Чуда не жди — сделай сам

— Бинокль возьмем. У меня есть, театральный, — с радостью предложил я.

— Не, театральный ерунда, у старшего брата в ящике стола лежит настоящий, морской. Аркадик залезет и будет смотреть на любимый вокзал, все поезда встретит и ни один не перепутает, все таблички увидит, — улыбаясь добавил Серёжка, затем перевел взгляд на часы.

— Отлично! — потёр руки Аркадик.

— Ещё мысли есть? — Эльвира окинула всех требовательным взглядом.

— Есть, ещё как есть, — подняла руку Нателла, выпустив Тотошку.

— Тогда говори, — потёрла курносый носик Эльвира.

— Шалаш.

— Ну, так себе идея… — протянула Эльвира.

— Из веток, досок. Сварганим огромный шалаш на всех и будем там собираться, от дождя прятаться, и не придется по домам сидеть. Лавки притащим, — оживленно проговорила Нателла.

— Думаю, надо построить крепость. Что там твой шалаш — ерунда, мелочь, а вот целая крепость — это да! — глаза у Эльвиры загорелись.

— Из песка, что ли, будем строить? — звонко рассмеялась Нателла, поправив длинные шелковые волосы.

— Какой из песка! Из досок. Частокол вокруг выставим, в середине будет стоять замок.

— Не получится, — нахмурилась Нателла и отвернулась.

— Это ещё почему? — возразила Эльвира, наклонив голову.

— Где мы найдем столько досок? Ты представляешь, сколько надо — забор, вышка, шалаши, — вздохнула Нателла, прикрыв глаза.

— Если захотим, найдем! А сидеть и во всем сомневаться, лишь бы ничего не делать, проще всего, — недовольно процедила Эльвира.

— Итак, крепость! — поддержал я.

— Да, хватит спорить, пора уже делом заняться, — твердо сказала Эльвира.

— Давайте тогда начнем, я не против, — добавил Аркадик.

— Тебе лишь бы самому ничего не придумывать, — недовольно посмотрела на него Нателла.

— Просто мне понравилась эта идея, — Аркадик потёр лоб.

— Давайте обойдемся без родителей, — встряла Алиса.

— Кто бы спорил, — легко согласился Серёжка, посмотрел на часы и по-военному быстро удалился.

Стройный, высокий, подтянутый.

— Всё. Тогда начали, и больше мы ничего не выбираем, полный вперед и ни шага назад, — заключила Гаяна.

Договорились встать рано утром, в пять часов. Мне поручили обойти всех, я был ответственным за сбор. Первым позвал Аркадика, затем вдвоём направились к дому Алисы.

Поднял голову и увидел, как на открытом балконе в соседней с Алисой квартире восседал дядя Азад и с наслаждением уплетал хаш, рядом с тарелкой возвышался хрустальный графин.

— Эй, а что вы так рано? — крикнул нам дядя Азад, затем опрокинул стопочку.

— А вы, дядя Азад, чего так рано встали? — строго спросил Аркадик.

— Я на работу иду, а вам бы ещё спать да спать, — прохрипел, прокашлявшись, дядя Азад.

— Ну и мы собираемся по делам.

— Смотрите, не хулиганьте! Узнаю, что хулиганите, уши оторву!

Мы с Аркадиком постучали к Алисе, она уже встала и через пять минут вышла. Весёлая, улыбчивая и энергичная. С шутками, прибаутками.

Дядя Азад в серых полосатых штанах, тапочках на босу ногу и белой майке собирался на работу. В одной руке он держал две большие малярные кисти, другой перебирал коричневые четки. Рядом скакала крошечная нервная собака и истерично лаяла на Белого. Тот смотрел равнодушно, и казалось, думал о чём-то возвышенном.

— Чибуш! Ко мне! — строго приказал дядя Азад.

Злобный пёс породы Чихуахуа пытался укусить за нос Белого, но тот держался достойно и проявлял чудеса выдержки.

— Кому сказал, Чибуш, ко мне! Я на работу из-за тебя опаздываю, паршивец.

— Дядя Азад, вам не трудно будить Алису в пять утра каждый день, вы всё равно рано встаете? — хором попросили мы.

— Её мама меня не убьет?

— Нет, все в порядке, мы спрашивали.

— Зачем вы так рано встаете?

— Потом узнаете. Это большой секрет, — ответил я.

Посмотрел на кустистые седеющие брови дядя Азада и его большие остроконечные уши и подумал: «Ему бы в фантастических фильмах играть, а не заборы красить».

— Озорники! Смотрите не шалите! Знаю я вас! — погрозил дядя Азад пальцем, ловко перебирая свободной рукой коричневые четки, с ними он никогда не расставался.

Белый отправился за нами. Обернулся, бросил взгляд на нервную собачонку дяди Азада и сопровождал нас весь день.

Дядя Азад подрабатывал маляром. Рано утром приходил в известное всем место за молочным магазином, где собирались все желающие подработать и заказчики — кому что-то починить, кому покрасить, кому крышу подлатать.

Днём раздался бодрый голос:

— Манвел, мёд! Манвел, мёд покупай!

Высокий тощий продавец мёда с коричневым саквояжем с золотистыми застежками и длинной сумкой ходил по двору и зазывал дядю Манвела купить у него мёд. Как правило, дядя Манвел даже не реагировал на персональное приглашение. Зато многие соседи охотно покупали и с острыми шутками звали дядю Манвела.

Больше всего ненавидела торговца мёдом супруга дяди Манвела — тётя Кнарик. Мы её звали тётя Фонарик. Нервная особа в очках. Однажды она во всеуслышание призналась:

— Когда я нервничаю, я ем без перерыва.

При взгляде на неё хотелось выдать тётушке Кнарик путёвку в санаторий неврологического профиля.

Супруга дяди Манвела частенько нам делала замечания:

— Не бегайте, не шумите, идите играть в другое место, у меня так голова болит. Вам этого не понять.

В то время мы на самом деле не могли себе представить, как это бывает, когда болит голова.

Кто только не заходил в наш двор, расположенный в самом центре города на пересечении трёх улиц.

Предлагали чинить, паять, точить ножи-ножницы, а также покупать кефир, зелень и многое другое.

Не забывали нас и музыканты. Пели и играли на разных инструментах. Больше всего им радовались дети. Заходил контуженный бывший пленный немец. Он так и не уехал на родину, а стал бродить по дворам. Немец играл на губной гармошке и этим зарабатывал себе на пропитание, в старом обмундировании, без шинели, зимой и летом грязно-серо-зелёного цвета, обветшалом до невозможности. Дети кричали ему:

— Гитлер капут!

Немец с кривой усмешкой соглашался с ними и отвечал:

— Гроссе Сталин!

Дети называли немца нашим фрицем, и все соседи гордились, что немец перешёл на сторону русских.

Днём мы все вместе часто совершали небольшой поход в хлебный и кондитерский, потом заходили попить газировку в небольшом павильоне. В высоких конусообразных емкостях продавался самый вкусный на свете сироп — вишневый, тархун, яблочный, грушевый. Нередко просили двойной, а кто-то даже тройной. Бывало, вечером бабушки и родители посылали с трёхлитровой банкой за газировкой на всю семью — к тёте Соне.

В хлебных магазинах обычно покупали разные булочки за десять копеек. Нателла любила простые «Городские», Алиса с джемом, Эльвира в форме сердечка — посыпанную сахаром. Аркадик обожал бублики, особенно румяные. Стоили бублики пять копеек, с маком — шесть. Иногда хватало терпения донести горячие бублики, обильно посыпанные маком, до дома, чтобы съесть их со сметаной.

Мне больше всего нравились коржики, большие, пышные, свежие, я их просто обожал, особенно со сладким чаем. Непременно с четырьмя ложками сахарного песка. Можно еще и со сгущенкой.

Больше всего нас привлекали кондитерские магазины. Всё, что в них продавали, было ярким, пестрым. Глядя на пирожные, торты и конфеты, мы представляли, как же всё это головокружительно вкусно. Из развесных в основном лежали на прилавках «Ромашка», «Ласточка», «Каракум», «Красный мак», батончики, помадки, сосульки-барбариски, подушечки, продолговатые ириски «Золотой ключик» либо квадратные «Кис-кис», притягивали взгляд как магнитом здоровенные конфеты «Гулливер», их продавали поштучно. Все обожали леденцы «Монпансье» в круглых жестяных коробочках.

Конфеты в коробках считались деликатесом, дети их не покупали. Обычно брали для подарков — врачам, учителям, директорам.

Мама Аркадика покупала две, бывало, три или четыре разные коробки. Конфеты старательно прятала в глубинах высоченного шкафа.

Туда подкрадывалась младшая сестрёнка Аркадика — Гаяна и по чуть-чуть угощалась из каждой коробки. Ведь коробки не заклеены! Мать позже хватится, а в каждой коробке недостача.

— Ну что же ты из разных-то тащишь? — с сожалением спрашивала тётя Лариса дочь.

Вот так конфеты лишались своей подарочной привлекательности. После воспитательного процесса Гаяна с Аркадиком мужественно их доедали.

Мне же нравились конфеты в коробке под названием «Чинар». Ни с чем их не спутать, мог узнать из миллиона. Половина упаковки желтая, а на другой нарисован могучий платан. За них я тогда мог отдать что угодно.

Как и многие другие деликатесы, конфеты продавались по праздникам или по каким-то другим неведомым обычным покупателям случаям. Что входило в рецепт «Чинара», не знаю точно. Внутри шоколадных кубиков орехи и фисташки. Доставшиеся мне на праздник конфеты «Чинар» я тщательно распределял, любил их есть, когда смотрел по телевизору какие-нибудь интересные фильмы — сказки или комедии.

Глава 5 Наш первый заработок

Однажды бабушка отправила нас с Олегом за хлебом, это недалеко от нашего двора. Мы прошли три квартала и стали подниматься к магазину. Ускорили шаг. Я громко что-то рассказывал, размахивая руками.

Брат был в новеньких белых брюках и светло-зелёной футболке. На мне, как всегда, домашняя одежда. Темно-серые брюки и выцветшая рубашка, я носил это не снимая. Олег надо мной всегда посмеивался — нельзя же и на улице и дома ходить в одном и том же. В этом вопросе наши мнения разошлись. Не только я, но и Аркадик ходит на улице и дома в одной и той же одежде.

Олег заметил, что к нам приближается незнакомый человек, и дернул меня за руку. Мы повернули головы, смотрим — уверенным шагом и немного враскачку подходит мужчина, на вид лет пятидесяти, высокий, крепкий, хорошо одет, на руке золотой браслет, на шее золотая цепь, крест.

— Мальчишки, вы не сильно торопитесь?

— Нет, а что? — машинально ответил я.

— Дело есть. Заработать хотите? — улыбнулся мужчина.

— А вы не обманываете? — покосился Олег.

— Нет, всё честно, — уверенно ответил наш потенциальный работодатель.

— Что надо делать?

— Вы часик поработаете, здесь немного, а я вам заплачу. Хотите?

— Да! — обрадовались мы.

— Руки покажите.

— А это зачем?

— Хочу посмотреть, справитесь вы или нет.

Мужчина, пахнущий одеколоном, посмотрел на наши ладони и дал добро:

— Годится, настоящие мужские руки.

«Ещё бы, — подумал я, — мы ведь целыми днями что-то делаем на горке».

Нас привели во дворик за магазином «Светлана» к небольшому грузовичку с тентом.

Раскрыли тент, запрыгнули и с трудом уместились, машина до отказа забита продукцией. Мы даже не догадывались, что там внутри.

— Смотрите, аккуратнее. Не разбейте, — строго заявил мужчина.

Присмотрелись, в машине небольшие упаковки посуды. Керамические миски.

— Легкотня, быстро справимся, — бросил Олег с победоносным видом.

Стали энергично выгружать посуду. Поначалу вес нам показался смешным, и мы легко таскали упаковки примерно по восемь килограмм, практически бегом. Успевали поговорить, подшутить друг над другом. Постепенно оптимизма у нас поубавилось. Стали чаще дышать, а потом вообще носили коробки с высунутыми языками и перекошенными лицами, молча переглядываясь.