Четыреста Восемнадцать

Алекс Вишен

Четыреста Восемнадцать

Предисловие

Я долго не знал, с чего должна начинаться эта история.

Наверное, с больницы. С белых стен, запаха антисептика, ночных коридоров и дверей, за которыми люди остаются наедине с тем, чего больше всего боятся.

А может быть, с самой Софии.

С обычной девушки, у которой была работа, отношения, родители, подруга и жизнь, которая со стороны могла показаться совершенно нормальной.

Но мне кажется, что ни один из этих вариантов не подходит.

Потому что эта история не столько о больнице. И даже не столько о человеке, который однажды исчез.

Она о том, что происходит с нами, когда мы слишком долго остаёмся наедине с собой.

О мыслях, которые сначала кажутся безобидными.

О страхах, которые мы учимся скрывать.

О воспоминаниях, которым начинаем доверять больше, чем собственным глазам.

О людях, которых любим, но иногда совершенно не умеем подпускать к себе.

И о том, насколько легко окружающим поверить, что с человеком всё хорошо, если он достаточно убедительно говорит: «Всё нормально».

Мне всегда казалось интересным, насколько по-разному один и тот же человек может существовать в чужих воспоминаниях.

Для одного он весёлый.

Для другого — холодный.

Кто-то помнит его добрым.

Кто-то — раздражительным.

Кто-то скажет, что хорошо его знал.

А кто-то, прожив рядом с ним много лет, однажды поймёт, что на самом деле почти ничего о нём не знал.

Наверное, именно поэтому в этой истории так много людей.

У каждого из них есть своя София.

И каждая из этих Софий немного отличается от другой.

Я не хочу заранее объяснять читателю, чему именно верить. Не хочу раскладывать происходящее по полочкам и давать готовые ответы.

Потому что человек редко видит чужую жизнь целиком.

Мы видим только отдельные моменты.

Слышим отдельные слова.

Запоминаем отдельные поступки.

А всё остальное достраиваем сами.

Иногда правильно.

Иногда совершенно неправильно.

Эта книга появилась из мыслей, которые трудно объяснить одним предложением. В ней есть то, что я чувствовал, то, чего боялся, то, о чём думал слишком долго, и то, что когда-то казалось мне невозможным выразить словами.

Поэтому «418» для меня — не просто история.

Это попытка посмотреть внутрь человека в тот момент, когда его собственный внутренний мир становится слишком громким.

Мне хотелось показать не идеальную героиню.

Не правильную.

Не удобную.

Не ту, которую легко понять с первой страницы.

София может раздражать. Может заставлять сомневаться. Может совершать поступки, которые захочется осудить. Иногда она может казаться слишком слабой, а иногда — слишком эгоистичной.

Но я не хочу просить вас её оправдывать.

И не хочу просить осуждать.

Просто попробуйте понять.

Потому что, возможно, самое страшное в человеческой психике заключается не в том, что мы способны потерять связь с окружающим миром.

А в том, что иногда мы способны потерять связь с самими собой — и долгое время этого не замечать.

Если во время чтения вам покажется, что вы уже поняли, что происходит, не спешите с выводами.

Если вам покажется, что вы знаете, кому можно верить, запомните это чувство.

А если в какой-то момент вы поймаете себя на мысли, что не уверены уже ни в чём, — возможно, именно тогда эта история начала работать так, как я хотел.

Потому что «418» не обещает дать ответ на каждый вопрос.

Некоторые ответы читатель найдёт сам.

Некоторые, возможно, найдутся для него раньше, чем он будет готов их принять.

А некоторые вопросы лучше оставить без ответа.

И если после последней страницы вы ещё какое-то время будете вспоминать Софию, больничные коридоры, людей, которые её знали, и пытаться понять, где именно всё начало меняться, — значит, эта история осталась с вами.

А значит, я написал её не зря.

Добро пожаловать в палату 418.

Только постарайтесь не забыть, зачем вы туда вошли.