Тьма над Утсгардом

Ларс покачал головой.

— Нет. Кнут писал только списки, ровно, без эмоций. Это не его рука. Но чья — не знаю. Возможно, его руки стали другими. Или он не один здесь жил.

Мастерская. Дверь в неё была приоткрыта, и оттуда тянуло маслом, ржавчиной и ещё чем-то — сладковатым, знакомым. Тем самым миндальным привкусом, от которого у Сирены свело желудок. Она зажмурилась на секунду, но запах никуда не делся — он заполнил ноздри, осел на языке, заставил сглотнуть кислую слюну.

В мастерской царил беспорядок, но не хаотичный — системный, как у человека, который искал ответ и перерыл всё, но так и не нашёл. Верстак завален ледобуром со сломанным лезвием, запасными ножами для резьбы по дереву, мотком капроновой лески, парой старых сапог с подмётками, изрезанными так, будто по ним прошлись ножом. На стене — карта озера Тьмавадн, вся в пометках красным фломастером: точки, крестики, кружки. Под картой — график, нарисованный от руки, с датами и глубинами. И тетрадь.

Школьная, в клетку, углы замяты, обложка в пятнах (жир? кровь? кофе?). Почерк мелкий, каллиграфический, почти печатный — не похож на тот, что на фото, но Сирена уже не была ни в чём уверена.

Она взяла её. Обложка обожгла пальцы даже через шерстяные перчатки — холодная, как лёд, хотя в помещении было не теплее минус пяти. Сирена открыла первую страницу. И прочитала вслух — тихо, сама себе, но Ларс услышал и шагнул ближе, заглядывая через плечо.

*«Дневник Кнута Рамстада. Начал 10 ноября 2021. Элли ушла — и я понял: лёд не просто держит воду. Он держит счёт. Он запоминает каждого, кто ступил на него, и каждого, кто не вернулся. Я должен научиться читать его записи. Если я пойму, как он считает, я смогу остановить его. Или найти её.»*