Пушистые судьбы. Сборник рассказов

— Снимок хороший, с псом всё в порядке. Была серьёзная проблема, но, когда пёс вывернулся и прыгнул, кость встала на место. Вправил вывих самостоятельно.

Еще добавил, что в своей практике не встречал шарпеев, достигших такого возраста. Мы ушли обескураженные и счастливые.

Работа мужа была связана с частыми поездками по стране и за рубеж. Пёс относился к его отлучкам с пониманием. Про себя я шутила: «А я — невыездная». Однажды Виктор сообщил мне, что есть горящая экскурсионная путёвка в Бельгию, предложил поехать. Конечно, я обрадовалась, сказала, что очень хочу поехать, поблагодарила и мрачно пошутила: «Только боюсь, что Шарп не переживёт. Надо отказаться». Так и порешили. Грустно, но я не жалею.

Шарпу было три года, когда он пришёл в нашу семью. К этим трём годам собака прибавила ещё десять счастливых для нас лет. Каждое Рождество мы отмечали его день рождения. Век собаки короче людского. Когда собачья жизнь окончилась, Виктор похоронил Шарпа, как человека. Сказал: «Я думал, он будет всегда».

Домашние питомцы — светлая сторона нашей жизни. Годы счастья.

КОШКА — УДИВИТЕЛЬНОЕ РЯДОМ

По мнению Бернарда Шоу «человек культурен настолько, насколько он способен понять кошку». Вот я и подумала о себе, что не культурная, кошек не понимаю. У меня живёт шотландская вислоухая кошка (скоттиш-фолд) Серафима. Как все кошки, она ведёт себя очень независимо, и происходящее с ней я, как невольный свидетель, не понимаю и называю «очевидное-невероятное».

Внешность у неё довольно неприметная — серенькая шёрстка, жёлтые глазки и, по породе, загнутые вперёд и прижатые к голове ушки. Когда выбирала котёнка, то по предложенному заводчиками снимку я указала на малыша с пёстрым черепаховым окрасом. А привезли добрые люди эту «мышь серую». Сначала я очень сильно расстроилась, но потом пригляделась и решила оставить котёнка себе.

Кошечка осмотрелась по сторонам, обнаружила лоток, демонстративно пошуршала в нём песком. Посмотрела на меня не по возрасту умным спокойным взглядом. Я камерой телефона запечатлела её первое знакомство с новым домом. На снимках она получилась с проступившим на плюшевой шкурке узором, которого не было видно без камеры. И в дальнейшем снимки показывали её нарядней, чем в жизни. Удивительно.

Эта крохотная кошечка сразу стала активно осваивать пространство дома. Её поведение казалось забавным, но иногда немного странным. Была ситуация: я дотошно разбирала фотоархив, пополняла альбомы, некоторые снимки вставляла в рамки. Киска на свой лад принимала участие в процессе. Её интерес вызывали исключительно фотографии хозяина дома, уже год, как ушедшего в мир иной. Она словно чуяла энергетику фотопортретов. Серафимка запрыгивала на стол, устраивалась рядом с «манящим» снимком, клала лапу на изображенное лицо, надолго замирала, словно к чему-то прислушиваясь, закрывала глазки и дремала. Я чувствовала себя случайным свидетелем неизвестно чего («никто не поверит») и на всякий случай фиксировала камерой смартфона. У меня с детства привычка всё фотографировать по принципу «что вижу, то ловлю», ведь когда-то я занималась в фотокружке.

Однажды, фотографируя крутящуюся вокруг себя Серафимку, через камеру телефона я обнаружила странные помехи — какие-то белые полупрозрачные сферы размером с теннисный мяч плавали в воздухе перед кошкой, мешали. Невооруженным глазом их не было видно, зато на снимке они зафиксировались. Я их назвала энергетическими шарами, встревожилась и удалила снимок. Похоже, я излишне осторожная.

Постепенно Серафима стала вести себя так, словно не я взяла её в дом, а она меня в этом доме пригрела. В своей заботе она устраивалась на моих коленях, клала мне лапы на плечи и вылизывала шею. Это напоминало игру в дочки-матери по-кошачьи, т.е. кошки-матери. Я послушно сидела, размышляя, кто она в этот момент — «кошка» или «матерь», и какая роль у меня в этой игре. Не поняла до сих пор.

Стены гостиной у меня наполовину обшиты вагонкой, выше — оштукатурены. Между ними горизонтально проложена доска вагонки, образуя узкую полочку на стенах для глиняных фигурок и вазочек.

Туда я пристроила ламинированную фотографию мужа, кошкиного кумира, не подозревая, что она тоже энергетически заряженная. Чтобы добраться до неё, Серафимка запрыгивала сначала на сервант, потом на аудиоколонку, вставала на задние лапы и по стеночке пробиралась до фото. Оно падало. Пришлось переставить фотопортрет в менее доступное место — на стену напротив внутренней лестницы. Казалось, теперь фотография в безопасности. Но нет, кошка запрыгивала на узкие лестничные перила, двигалась по этой наклонной тропе по направлению к стене, пыталась допрыгнуть до ламинированного снимка, срывалась, начинала сначала, опять срывалась и, наконец, оставила эту затею. На этом кошкина фото-эпопея закончилась.

Серафима продолжала освоение дома, считая себя его полноценной хозяйкой. Залезала во все мыслимые и немыслимые места, сбрасывала, разбивала и гоняла по полу мелкие предметы. Любила в коридоре растянуться на коврике, вставив обе передние лапы в мой тапок. Когда кошка запрыгивала в стоящий на полу большой глиняный кувшин высотой почти 70 сантиметров, я нервничала: «Конец кувшину — обязательно разобьёт, вылезая». Вставила в него длинные стебли декоративного лука — не помогло. Вот она в очередной раз прыгнула внутрь кувшина, а я включила камеру смартфона, чтобы запечатлеть, как она будет из него выбираться. И увидела странную картину. От окна к горлу кувшина протянулось что-то вроде облака, по форме похожее на гигантскую кошачью лапу. Я заинтересовалась: «Какой интересный оптический эффект!» Объяснила легко — солнце высвечивает пылинки в воздухе. Отвела взгляд от камеры — нет облака. Если смотреть через камеру, облако есть, а без камеры — нет. Включила режим видеосъемки.

Вот из глиняного отверстия выглянула кошкина голова внутри облачной лапы. Гигантская лапа чуть передвинулась, плавно и точно ориентируясь на центр горла кувшина. Серафима её явно видела и реагировала, и на меня оглядывалась, сверкая глазами. Энергетические шары летали над полом. Я испугалась. Хотела выключить камеру, но рассудила, что, если выключу, «непонятное нечто» всё равно никуда не денется, так что лучше буду смотреть, хотя мне и было не по себе. Вдруг вспомнила прочитанную в детстве то ли французскую, то ли итальянскую сказку, в которой девушку попросили перед балом передать коробочку с кремом. Любопытная девушка намазала кремом один глаз и на балу увидела вокруг людей страшных ведьм и колдунов, за что была наказана.

Наконец, кошка выбралась из кувшина. Я выключила камеру. Вход в глиняный сосуд перекрыла тарелкой с мелкими декоративными тыквами.

Еще я вспомнила мультфильм, повествующий о позитивном контакте инопланетного разума с обитателями Земли. Почувствовала себя бодрее и пошутила: «Вселенский разум протянул лапу дружбы».

Из любопытства я начала изучать, что происходит. Почему нечто контактирует с Серафимой, а со мной (слава богу) — нет. Прочитала, что энергетические шары, фиксируемые оптикой, но не видимые глазу, официально называются орбами (орбы и орбита — однокоренные слова). Подробностей не нашла. Всё, что я читала в разных источниках, казалось фантастикой и излагалось безо всякого объяснения, подтверждающего достоверность. Встретила утверждение, что кошки являются проводниками космической энергии. А по степени психического и эмоционального воздействия на человека, кошки некоторых пород (скоттиш-фолд и др.) обладают двойной магической силой! С одной стороны интригующе, с другой — подозрительно. Похоже на союз досужих суеверий и рекламы от заводчиков породистых кошек.

Какие у кошек взаимоотношения с окружающим миром, я так и не поняла. К людям они относятся терпимо, возможно, считают нас своими подопечными. Так и живём под присмотром друг друга. А может быть, и не так. В результате всех наблюдений у меня есть забавные фото, необъяснимое видео и авторитетное мнение Шекспира: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

ВЕЛЮР

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. САША, ПРОСТИ…

Мечта… Что чувствует человек, мечта которого сбудется уже совсем скоро, вот-вот ещё чуть-чуть и…

Собака — моя мечта с самого детства. Просила родителей. Папа говорил, что уж лучше взять медвежонка. Не взяли ни медвежонка, ни собаку… Решила: вырасту — возьму. Выросла: дети, аллергия, диатез — нельзя животных в квартиру. Потом — сильный пожар, большой ремонт — снова нельзя, щенок всё испортит. Но я продолжала мечтать.

В тот день на работе я совершенно случайно увидела, что печальная и озабоченная женщина Анна Павловна звонит непрерывно то в цирк, то в уголок Дурова, то в общество собаководов, безуспешно пытаясь пристроить свою собаку. Оказалось, что у её младшего пятилетнего внука, который завтра возвращается из санатория, аллергическая астма в тяжёлой форме, и нужно срочно убрать из квартиры собаку. Королевский пудель! Двухлетка! Взрослый, умный пёс именно той породы, о которой я мечтала! Конечно, куплю! Моя месячная зарплата, разве это — деньги! За мечту…

Промозглый ноябрьский вечер 1986 года. Темно. Холодно. Сыро. А у меня внутри — солнечный свет, я — в ожидании счастья… У меня скоро будет собака!

Едем с Анной Павловной на нашей машине, за рулём — муж, он поддержал меня. По пути Анна Павловна объясняет, что щенка старшему тринадцатилетнему внуку Саше пару лет назад подарил приходящий папа. Сейчас вместо собаки, которой мальчик не занимается, Саше нужен велосипед. Договорились! Поднимаемся в квартиру, всё дрожит у меня внутри… Дверь открывает Рита, мама двоих мальчиков. Она совершенно подавлена — руки дрожат, на глазах слёзы, голос что-то невнятно бормочет. Что такое?

То, что мы слышим, окатывает нас будто холодным, точнее ледяным душем… Лёд снаружи, лёд внутри нас, и все мы — внутри холодного ужаса: застывшие от боли Рита и Анна Павловна, и остолбеневшие мы с мужем. Старший мальчик услышал, как бабушка по телефону сообщает маме, что люди едут за его собакой, и убежал из дома в чём был, собака с ним…

Мы с мужем — сами родители, сразу решаем: не нужна нам эта собака, надо спасать ребёнка! Бежим в машину — будем искать Сашу. Объехали всю округу — нигде нет. Бабушка Анна Павловна ездит с нами. Из телефонов-автоматов она периодически звонит дочери.

И вот, наконец-то! Ура! Саша найден! Участковый милиционер увидел на улице раздетого мальчика с собакой, привёл к себе домой и по телефону сообщил об этом Сашиной маме. Мы, конечно, приехали на квартиру к участковому. А дальше — море слёз. Саша плачет — невыносимо расстаться с собакой… Бабушка плачет — завтра приедет из санатория младший внук с астмой — собаку в квартире оставлять врачи запретили категорически… Я плачу от того, что всех жалко: Сашу, его братишку, их маму, их бабушку… Где-то в уголке, прижавшись к стене, сидит молоденькая жена участкового с грудным ребёночком на руках и тоже плачет, а уж ей-то, кормящей, плакать и вовсе нельзя. Но ситуация такая, что и не плакать невозможно.

Говорю Саше:

— Мне не нужна именно твоя собака, мы можем взять и другую. А вы с собакой можете спокойно возвращаться домой.

Бабушка спрашивает тихо, но так горько:

— Что же, нам усыплять её что ли?

И не понятно, кому она задаёт свой страшный вопрос: то ли мне, то ли Саше, то ли себе самой. Все — в слезах и соплях… Саша смотрит на бабушку, смотрит на пса, поднимает глаза, полные слёз на нас с мужем и, осознав безвыходность ситуации и, видимо, поверив в наши добрые руки, чуть слышно выдавливает:

— Берите…

И уже не в силах сдержаться, рыдает. И тут я наконец-то вижу, что именно мы собираемся брать…

Огромный серо-бежевый шерстяной ком без хвоста, без ушей, глаз не видно… Я-то думала, что все пудели — красавчики, как Артемон. Стало понятно, что этой собакой не занимался никто. Но Саша его любил…

Вспоминая всё это, муж говорит, что надо было и Сашу взять к нам. Конечно, но тогда уж и маму, и бабушку… А как же братишка с астмой?

Как Саша пережил расставание? Не знаю. Вскоре я уволилась с работы, где была его бабушка, связь оборвалась. И сейчас, всей душой понимая боль человека, расстающегося с любимой собакой, хочу сказать только одно: «Саша, прости…»

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. КРАСОТА

Собаку звали Велюр. Он был породы большой или, как их часто называют, королевский пудель. Появился он у нас в виде огромного мехового сокровища — шестьдесят четыре сантиметра в холке, без хвоста и ушей, с шерстяной занавеской на глазах и едва уловимым носом. Срочно! Срочно стричься!

Мастера пригласили домой. Четыре часа она крутилась вокруг нашей собаки, поминутно восхищаясь его терпеливостью, спокойствием, сдержанностью. У Велюра из глаз текли слёзы, но он стойко сносил все мучения. Нам казалось, что он очень хотел быть красивым.

Стрижка раскрыла его природную стать — точный квадрат, и показала густоту и нежность завитков его шерсти. У него был потрясающий помпон на хвосте! Уши превосходили все требования к этой породе — их можно было соединить, спрятав нос, что было признаком особого благородства. Все, кто встречал его на улице, с восхищением улыбались и говорили: «Как же он великолепен!» Людям становилось хорошо уже от того, что они сталкивались с настоящей, дарящей радость красотой! Такая была приятная неожиданность!

Стрижка, которую ему сделали в тот первый раз, называлась модерн. Она допускала помпоны на ногах внизу и на хвосте. А всё тело было как бы в шерстяном комбинезончике из сплошных завитушек. Морда оголена до кожи. Видны огромные светло-карие глаза с рыжим отливом — умный, доброжелательный взгляд. Нет, мимо пройти равнодушно не мог никто!

Дочки, которым тогда было двенадцать и тринадцать лет, решили немедленно вести Велюра в фотоателье. Нужно же было запечатлеть такую красоту. Фотограф сразу же оценил прекрасную внешность Велюра и попросил разрешения поснимать его для календариков. Шёл ноябрь, и маленький календарик становился приятным новогодним сувениром. Позже, в благодарность за работу собаки моделью, фотограф подарил девочкам штук пятнадцать календариков с ним в разных позах.

Мы с дочками мечтали о стрижке Велюра подо льва. Артемон из «Буратино» не давал нам покоя. Но во всей Москве мы не могли найти грумера для такой стрижки. И вот, через нескольких знакомых наша родственница достала телефон нужного мастера. И «лев» состоялся!

Этим грумером была чудесная женщина Валя, она влюбилась в Велюра сразу и навсегда. Стригся потом наш любимец только у неё, хотя стрижки были разные. Сколько раз потом она участвовала в жизни нашей собаки, сколько полезного мы от неё узнали!

Гулять с Велюром в стрижке «подо льва» было ещё проблематичнее, чем когда он был в «модерне». Очарованные дети были уверены, что это — оживший Артемон в новом цвете. И желание детей прикоснуться к собаке было непреодолимым: одни непременно хотели обнять его, прижаться щекой к его тёплым кудряшкам, другие — хватали помпон, уж очень красивым, пушистым и мягким он был. Велюр на удивление терпеливо сносил все восторги и суету поклонников его внешности.

Расскажу про одну выставку собак. Велюр был без родословной, таких до выставок не допускают. Но дочки занимались в школе кинологов Московского городского общества любителей собак, и их пригласили на выставку как помощников. Обещали разрешить пройти с Велюром на общем параде в финале выставки.

Мы не успели войти на стадион, где проходила выставка, как нас попросили разрешить сфотографировать ребёнка с нашей собакой. Мы, конечно, не возражали. Потом мы поспешили к месту проведения выставки больших пуделей. Судья, по совместительству руководитель школы кинологов, смилостивилась и велела девочкам встать с Велюром на ринг в круг соревнующихся и пройти перед судьями и зрителями.

Когда победитель был назван, толпа зрителей буквально взревела! Люди требовали первое место Велюру. Судье пришлось выкручиваться, говорить, что стрижка не очень свежая. Она же не могла признаться, что выпустила на ринг собаку без родословной. А мы потихоньку радовались, наш Велюр — самый-самый! Потом был парад на арене стадиона. Наш Велюр вполне заслуженно шёл среди собак-участниц выставки. Дочки шли рядом с самой красивой собакой выставки, что вскоре подтвердилось.

После парада участники с собаками подходили на трибуны к родственникам-зрителям, среди которых были и мы с мужем, и удалялись в сторону дома. Когда почти все участники и зрители разошлись, а наши девочки с Велюром не вернулись, мы с мужем заволновались. Поспешили к выходу с арены, где проходил парад. Издалека мы увидели длиннющую очередь из нескольких десятков человек. Поначалу мы решили, что мороженое привезли. Но тут же поняли, что денег у наших девочек с собой нет, и смысла стоять в такой очереди тоже нет. Да-да, это была очередь желающих сфотографироваться с нашей собакой. Дети, даже самые маленькие, его не боялись. Взрослые понимали, что дети правы — бояться нечего, а фоточка будет классная!

Наши девчонки с толпой взрослых и детей справиться не могли, стояли, уже чуть не плакали. Велюр же вёл себя величаво, спокойно перенося бесконечное внимание окружающих. Детей и собаку мы, конечно, забрали, к величайшему огорчению очереди. Вот такая была выставка.

Стрижка Велюра, как процесс, была долгой, часа четыре: мытьё, сушка с вытягиванием-выпрямлением всех завитков, и только потом стрижка ножницами. Собака должна была стоять на столе неподвижно. Грумеру, конечно же, требовался помощник. Дочки помогали, наблюдали, учились собачьему парикмахерскому искусству. И постепенно старшая дочка Лена стала сама стричь Велюра, благодаря чему он всегда был в отличной форме.

Во время прогулок с собакой люди подходили к нам и просили щенка, если у Велюра появятся детки, давали свои телефоны. Бывало, что люди, случайно встретившиеся на улице, приглашали Велюра на вязки и со своими собачками, и с собачками своих знакомых. Мы соглашались, щенки появлялись, и каждая вязка — отдельная история, порой радостная, порой грустная. Была у Велюра и любовь, нежная и взаимная, но платоническая. Об этом — в другом рассказе.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СЛУЧАЙНЫЕ СВЯЗИ, ПОТОМСТВО, ЛЮБОВЬ

Случайными связями я называю вязки Велюра, хотя они вовсе и не были случайными, а происходили по предварительной договорённости с хозяевами собак женского пола. Но для Велюра они были кратковременными и мимолётными.

Первая вязка Велюра принесла много волнений. Во время прогулки хозяин роскошной белой королевской пуделя-девочки Глаши был сражён красотой Велюра. Собаки смотрелись великолепной парой: белоснежная Глаша и палевый Велюр — сплошное очарование. Договорились о встрече для вязки, которая вскоре и состоялась в перелесочке рядом с домом. Всё прошло прекрасно: обе собаки были довольны. Мы с нетерпением ждали появления щенков.

Но, как гром среди ясного неба, прозвучало по телефону через пару недель после вязки сообщение изрядно выпившего с горя хозяина, что повязал он Глашу без согласования с семьёй, и, что теперь за это его выгнали из дома. Я попросила телефон жены хозяина в надежде, что при знакомстве с Велюром она сменит гнев на милость, поймёт и простит мужа.

Да, конечно, когда мы встретились, хозяйка с дочерью и внучкой тоже были очарованы Велюром, но волновались за Глашу, которая была уже возрастная. А с мужем, который жил отдельно, хозяйка рассталась давно, но он любил гулять с собакой, когда навещал семью.

Наш грумер Валя, опытный собаковод, была уверена, что у белой Глаши и бежевого Велюра обязательно будут щенки цвета «абрикос» — очень дорогие и очень востребованные. И мы очень ждали. Щениться Глаша начала в срок, ветеринар помогал в родах, но возраст взял своё: собаку пришлось кесарить. Глаша не смогла восстановиться, и через два дня её не стало. Горе хозяев было безграничным. Наше искреннее сочувствие ничем не могло помочь.

К тому же копошились на пелёнке девять слепых ещё комочков: пять чёрных и четыре коричневых, которые не могли выжить без мамы. Милые, беспомощные сиротиночки… Выкормить их из соски может и можно было, но… У щенков первых дней жизни проблема с туалетом, мать вылизывает их, массажем вызывая все естественные отправления. Это была неразрешимая проблема, и решать её нужно было срочно.

К нашему всеобщему счастью, в том же подъезде, несколькими этажами выше, только что забрали последнего щенка у колли — у неё и молоко ещё было, и инстинкт материнский! А самое главное, хозяева этой колли оказались героическими, добрейшими и прекраснейшими из людей: они согласились взять Глашиных сироток на вскармливание. Кто хоть раз сталкивался с выхаживанием новорождённых щенков, понимает, на какой подвиг идут люди, раздавшие своих и берущие в дом чужих малюток.

Всей дружной командой мы щенков подрастили — снабжали собаку-кормилицу всем необходимым, испытывая восторг от каждого нового достижения малышей: открыли глазки, встали на лапки, поели творог, строганину. В нужное время с лёгкостью всех пристроили и стали наблюдать за жизнью щенков, которые оказались у знакомых. Хозяева Глаши оставили себе коричневую девочку.

У Велюра потом ещё были вязки, щенки, и, к счастью, всё проходило нормально. Но была и настоящая любовь. Её звали Гела. Она была полной противоположностью Велюру как по внешности, так и по характеру. Неприступная, с коричневато-рыжим, практически голым телом с белой грудью, хвост и уши купированы, и морда с чёрной маской, соответственно её породе — немецкий боксёр чистокровный. Но как же Гела и Велюр нравились друг другу — всегда, каждую встречу! Гуляли на одном поле, так как жили в одном доме. Они играли, прыгали и бегали вместе, прижимались друг к другу боками в игре. А с какой нежностью они смотрели, как улыбались друг другу! Этого нельзя было не заметить, это было поистине счастье общения! Мы с хозяйкой Гелы никогда не договаривались о встречах, но так получалось, что выходили почти всегда в одно и то же время, доставляя собакам огромную радость.

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. ГОРДОСТЬ И СМЕЛОСТЬ

Разумное, миролюбивое и доброжелательное к людям создание — среди собак наш Велюр был гордым и бесстрашным.

Поначалу я, как неопытная дама с собачкой, думала, что прогулка — это улыбки и комплименты. Но встречались и конкуренты нашего великолепия. Это были кобели приблизительно одного возраста и комплекции с Велюром, как правило, восточно-европейские овчарки. Драки собак, это — страшно! Вскоре я наизусть знала правила для хозяев дерущихся собак, прочитала всё, что можно. Но избежать сражений не удавалось. И я попросту стала ходить на прогулки с полуметровым отрезком резинового шланга, оставшимся после ремонта стиралки. Велюр, конечно, гулял в шипованном ошейнике, чтобы защищать шею собаки от мёртвой хватки чужих зубов. Как правило, совместными усилиями с хозяином соперника, удавалось собак разнять, обходилось без травм.

Но был у Велюра и закоренелый враг — чау-чау Амур, ярко-рыжий с отвратительным огромным синим языком, неприятный даже с виду. Эта порода, изначально выведенная для употребления в пищу, не поддавалась дрессировке, была склонна к агрессии и не разжимала пасть после захвата противника. А хватка была чётко за горло. Беда заключалась в том, что Амур жил в нашем же доме, а хозяева весьма безответственно относились к поведению их собаки. Они знали, что шерсть чау-чау прокусить невозможно, что их собака сильная, непобедимая, и не волновались. Волноваться приходилось нам: Амур гулял без поводка и, увидев вдалеке Велюра, мчался к нему с ужасающей скоростью.

Собачий бой! Вспоминая эти сражения издалека прошедших лет, понимаешь, что все человеческие спортивные бои не годятся и в подмётки собачьим. Так сжаться в сгусток энергии, так взлететь вихрем пламени, с такой мощью обрушиться всем телом на корпус противника! И увернуться при этом, и отпрыгнуть, чтобы пасть соперника не сомкнулась на горле!