Секреты красного цвета или как заполнить форму 6 для спасения мира

Ив Астров

Секреты красного цвета или как заполнить форму 6 для спасения мира

Глава 1

Секреты красного цвета или как заполнить форму №6 для спасения мира

_______________________________________________________________________________

Произведение объединяет мистику с абсурдом. Это не просто фэнтези, а история о том, как бумажки правят миром монстров.

________________________________________________________________________________

Часть первая. Терракотовый воин

Глава 1: Пикник на обочине апокалипсиса у озера Мэлори

• Отсылка: Название пародирует знаменитую повесть братьев Стругацких «Пикник на обочине». У них герои собирали инопланетные артефакты на свалке после визита пришельцев — это была зона отчуждения с аномалиями.

• Смысл: Слово «апокалипсис» рядом с «пикником» создаёт комичный диссонанс. Конец света начинается не с грохота бомб или вторжения пришельцев, а с того, что собака отказывается уходить с пляжа. В этом мире нет фаерболов и гремящих посохов; магия прячется под маской обыденности.

Если взглянуть на карту мира, можно увидеть, что планета истекает водой. Инопланетянин содрогнулся бы от этого влажного шарика, сочащегося соленой лимфой океанов. Но люди всегда тянулись к пресной воде — к озерам, этим вырванным глазам земли.

Таким было и озеро Мэлори. Вряд ли его можно найти на карте, и только сведущий человек мог указать дорогу к нему. Оно лежало в ложбинке между холмами, словно забытый сапфир.

Оно имело немного неправильную форму, порождённую отступающим ледником, который, по легенде, был слишком ленив, чтобы тащить с собой скалу. Он зацепился за неё, как за край одеяла, и просто оставил её здесь, на память о своём ледяном походе. Скала давно уже скрылась в толще земляных отложений, превратившись в безымянный холмик, который местные дети называли «горой». Место, где она когда-то находилась, широким мысом вдавалось вглубь озера. Этот мыс делал озеро похожим на сердце, а если смотреть с определённого ракурса — на сломанный компас, у которого стрелка указывала не на север, а на ближайший магазин с пивом и мороженным.

Синие воды казались настолько глубокими и неподвижными, что могли поглотить отражение неба целиком. Береговая линия была капризной: местами она представляла собой ухоженную кайму желтого песка, плавно переходящую в изумрудный луг, поросший изумрудно-зелёной травой. Здесь можно было устроить идеальный пикник. Но стоило сделать пару шагов вправо или влево — и идиллия исчезала. Путь преграждали густые заросли камыша, которые стеной вставали между человеком и водой. Они шумели под ветром, словно шептались о тайнах озера, недоступных для чужаков. За этой зелёной крепостью начинался дикий берег, усыпанный корягами и осколками прошлого ледника.

Это был идеальный летний день. Воздух пах разогретым солнцем, мёдом и едва уловимой горечью дыма от костра. Солнце висело высоко, щедро разливая янтарное тепло. На таком лугу время текло иначе: оно замедлялось до тягучего сиропа, позволяя забыть обо всём, кроме мерного шелеста травы и блеска воды.

Солнце плавило верхушки старых вязов, бросая на траву рваные лоскуты тени. Они стояли на лугу, словно часовые. Их кроны были такими густыми, что казались зелёными зонтами для тех, кто мечтал спрятаться от солнца. Они дарили тень тем, кто мечтал отдохнуть в прохладе, или просто боялся сгореть до состояния шашлыка, который уже лежал на мангале.

Озеро Мэлори в этот полуденный час напоминало лист потускневшего серебра — тяжелое, неподвижное, оно лениво отражало белесое от зноя небо. Мир вокруг дышал жаром, дрожа над раскалённой землёй призрачной дымкой.

Виктор уже тянулся за ключами от старенького «Форда», но Мэй выросла перед ним живым щитом. Она явно была против уходить с пляжа…

— Охота сдулась к чертям, признай это, — проворчал он, пиная пустую коробку из-под дроби. Ноги гудели после восьми часов бесплодного сидения в камышах, которые кусались похлеще бродячих собак.

— В следующие выходные попробуем еще раз. А сейчас пора сворачиваться, пока нас тут не испепелило заживо или не оштрафовали за парковку на жабьем нересте.

— Пап, ну пожалуйста! Еще полчаса, — голос Мэй дрогнул, став почти прозрачным. Она отчаянно цеплялась за этот день, словно боясь, что дома он растворится без следа под грузом домашнего задания по математике.

— Мы же выбираемся куда-то все вместе раз в год, по великим праздникам. Смотри, как здесь хорошо... Солнце шпарит так, что воздух звенит. Ветер теплый, гладит лицо. И Рэм носится так, что у него скоро дым из ушей пойдет. Ему домой вообще нельзя! Рэм подтверждал ее слова делом. Пес был похож на рыжий смазанный росчерк в этом густом мареве. Он нарезал круги по лужайке последние три часа, взрывая лапами одуванчики. Глядя на этого золотистого зверя, Виктор поймал странное искажение времени: казалось, они приехали на берег всего двадцать минут назад, хотя часы нагло врали о целом дне пикника. Единственное, что сбивало собаку с ритма — белая корова, пасшаяся у кромки воды. Корова была местной достопримечательностью, ошибкой генетики или просто галлюцинацией от теплового удара. Ростом метр от силы, она вытянулась в длину метра на два, напоминая батон докторской колбасы, зачем-то поставленный на четыре тонкие ножки. Рэм подбегал к ней, тяжело вывалив язык, делал пару недоуменных кругов вокруг этого зоологического недоразумения, нюхал горячий бок и снова срывался в галоп, словно подключившись к невидимой розетке.