до его командировки на Кавказ он сообщил, что процесс стабилизирован, но прогресс вряд ли возможен. И что до нахождения метода лечения, объект законсервирован.

— Кейси... — Вальери поморщился. — Сколько проблем от этого выродка! Он наверняка закрыл девчонку, чтобы прибрать дочь миллиардера к своим рукам.

— Что прикажете?

— Выполнять ультиматум. Найти того, кто знает, как обойти «Цербер». И на этом всё. Все по местам, продолжаем работу.

Сотрудники вышли. Вальери подошёл к окну.

— Ошибаешься, Нейл, — тихо сказал он. — Война уже началась.

***

Россия, Москва.

Стекло и бетон. Бесконечные блики под безразличным московским небом. Кейси стоял посреди атриума торгового центра «Галерея», и его тошнило от фальшивой яркости. Воздух пропах ароматизаторами кофеен и кожей новых сумок.

Он чувствовал кожей лёгкое навязчивое жжение — призрачный шорох миллионов нанитов, некогда кипевших в хранилищах под землёй. Здесь был эпицентр. ФАЗМО. Фармацевтический Завод Москвы. Здесь создавались программы «Возвышения», здесь разливалась «Авиценна».

И они хотят убедить, что ничего не осталось?

Под ногами — холодный полированный гранит, отражавший бездумные улыбки покупателей. А ниже, под тоннами бесполезной породы, покоился прах его величия. Будущей империи, которую он мог бы построить.

Его пальцы сжались. Эта личина, снятая с Малькова, ему была отвратительна. И всё же он выбрал её. Каждое его действие в этом обличье станет для Малькова ядом. Стал призраком того, кого хотель уничтожить. Всё, что придется делать, чтобы найти «Авиценну» он будет делать с этим лицом. И убивать тоже, пусть у властей появятся вопросы к Малькову, Кейси будет рад этому.

Его взгляд скользил по лицам прохожих. Они были слепы. Ходили по тонкой корке, под которой пульсировала сила, способная превратить их в пыль или в богов.

Он медленно повернулся к эскалатору. Его цель была в Дагестане. Но прежде ему нужен был раб. Не «спящий», а тот, кого можно разбудить одним прикосновением. Тот, чья ненависть была бы столь же глубока. Он знал, где таких искать. Этот торговый центр был отличным охотничьим угодьем.

***

Система Белого карлика. Пятая планета.

Сознание вернулось к Чани внезапно, как щелчок. Он не открыл глаза — он включил их.

Перед ним проплывали расплывчатые пятна света. Он лежал на поверхности, которая была одновременно твёрдой и податливой, точно повторяя контуры спины. Живая плита, что дышала под ним.

Он попытался повернуть голову. Взгляд упал на соседа. Тело. Грубое, угловатое, обтянутое бледной, шелушащейся кожей. Существо лежало без движения, лишь мерный подъём грудной клетки выдавал жизнь.

Чани почувствовал отвращение. Худшая из всех биоплатформ, что он представлял.

Он скосил взгляд на себя. Такое же тело. Тяжёлое, неповоротливое.

Внезапно в голове, беззвучно и чётко, прозвучал Голос. Он был лишён тембра и эмоций — скрежет камня под прессом.

ВАШИ НОВЫЕ БИОНОСИТЕЛИ АДАПТИРОВАНЫ ДЛЯ АВТОНОМНОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ. ВАША ЗАДАЧА — ОБУЧИТЬ БИОЛОГИЧЕСКУЮ ОСНОВУ — ТУККУ — РАБОТЕ. ВЫ — СОЗНАНИЕ. ОНИ — ИНСТРУМЕНТ. ИНТЕГРИРУЙТЕ ИХ.

Голос смолк, и сознание захлестнули образы.

Он увидел корабль-семя, планировавший в атмосфере, словно лист. Он коснулся поверхности бесшумно, и его оболочка сцепилась с грунтом тысячами щупалец. Это было не развёртывание базы — прорастание чужеродного механизма в плоть планеты.

Он видел, как «ловцы» доставали из глубин океана испуганных разумных существ — аборигенов. Их вели в капсулы, где нанороботы ткали внутри них нейросеть, превращая в тукку: биологическую оболочку для таких, как он.

Картина исчезла.

Тишину разорвал хриплый голос справа. Его сосед, угловатый великан, поднялся на локте. Его новые глаза горели высокомерием и гневом.

— Бездари! — просипел он, с ненавистью оглядывая своё тело. — Какие неудобные тела они создали! На моей планете за такую работу самих «творцов» на переделку пустили бы!

Он ударил себя в грудь.

— Не будь я Бейсаа, если не переделаю это дерьмо в идеальные носители!

Его имя повисло в воздухе, словно обещание грядущего торнадо.

— Берутся за геномодификацию, но без Аранта! — бросил Чани. — Вот и получаем скафандр вместо тела.

— Какую нейросеть не создавай, нанороботы не способны к творчеству, — тихо сказала Тиа Мати. — Но не осуждаю. Без них мы бы сюда не попали.

Бейсаа лишь криво усмехнулся.

— Тиа, — хрипло засмеялся Чани. — Ты в этом теле... всё равно прекрасна.

***

Сочи. Санаторий «Солярис».

Матвей проснулся от лёгкого стука в дверь. Он уже устал от этих дурацких снов об инопланетянах и был благодарен любому поводу проснуться.

В комнату вошла Инна.

— Разбудила? — виновато спросила она.

— Всё хорошо. От очередного кошмара избавила. — Мальков впервые за долгое время ощутил, что ничего не болит. — Как насчёт прогуляться? Устал чувствовать себя пациентом.

Инна кивнула. Оба знали — помещение прослушивается.

По дороге она рассказала, что местная полиция обнаружила странный труп. Одинокий старик в пригороде Хосты. При вскрытии — та же картина, что у других убитых этим маньяком Кейси: мозг разорван неизвестным гибким предметом.

— Шон, — сказал Матвей.

— Шон, — кивнула Инна.

— Старик этому уроду чем помешал? Его звали дядя Коля — безобидный местный самогонщик. Мы провели у него один вечер... Но я о нём помню плохо: до этого уже много выпили, я и вырубился. Нас к нему привёз таксист. Помню, что добряк... был.

— А я-то думала, ты в Сочи научные задачи решал, — горько улыбнулась Инна. И вдруг резко: — Матвей, я так не могу! Ответь, кто мы друг другу?

— Вопрос не по адресу, — вздохнул Мальков. — Я не получал задания переспать с тобой.

Инна отшатнулась. Закрыв глаза, сквозь зубы выдавила:

— Я не получала задания спать с тобой. Мне никто не может приказать.

— Всё по собственной инициативе? — Мальков остановился перед ней. — Тогда о флешке откуда узнала?

— О флешке мне сказал Виктор! — Инна открыла глаза. — Но спать с тобой меня никто не просил! Убью любого, кто подумает о таком!

— Тогда как...

— Влюбилась! Дура! — в её глазах сверкнули молнии. — С флешкой ты прав. Меня попросили вытащить её из твоего кармана, когда мы будем танцевать, и передать. А вместо этого я... пошла с тобой. Сломала весь сценарий. Не знаю, может, назло Порывайко... Виктор. Мой бывший. Десять лет назад разошлись. Морду его видеть не могу. Но служим в одной организаци...

Она не договорила. По щекам покатились слёзы.

Флешка с копией дампов памяти радаров «Вирус» и «Фестиваль» — единственное, что осталось у Матвея с той командировки в горы, где начался весь этот кошмар. Он тогда, в суматохе, сунул её в карман, а наутро обнаружил, что она исчезла. Пропала во время их первой ночи с Инной. Он не спросил её тогда — побоялся, что правда окажется хуже подозрений. Но мысль, что она могла быть подсадной, что её отправили выкрасть данные, жила в нём, как заноза. Неужели всё сводилось к банальной краже?

Матвей обнял её, притянул к себе, поймал губами слезинку.

— Но ты так и не сказала, кто ты?.. — спросил он.

— Это сейчас всё, что тебя волнует? — с горечью спросила она.

Вместо ответа он опустил голову. Все подозрения, вся ярость и боль разом ушли, уступая место обжигающе-горячему осознанию, что он прятал в самой глубине своей сути.

Перед глазами на миг вспыхнул не сочинский парк, а пугающая пустота дольмена. Он снова видел ту алмазную статуэтку воина — Стража. Луч фонарика, вонзившийся в грань, и миллиарды сверкающих чешуек, хлынувших к нему...

Тогда, в той командировке, он перестал быть просто человеком, став живым носителем чужой памяти.

— Только ты, — прошептал он, возвращаясь в реальность. — Только ты.

Он обнимал её, чувствуя хрупкое тепло человеческого тела, и понимал: Инна украла всего лишь флешку с данными радара. А он в ту ночь в подземелье украл у себя право быть просто человеком.

Глава 7.

«Остров Мечты».

Воздух на камбузе ресторана «Феличита» был густым от пара и специй. Идиллию нарушал гневный раскат грома, исходивший от невысокого полного человека в белоснежном кителе.

— Проклятая штуковина! — кричал Бомбей, тыча половником в бурлящий котёл. — Сигналит, вибрирует, спать не даёт!

В этот момент на кухню вошёл Аминта, ведомый писком браслета и мигающей отметкой на HUD.

— Проблема, шеф? — спросил он.

— Вот же она, проблема! — Бомбей ткнул половником в котёл. — Слетел с руки и бултых в суп!

Аминта заглянул в кастрюлю. На поверхности виднелся уголок синего пластика. Он извлёк браслет, облепленный зеленью.

Бомбей смотрел с немым укором.

— Мёртвый. А отчёты? Опять бумажки писать...

— Успокойтесь, шеф. Никаких отчётов.

Аминта достал ремонтный комплект, извлёк сим-карту и чип, затем из пакета «Lost & Found» — старый, но целый браслет. Тоже служебный — синий. Быстрыми движениями перенёс чип, подключил программатор к HUD.

— Сработало в прошлом месяце у горничной, — не отрываясь, сказал он. — Свой браслет в унитазе утопила.

Через минуту браслет засветился зелёным.

— Я отключил всё лишнее. Только оповещение о тревогах и навигация. Вибрировать и свистеть не будет.

Бомбей застегнул браслет на запястье. Тот мирно светился.

— А о тревоге предупредит? — повар подозрительно смотрел на гаджет.

— Первым.

— Ну... ладно, — Бомбей достал из-под стола баночку с золотистой пастой. — Это тебе. Моё личное. Не говори, что Бомбей неблагодарный.

Аминта взял баночку, улыбнувшись.

— Спасибо, шеф. Ценю. Один вопрос — мне с ней что делать?

— Значит, не ценится, — фыркнул повар, забирая баночку. — Ладно, буду должен.

***

Брюссель, штаб-квартира МОАЗ.

— Пока розыски не приводят к желаемому, — голос из динамика был ровным. — Ночной взлом неудачен. Команда Эриксона устроила «ложный сервер». Украденная информация не относится к текущим операциям.

— У «Norden Group» сильные программисты, — заметил Томас Мюллер. Член первой оперативной группы, он сам специализировался на компьютерных взломах. — Эриксон собирает лучших. Из незаражённых, конечно. Он открыл свою школу и там готовит себе кадры.

Алессандро Вальери, председатель Совета МОАЗ, медленно прошёлся по кабинету.

— Тогда почему эти первоклассные специалисты не могут помочь его дочери? — спросил он. — Или их школа не учит лечить технодеменцию?

— У Патриции Эриксон не всё объясняется технодеменцией, — ответил Мюллер. — Технодеменция — это только разрушенный интерфейс. У девчонки всё гораздо хуже.

Вальери резко обернулся.

— Объясни. Без эвфемизмов.

— Это значит, что перед вами райский сад. Но вход в него завален камнями от входа до выхода. Замочную скважину заварили. Как и всю дверь. И называется всё это — «Цербер». Личная разработка Шона Кейси.

В кабинете повисла тишина.

— Проклятый Кейси, — выдохнул Вальери. — Зачем он поставил ей эту программу?

— Ответ только у Шона, сэр. Но он мёртв.

— Мёртв ли? — Алессандро рассмеялся. — Мы засветились в России так, что туда и не сунешься! Кучу морвейнов потеряли! И всё из-за этого чёртова Кейси! Куда ни сунься — везде его бледная рожа нагадила!

Он швырнул пепельницу на пол. Стекло разлетелось с громким хрустом.

— Найдите того, кто знал его планы. Ройтесь в его отчётах, в мусоре, который он оставил! Я хочу знать, что у него было в голове! Потому что он явно играл в свою игру. И мы всё в ней проиграли.

***

«Остров Мечты».

Ранним утром, при переходе через Северное море, на «Острове Мечты» объявили учебную тревогу. Монотонный, но настойчивый голос цифрового информатора разносился по коридорам, призывая пассажиров отработать действия при нештатных ситуациях. Для большинства это было скучной обязательной процедурой, но для новичков — поводом для лёгкой паники и суеты.

Вскоре на мостике капитану Карриди доложили: одна пожилая супружеская пара, миссис и мистер Вандербильт, не прибыла к месту сбора. Пассажиры проблемные, из категории ВИП. Похоже, богатые родственники просто решили отдохнуть от пожилых супругов и спровадили их в круиз.

Аминта, отслеживая ситуацию через Тессеракт, доложил капитану с холодной точностью:

— Метка мистера Вандербильта зафиксирована в районе циркового бассейна. Метка миссис Вандербильт — у трапа сразу после перехода LC-5. Вероятно, она отстала от мужа и заблудилась.

Миссис Вандербильт нашли быстро. Пожилая дама в дорогом, но помятом шёлковом костюме была в истерике. Её успокаивала стюардесса. А вот старика нигде не было.

Аминта попросил у капитана разрешения лично проверить бассейн. Получив кивок, он спустился вниз.

Основной бассейн океанариума в нерабочее время казался огромным и пугающим. Вода была тёмной и неподвижной, пахло рыбой и озоном. Система показывала, сигнал исчез где-то здесь, но самого старика видно не было. Аминта обыскал трибуны, тренерскую, переодевалку с пеналами для реквизита... И вдруг услышал слабый стук.

Он шёл на звук и наконец нашёл старика. Мистер Вандербильт, бледный и трясущийся, забился в пустой стальной контейнер для рыбы, который Аминта знал слишком хорошо. Сверху на него сдвинулись ещё несколько таких же контейнеров, создав импровизированную «клетку Фарадея» — вот почему сигнал не проходил.

Старик был в ужасе. Он не узнавал Аминту, его глаза были пустыми от страха. Он непрестанно махал рукой в сторону бассейна и хрипел, захлебываясь:

— Он там! Дьявол там! Он зовёт меня! Слышите?! Он зовёт!

Его супруга, которую привели на помощь к мужу, вела себя не лучше.

— Вы нам не верите, а это правда! — кричала она, вырываясь из рук медиков. — В бассейне живёт дьявол! Он зовёт к себе! Я смогла убежать, а мой бедный Джордж... он остался там, где страшно!

Капитан Карриди, выслушав доклад, сжал подлокотник своего кресла. Его лицо было каменным.

— Я дал команду держать их под капельницей с успокоительным, — сообщил он. — И передать их корабельному врачу. Пусть берёт под постоянный контроль. Следить за ними будут круглосуточно. Если станут буянить — переведём на седативные. Пусть их алчные наследники суетятся на берегу. На моём корабле счета за похороны не выставляют.