Дом с дурной репутацией

– Так, согреть. – Врач растирал лапы, тело, мордочку. – Хорошо, что к нам привезли. Ее ведь хозяйка уже полгода ищет. – В голосе ветеринара прозвучали нотки одобрения, пока игла мягко входила в кожу. – Я закончу и позвоню им. Не переживайте, платить ничего не надо. Она домашняя, хозяйка счастлива будет, что собака наконец нашлась. Пара дней на капельнице – и оживет, собака молодая, крепкая. Я ее с рождения самого наблюдаю. Хозяйка раньше жила в частном доме во Фруктовом переулке, ходила к нам со своей девочкой на прививки собаке. Очень веселая собака и умная. Хозяйка переезжала, а эта шкода потерялась во время переезда. Ее искали долго, весь район объявлениями обклеили… – Он улыбнулся и погладил крошечную голову. – Слава богу, нашлась. Вернулась к дому, видимо, и охраняла его, ждала хозяев.

Лев с облегчением выдохнул:

– Хорошо, что с ней все будет в порядке. Спасибо вам.

Он достал из кармана служебное удостоверение:

– Я вообще-то по работе делал обход на той территории. Скажите, там все дома нежилые, правильно я понял? Людей расселили?

Ветеринар задумался:

– Знаете, я живу тут лет десять и даже клинику открыл, потому что в этом районе много собачников раньше было, гуляли в лесу со своими питомцами.

Лев с удивлением вскинул брови. Ради собаки жить в таком месте?

Но ветеринар пожал плечами:

– Район-то хороший. У вас, наверное, нет домашних питомцев, поэтому вы не в курсе, сколько люди готовы делать для своих любимцев. Здесь же до появления новостроек был лесной массив, там можно было выгуливать крупных собак. Для городских условий это очень удобно, им нужны большие пространства для игр и бега. Здесь часто селились заводчики, специальную площадку для занятий открыли, зоошколу. Десять лет назад у меня была очередь из клиентов. А потом район начали застраивать, и люди постепенно стали разъезжаться. Сейчас застроили весь лесной массив и двинулись к старому фонду, в том числе и к этим частным домам. Хозяйка Жужи рассказывала, что их участки выкупили под застройку и все владельцы домов переехали кто куда…

– А кто-то остался, не слышали?

– Это было бы глупо, – пожал плечами ветеринар. – Домишки уже все старые, им больше восьмидесяти лет. Построены почти все своими руками, крыши, стены, фундаменты – все за свой счет. В частном доме, между прочим, никаких тебе ремонтов от ЖЭУ. И канализация городская не подведена, воду с колонки таскали в ведрах. Так что удобств немного. Моя клиентка купила себе квартиру в хорошем районе и буквально счастлива.

Лев внимательно выслушал информацию и оставил свою визитку.

– Пожалуйста, дайте мой номер владелице Жужи. Это очень важно, пропала девушка, которая живет в крайнем доме в Цветочном переулке, их соседка. Пускай она мне позвонит, любая информация важна.

– Обязательно, – кивнул ветеринар. – Думаю, она перезвонит вам. Вы даже не представляете, как она счастлива будет, что вы нашли и спасли ее собаку.

Черная мордочка вдруг ожила, потянулась к Льву, и горячий розовый язык лизнул его пальцы, словно выражая немую благодарность.

Идя к машине, Лев сказал:

– Как хорошо, что все так сложилось, ветеринар очень помог.

Он завел машину и снова направил ее к дому исчезнувшей девушки.

– Эти дома расселяют уже давно, – обратился Лев к Егору. – Так что, может быть, твоя незнакомка просто переехала, как и все остальные. Ветеринар пообещал, что свяжет меня с одной из бывших жильцов переулка Фруктового. Получается, что она соседка этой девушки. Мы сможем узнать ее имя, кто еще жил в доме. А если повезет, и куда они уехали. А на всякий случай надо бы еще сделать запрос в паспортный стол. У них должны быть сведения, кто проживал в доме, узнаем ее имя и фамилию. Это уже очень много!

– Давайте поедем в отделение полиции. Пускай они тоже ее ищут. Я хочу все-таки написать заявление, – вдруг выпалил Егор.

– Правильно мыслишь, – согласился Лев. – Надо работать по всем каналам.

В это время у него зазвонил телефон, и он кивнул пареньку:

– Посиди тихо, мне надо с начальством поговорить. Второй день на работу опаздываю, это не шутки.

И, нажав на кнопку, ответил:

– Слушаю, Гуров.

Его собеседник прогудел:

– Утро доброе, Лев Иванович. Генерал Орлов на проводе. Пораньше тебе звоню предупредить, что приготовил для тебя работу в районном отделе. Нужна помощь товарищам, так сказать, по оружию. Ты же теперь в Октябрьском районе живешь, верно? Помню, недавно новоселье было у вас с Марией.

– Так точно, товарищ генерал. – Лев хоть и был удивлен странным вопросом, но виду не подал. Сказывалась жесткая дисциплина, которую привил среди своих оперов в отделе уголовного розыска генерал Орлов: «Сначала исполняем приказ, а уже потом оспариваем его».

– Ты вот что, Лев Иванович. Сегодня не торопись в отдел, поезжай-ка в местный РОВД у тебя в районе. Вчера была городская планерка, нагоняй там получил их начальник по розыску маньяка. Результатов толковых нет, хотя ребята пашут месяц без выходных. Мы когда-то в одном кабинете сидели, как вы сейчас с Крячко. Я пообещал ему выделить опытного опера. Тебе оформим как командировку. Посмотри, что у них там собрано в материалах, проанализируй, как ты умеешь. Может, подкинешь какую умную мысль. Не хочется, понимаешь, годами искать этого урода, пока девчата пропадают. Нужен результат, Лев Иванович. Следователя предупредим, все тебе покажет, расскажет. Договорились?

– Есть, товарищ генерал. Вас понял, – по-армейски четко отрапортовал Гуров.

А когда повесил трубку, объяснил своему пассажиру:

– Ну, все, теперь можем ехать в РОВД. Дорогу знаешь? Показать сможешь? – покосился он на Егора, который сидел на сиденье с поникшим видом. Мальчишка переживает, в его годы такое событие кажется концом света, а спокойное, рациональное отношение взрослых воспринимается как цинизм. – Только деда предупреди. Не забыл? А с остальным разберемся.

Дежурный местного отделения был совсем не рад визитерам. Он нахмурился в ответ на просьбу Льва принять и зарегистрировать заявление о пропаже девушки.

– А вы ей кто? Родня? Давно пропала? Уверены, что не загуляла? Сколько лет ей, совершеннолетняя?

Пришлось и ему демонстрировать служебное удостоверение, и только после этого дежурный пробурчал:

– Ну, идите, на первом этаже дверь посередине. Рогов у нас всеми «потеряшками» теперь занимается.

Следователь, Никита Андреевич Рогов, оказался молодым мужчиной чуть старше двадцати пяти лет. Очки в тонкой металлической оправе словно врастали в переносицу, делая его узкое лицо еще более вытянутым и отстраненным. За стеклами притаился задумчивый взгляд. Он без споров принял заявление, расспросил Егора, а потом положил его заявление в пачку таких же на столе.

– Хорошо, этим займется наш сотрудник, который отрабатывает все сигналы о пропавших женщинах в нашем районе. Но боюсь, что без личных данных и фотографии поиск вести будет очень трудно. Необходимо для начала установить личность, получить хоть какие-то сведения об образе жизни. Где работала или училась, с кем дружила.

Егор беспомощно оглянулся на Гурова:

– Лев Иванович, вы же обещали, что через адресный стол можно узнать ее имя. И у соседей…

Лев посмотрел на мальчика, потом на следователя. Рогов взмахнул узкими ладонями, его руки с длинными пальцами, казалось, были созданы для клавиатуры, а не для того, чтобы сжимать рукоятку оружия или ворошить мусор на месте преступления.

– Конечно, я сделаю запросы для установления личности. Сделаю все, что возможно. Никто не хочет, чтобы в нашем районе и дальше пропадали молодые женщины и девушки. И я тоже этого не хочу. Но поймите, прежде всего надо искать преступника. Отрабатывать информацию по пропавшим, когда есть серия убийств, а значит, орудует маньяк, – это как лечить симптомы болезни вместо того, чтобы устранить причину. Прежде всего надо найти убийцу! Тогда пропажи прекратятся.

Егор продолжал вопросительно смотреть на Гурова. Он ведь обещал, что девушку будут искать, а этот мужчина в очках говорит, что есть дела важнее.

Лев кивнул парню:

– Можешь подождать в машине? Через час отвезу тебя домой.

Но Егор упрямо мотнул головой:

– Не надо, я не пойду домой. Дедушке сказал, что буду у друга заниматься перед контрольной. Я пойду искать ее дальше. Вернусь к ее дому и буду ждать.

Лев не стал останавливать Егора, пускай действует – вполне взрослый поступок. Он бы на его месте тоже сделал все, что можно, для розыска девушки.

Егор вышел из кабинета, подняв плечи и сжав челюсти. Наверняка представлял себе по-другому работу полиции. И снова по-детски надеялся на чудо, что вот сейчас ему мгновенно помогут и незнакомка будет быстро найдена и спасена. А он – рыцарь, который организовал ее спасение.

Если бы все было так просто во взрослой жизни, про себя вздохнул Гуров.

Когда дверь за подростком закрылась, на гладкое лицо Никиты Рогова легли складки. Он покачал головой:

– Это самое тяжелое в нашей профессии. Горе родственников, слезы близких – просто невыносимо. Я сразу чувствую себя ужасно бессильным и бесполезным.

– Понимаю, – поддержал его Лев и перешел к делу: – Меня прислали на помощь, рад буду поддержать коллег. О деле наслышан, но все сведения из новостей, а я как опер таким источникам не доверяю.

Следователь в волнении переложил документы. О Гурове, несмотря на небольшой опыт и скромную должность сотрудника рядового отделения полиции, он уже слышал в кулуарах следственного отдела. Знаменитый сыщик, который не раз раскрывал сложнейшие дела, когда с ними не справлялись большие и опытные оперативно-следственные группы. И сейчас он нервничал: вдруг этот крутой профессионал поднимет его на смех или потребует отстранить от следствия за некомпетентность. Да мало ли что придет в голову полковнику, оперуполномоченному по особо тяжким делам. Из-за стресса он никак не мог начать говорить, все перебирал бумаги: что понадобится чужому оперу, какая информация? Может, лучше позвонить в отдел оперов, прикрепленных к следственной группе? Они, наверное, скорее найдут общий язык с этим хмурым и сдержанным мужчиной. А он занимается совсем другим, больше бумажной работой, допросами свидетелей, аналитикой собранных фактов, а не «полевым» розыском.

Чужак мало говорил, но слушал каждое слово внимательно, сдвигая брови и будто сканируя собеседника цепким взглядом. И Никита терялся все сильнее и сильнее. Мысли превратились в спутанный клубок: с чего начать? Доложить результаты? Так он знает, что топчемся на месте, раз его прислали в помощь. Может, просто отдать ему дела, пускай сам смотрит и разбирается? Но это выглядит по-детски – сунуть ему пачку дел и ничего не рассказать.

Полковник Гуров сам прервал молчание:

– Расскажите, какие версии отрабатываете? Я правильно понимаю, что основное предположение – в районе орудует маньяк? То есть установлено, что преступления схожи по своим признакам?

Никита Андреевич поправил на переносице очки и ответил:

– Оперативные работники в основном занимаются сбором информации по пропавшим девушкам и женщинам из нашего района. А я, – он открыл свои записи, – сосредоточился на создании психологического портрета неизвестного. Если отбросить второстепенное, то мы имеем дело с серийным паттерном, который проявляется не в способе похищения – он нам неизвестен, – а в выборе жертв. Проанализировав всех пропавших, я выявил общий знаменатель. Все они женщины от восемнадцати до сорока пяти лет, профессии самые разные. Есть и учителя, и домохозяйки, и продавцы. Пока более конкретных деталей и совпадений обнаружить не удалось. Так что преступления имеют сходство по двум признакам – район, где исчезают женщины, и возраст. Следующим шагом планирую анализ маршрутов и составление вероятного графика передвижений этих женщин, исходя из мест работы и проживания жертв. Это позволит спрогнозировать зону действия преступника и, возможно, место следующего преступления.

Он умолк, смотря на полковника поверх очков, и вид у него был как у отличника, который только что выпалил зазубренный стих перед учителем и ждет теперь пятерки.

Лев молча выслушал его, глядя куда-то мимо следователя, в стену, заваленную папками, потом кивнул:

– Понимаю, звучит все очень логично. Портрет преступника – дело нужное, но все-таки… – Он помолчал, выбирая слова. – Район большой, возрастной разброс – от восемнадцати до сорока пяти, профессии разные. Это не сужает круг, это его размывает.

Гуров понимал, что коллеги проделали большую работу и выполнили ее старательно. Но просто взять уже собранные факты и анализировать их, складывая в какую-то общую картину, не мог. Он и раньше время от времени помогал в чужих расследованиях и из опыта знал: иногда даже самые опытные и старательные сотрудники топчутся на месте в расследовании, потому что не обратили внимания на мелкие детали или не сочли их важными. Поэтому, чтобы не работать с искаженной картинкой из чужого представления о том, как выглядело преступление и как ведет себя преступник, он лично начинал изучать дела с самого начала, с первой страницы. Пускай даже его ждало чтение нескольких томов из протоколов.

Вот и сейчас он остановил коллегу:

– Вот что, давайте с самого начала. Насколько я знаю, два месяца назад, в конце лета, были обнаружены тела трех женщин. А остальные жертвы не найдены? То есть их смерть под вопросом?

– Ну да, три жертвы есть. Их нашли в нашем районе, рядом с новостройками, у озера. Между собой они не связаны, это проверено оперативными работниками. Две – жительницы района, одна – нет. И возраст разный, 18, 26 и 37. Цвет волос, тип лица разный. Общее место, где были найдены трупы, ну и то, что преступник расчленил их. Признаки криминальной смерти эксперты подтвердили, тела пытались изуродовать. Скорее всего, чтобы затруднить опознание или из каких-то садистских наклонностей. Но преступнику это не удалось, всех опознали.

Рогов со вздохом подвинул к Гурову внушительную пачку из картонных обложек, в которые были оформлены отдельные уголовные дела:

– Еще двенадцать дел у меня в производстве, женщины, которые пропали на нашей территории. Официально в одно дело не объединили, но занимаюсь их поисками я.

– Кто из них? – Лев разбирал пачку протоколов и заявлений с прикрепленными фотографиями.

Рогов подвинул ему пухлую сцепку из протоколов:

– Этих трех объединили уже в одно дело. Вот про них и пишут СМИ: жертвы маньяка и все такое. Остальных тоже записали в жертвы, журналисты откуда-то получили информацию о количестве пропавших. Всех, кто за последний год пропал в нашей местности. Ну, начальник отдела считает, что надо отрабатывать каждую исчезнувшую женщину из этой версии. Поэтому работает в двух направлениях – расследование убийства и профилактика возможных.

Лев внимательно рассматривал следователя. Парень, видно, умный, вон как обстоятельно подошел к делу. Вот только слишком исполнительный, а начальство иногда тоже может ошибаться…

Он прошелся по корешку толстого уголовного дела и спросил:

– А еще какие-то версии отрабатывали кроме серийника? От бывших мужей до случайных уличных грабителей. Конечно, журналисты любят такие громкие дела и рисуют всегда преступника умелым и невероятно хитрым. Но, знаете, Никита Андреевич, даже маньяк или рецидивист редко бывает настолько умен, как нам кажется. На его стороне может быть везение. Однако чем больше преступлений он совершил, тем больше следов оставил, тем больше у него ошибок. Значит, тем больше зацепок для нас. На начальной стадии лучше рассматривать разные версии. – Лев не собирался отказываться от своего мнения. – Понимаю, начальство требует, журналисты и общество давят. Хочется как можно быстрее расправиться с этой угрозой, но важно не пойти все-таки по ложному пути. Поиски маньяка тем и сложны, что нам трудно понять его логику. Помните все эти знаменитые дела? Ведь десятилетиями искали, бросив лучшие силы, и арестовывали невиновных. Потому что улик мало, мотивы неясные, трудно прогнозировать поведение зверя, будучи человеком. Поэтому предлагаю: вы продолжайте работать по вашей основной версии – расследование обстоятельств гибели женщин у озера, – а я разберусь, как и куда могли пропасть остальные. Если никаких следов, будем включать их в отработку с «серийником», чтобы не распыляться.