Синичка. Том 2

Гулящие сталкеры затянули песню. Из туалета выбрался Алик — его встретили громогласным ободрением: Садись, садись и пой!.

Он и сел, и запел в компании:

Если б я был мильонером,

Я б все денюжки раздал,

Чтобы каждый в этом мире

Ни нужды, ни слёз не знал.

А потом зашёл комиссар Маркевич. Пинок сразу бросил тереть посуду — исчез в каморке. Замолчали и сталкеры, петь продолжил только Алик. Маркевич присел рядом со мной, достал сигареты, потянул пальцем металлическую пепельницу.

— Будешь?

— Не-а.

— Ну и правильно, здоровее будешь.

На стойку поставили ледяную бутылку, вспотевшую, плачущую хрустальной слезой. Затем в металлическую миску бросили варёный картофель и зелёный лук. Всё это делалось онемевшим Пинком топорно и неохотно.

Мы молчали. Алик присел рядом и просил минералки, Пинок произнёс несколько слов — на секунду показалось, что они были чуть теплее, чем обычно, — открыл холодильник, извлёк две пластиковые бутылки и принял деньги в кассу. Алик начал разговор:

— Какой необычный день. Сегодня все так и норовят сорваться в поход. Одни в Челябинск метят, другие идут поближе к Валу, посетить могилу товарища. Лее, дураки, дураки…

— Сейчас граница Периметра — это последнее место, где стоит находиться сталкерам, — комиссар взялся за вторую сигарету, — и тем более коммунистам. Между прочим, пока меня не было на базе, что нового? Ну, кроме того, что баба взяла власть в группировке.

— Да всё как обычно, Паш.

— Хм. А этот гаврик, он хороший? — комиссар случайно пометил меня пеплом.

— Да нормальные. Два месяца уже живут.

— Живут. Молодцы какие. А у нас, между прочим, война полным ходом идёт. Благодаря успешной стратегии ЦК, разумеется. Ну, за ваше здоровье, молодняк.

Я почесал брови. Мне было неуютно, но я был уверен: если встану и пойду на выход, это воспримут как оскорбление.

— Видок у тебя бывалый, парень.

— Спасибо. То есть, да, пришлось помучиться в Периметре.

— Это чем же ты помучился?

— Да так.

— Да хвастайся уже.

— Ну, я уничтожил Чёрного лебедя.

У Пинка бокал упал в раковину. Пепел на сигарете комиссара нарастал, пока не упал на стойку.

— Да не может быть. Так это вы, что ли, угробили машину?

— Ну да.

— Так вот почему вам запрещено выходить за пределы базы, — Маркевич неприятно улыбнулся, затянулся и снова взялся за рюмку.

Что ж, подсказку он всё-таки дал. Ему безразлично, что мы хотим или не хотим, пока у него на руках приказ. Надо будет сказать это Илье, когда он успокоится.

— Да не только из-за этого, — ухмыльнулся Алик. — Далеко не из-за этого.

О нет. Только не сплетни.

— А что ещё?

— Наш молодой боец приглянулся одной даме.

— Марго, что ли? Да она фокус с исчезновением члена в голове делает всем, не удивишь.

— Не Марго.

На базе было несколько женщин. Они занимались служебными задачами. Одна работала секретаршей, вела документооборот, заполняла бумаги, пропуска. Её никто не видел, поэтому считалась, что у свердловцев есть робот, а не женщина. Вторая, Маргарита, занималась мелкой обслугой и влюбляла мужчина на пять минут или меньше. Третьей была Оксана — мужеподобная, она избивала любого, кто пытался даже намекнуть взглядом на секс или иную похоть. Служила наводчицей, в послужном списке три сожжёных танка. Говорили, она умудрилась отправить дрон в кабину вертолёта, мчавшегося на полном ходу над кронами деревьев.

Четвёртой была Варвара.

Маркевич с окаменевшей улыбкой долго смотрел на Алика; покончив с допросом через взгляд, он обратился ко мне:

— Это что, правда?

— Ну… Вот как сказать?

— Скажи как есть.

— Мы нашли общий язык по некоторым вопросам, но по многим другим — нет.

Молчание. Алик постучал крышкой от бутылки.

— Ясно.

За третьей сигаретой Маркевич сказал:

— Ладно. Будет вам выездная виза.

— Отлично, — обрадовался я. — И на этой ноте прощаюсь. Мне нужно выспаться.

— Бывай.

Уже на пороге я незаметно обернулся — Алик что-то яростно и раздраженно втолковывал Маркевичу, но тот сидел окаменевшим.

И комиссар своё слово сдержал. В наступившую пятницу он вызвал меня, Илью и Егора, худого паренька, который стал близким товарищем моего друга.

Илья шипел:

— Ты что, нас сдал?

— Да нет же, — успокаивал я. — Кажись, организовал нам выездную визу. Ликуй, нубас.

— Правда? — Илья всё ещё сомневался, но в глазах уже горел восторг. — Ты не врёшь?

— Сейчас узнаем.

Правда оказалась с двойным дном.

— Вот вам партийное задание, товарищи, — Маркевич вытащил планшет, открыл файл и передал его мне: — Ознакомьтесь. Дело не очень серьёзное. Машина с грузом направлялась на нашу базу, по дороге что-то случилось. Ваша задача — найти её и разведать ситуацию. Никаких рэмбо поступков от вас не требуется, запомните, что нужно только изучить обстановку и вернуться. Машина не добралась совсем немного до портала.

— Так если она рядом, почему не использовать дроны? — спросил я.

— Машина непростая.

— Уже интересно.

Маркевич нахмурился:

— Вас это не касается. Нужно только проверить состояние машины, найти людей, если они не ушли из сектора. Если увидите нападавших или просто рыскающих по округе — фиксируйте их.

— А есть подозрение на кого, товарищ комиссар?

Голос подал Егор. Я оценивающе посмотрел на него: смущенный парень явно имел слабую боевую подготовку, если имел её вообще. Мне не довелось с ним разговаривать ранее. Всё, что о нём известно — из уст Ильи, который возлагал на него… слишком большие надежды.

Чем больше я смотрел на Егора, тем сильнее внутри росла тревожность. Короткие русые волосы, потрёпанные, вставшие кверху; глаза наивные, ещё детские, и кожа — именно! — тоже была юношеской, и всё выдавало в этом лице неокрепнутость. Даже стоял он скованно, руки сложил перед собой, держали замок. Я приглянулся и заметил, как дрожали его губы.

Сколько ему лет?

Покончив с инструктажем, комиссар пожелал нам удачи и тут же уткнулся в бумаги. Делать было нечего: с талоном мы вышли из Белого дома, направились к складу, где толстый заведующий вёл большую тетрадь учёта.

— Что надо? У меня пересменка. А, это комиссар… Хорошо.

В бумаге было указано только одно — выдать нам довольствие номер один. Илья, восхищённый долгожданной свободой, представил себе цифру один как знак качества и повышенной безопасности. Не тут-то было.

Побитые укороченные калаши, обычный комбинезон, куртка с внутренней подкладкой — без бронелистов — и ботики с изношенными носками. По три рожка патронов. Дозиметр вручили Егору. Илья не мог сдержать эмоций:

— Да это же хуже, чем у солдафонов!

Толстяк ещё раз взглянул в бумагу:

— Я не ошибся. Довольствие номер один. А теперь, пожалуйста, выйдите и закройте за собой дверь.

— Почему ты возмущаешься? — спросил Егор у Ильи на выходе.

Мы встали под козырьком. Пошёл мелкий дождик. К нам кто-то бежал.

— Парни, мир вам! — это был Алик. Его большой нос был мокр, как и чёрные, с белой игольчатой сединой волосы. — Куда погнали?

— На выход, — сказал я. — Нам наконец-то оформили пропуск. Исполняю мечту вот этого поросёнка, — кивнул на Илью. — Задрал уже со своими походами.

— Да ты мне ещё спасибо скажешь! — Илья словно обиделся.

— Ясно.

Алик замешкался, а мы не знали, зачем продолжать разговор. Но ведь ему что-то надо. Зачем он прибежал? Да не сторожил ли он нас, случаем?

— Слушайте, а ну этот поход. У меня тут срочное дело на базе, — заявление Алика прозвучало неуверенно. — Давид, что думаешь?

— Я? Не знаю. А что за дело? И как Маркевич отнесётся к тому, что мы скинули его поручение?

— За деда Маркевича не беспокойся, поговорю с ним. Ну так что?

Определённо Алик нервничал!

— Мы на выход, — Илья перестал ждать.

— Алик? — я наклонил голову. — В чём дело?

— Ну скажи, брат, зачем вам идти сегодня? — он положил руку на плечо, а сам словно вознёсся горой надо мной. — Дождь, холодрыга, костёр разжечь только бензином.

— Алик…

— Тимон! — Илья уже стоял под фонарём. — Долго ещё?

Егор стоял рядом с ним и тыкал в прибор: поднимал его в небо и что-то настраивал, сверялся с маленькой книжицей-инструкцией. Лицо детское, наивное.

Такой ребёнок…

— Я буду за ним следить, — моя улыбка должна была удостоверить Алика, что всё с этим парнем будет в порядке. — Посидит на камне, пока мы разберёмся с вашим грузовиком.

Алик аж рот раскрыл. Он больше ничего не сказал, хлопнул по плечу и сделал жест: Удачи.

Мы вышли за пределы базы. Снайпер на высокой кирпичной трубе проводил нас длинным стволом винтовки. Градирни заводов на горизонте пропали, стоило войти в лиственную чащу; меж голых стволов прятался портал, и Егор помогал Илье искать портал, подкидывая камушки в невидимое зеркало.

Г