Мириады звёзд в её руке

– Ты не другая, а всё та же шизанутая стерва, которая любит причинять боль. Просто с ограниченными возможностями.

– Ой! Это сейчас было обидно. Ну, про ограниченные возможности…

Рихма помотала головой и тяжело вздохнула. Затем она осмотрелась по сторонам – вокруг были лишь бесконечные каменные и известковые глыбы различных форм и всех оттенков зелёного и чёрного.

– Снова мрачные, гнетущие пейзажи...

– А ты чего хотела от погасшего холодного карлика? У них даже хранителей нет. Никчёмный сгусток минералов с мизерным количеством энергии внутри. И то – если он ещё жив, а не как предыдущие два.

– Этого «мизерного количества энергии», как ты говоришь, с лихвой хватит, чтобы столетиями поддерживать питание на небольшой орбитальной станции.

– Да! Вот именно, что он годится только для таких мелочей. Когда я была хранительницей Галезии, мы на этих недомерков даже внимания не обращали.

– А может, стоило бы?

– Может и стоило… Но что вспоминать былое? Давай уже! Включай свой эхолокатор.

– Это тебе не эхолокатор!

– Ну кому какая разница…

Девушка присела на одно колено и приложила ладонь к земле. Она закрыла глаза, начав прислушиваться.

– Не вздумай болтать!

– Ты мне? – удивился назойливый голос.

– Здесь больше никого нет!

Рихма почувствовала в звезде струящуюся жизненную энергию. Её ни с чем не перепутаешь: сладкий пьянящий запах, чарующее звучание, доводящее до судорог в кончиках пальцев. Девушка слегка прикусила губу, словно испытывая истинное наслаждение.

– Желание вкусить этот плод иногда доводит до сумасшествия. Ведь правда, Рихма?

Девушка резко отдёрнула руку от земли и открыла глаза.

– Когда же ты замолчишь?

– Примерно… никогда! Но ты можешь попробовать меня заткнуть. Хотя… это будет проблематично – ведь я живу у тебя в голове. А, я придумала! Попробуй её отрезать, вдруг поможет.

Рихма поднялась, отряхнулась и молча зашагала от корабля. Пройдя несколько сотен метров, она заметила, как тёмная планета, закрывавшая скопление холодных карликов, начала смещаться в сторону. Внезапный яркий свет заставил девушку зажмуриться. Понадобилось несколько секунд, чтобы глаза привыкли и Рихма увидела, как по кромке тёмной планеты вспыхнули языки синего и лазурного пламени, обраблённые густой разноцветной дымкой.

– А это уже холодный великан. Поистине величественное зрелище!

– Ты права. Он прекрасен, – девушка, словно заворожённая чарами, не смела отвести взгляд.

– Полюбовалась? А теперь беги!

– Что?

– Ищи укрытие. Быстро! Когда он начнёт выглядывать из-за планеты, то карлик затянется слоем льда.

– Но холод меня не убьёт!

– Не убьет. Но если покроешься ледяной коркой, то мы застрянем здесь как минимум на пару месяцев – пока планета не вернётся на орбиту. Мне-то нечего терять и я без проблем придумаю, чем себя развлечь. А у тебя каждая минута на счету, если хочешь увидеть Малыша живым и здоровым.

Рихма отвела взгляд от великана и начала осматриваться.

– Сколько у меня времени?

– Ну, примерно минут десять. Или секунд десять…

– Что?!

– Слушай, я хранительница и с определением времени у меня туго. Я жила вне его. В общем, времени у тебя почти нет.

– Бывшая!

– Чего?

– Бывшая хранительница, – повторила девушка, набирая скорость.

– Ты бы лучше не злорадствовала, а быстрее шевелила конечностями!

Рихма бежала изо всех сил, ловко огибая каменные глыбы. Кровь забурлила в жилах, как вдруг резкая боль пронзила ногу. Девушка остановилась и увидела, что на лодыжке появилась рана, из которой текла кровь.

«Это ещё откуда?» – мелькнуло у неё в голове, перед тем, как за спиной послышались голоса.

– Стой, девка! – прогремел один из мужских голосов.

От неожиданности Рихма осела на одно колено и обернулась. За ней бежали два охотника с арбалетами.

«Охотники?! Здесь?» – удивилась она и повернулась вперёд.

На руках у девушки был детёныш крайтеса[1].

– Малыш? – она с силой прижала его к груди. – Не бойся. Я им тебя не отдам. Я тебя больше никому не отдам, – прошептала Рихма.

– Идиотка! Приди в себя! – в голове вновь раздался надоедливый голос.

Девушку как будто вырвали из сна. Вокруг не было ни души: охотники исчезли и крайтес тоже. Поднявшись на ноги, Рихма увидела, что в трёхстах метрах от неё чёрно-зелёные глыбы преобразились, покрывшись голубыми и бирюзовыми узорами, словно ледяные скульптуры. Над этим великолепием закружилась переливающаяся дымка, плавные волны которой напоминали искусные движения танцовщицы.

Рихма пыталась разглядеть укрытие, но вокруг была лишь равнина с каменными глыбами. В её взгляде промелькнула растерянность. Опустившись на колени, девушка приложила ладони к земле и закрыла глаза.

– Опять? У нас нет на это времени! Обледенение уже близко!

Девушка оставалась неподвижной ещё пару секунд. Затем она скинула рюкзак с плеч и начала в нём что-то нащупывать.

– Эй, обернись!

Рихма проигнорировала назойливый крик в голове, продолжая рыться в рюкзаке. Наконец её пальцы наткнулись на предмет, напоминающий однозарядную ракетницу. Она достала его, одним движением перекинула рюкзак через плечо, резко развернулась и, приняв положение низкого старта, рванула навстречу наступающему обледенению.

– Ты куда? Захотела стать сосулькой?

Девушка сделала точный выстрел в землю, и через мгновение небольшой взрыв открыл проход в подземный туннель, который резко обрывался вниз. Не раздумывая, она прыгнула в провал. Уже через две секунды свежий вход покрылся ледяной коркой, а Рихма скользила по обледенелым стенам туннеля, всё глубже погружаясь в недра холодного карлика.

Спуск по тёмному туннелю длился несколько минут. Вылетев из него, девушка жёстко ударилась о землю. Перед глазами всё плыло, и Рихма не сразу поняла, где находится.

Умирающая звезда в глубине напоминала пещеру с огромными свисающими наростами. Растущие повсюду кристаллы излучали тусклое зеленоватое свечение. По периферии виднелись тёмные проходы, ведущие в глубины карлика. Неподалёку Рихма заметила лежащий на полу рюкзак. Присмотревшись, она поняла, что это лист аканы[2], из-под которого торчал маленький белый нос и виднелись два огромных глаза.

– Малыш! Слава Минериусу, с ним всё хорошо, – с облегчением вздохнула девушка.

Неожиданно Рихма почувствовала острую боль в боку. Опустив взгляд, она увидела рваную рану – неглубокую, но болезненную.

– Грязная девка! Хотела удрать от меня?! – раздался крик где-то из-за спины.

Рихма обернулась и увидела приближающегося охотника.

– Я придушу тебя голыми руками, а потом найду эту мелкую тварь и живьем спущу с неё шкуру!

Правая рука мужчины истекала кровью и безжизненно болталась. Девушка бросила быстрый взгляд на его увечье.

– Ты не переживай, мне и одной руки хватит, чтобы свернуть твою поганую шею! – не унимался охотник. – А знаешь, мне вдруг захотелось отыскать всю семейку этого мелкого поганца. Всех, кто ещё остался… Освежую всех до единого!

На лице Рихмы появился оскал.

– Я уже убивала тебя! – она поднялась на ноги и достала кинжал. – Не страшно, такое чудовище можно прикончить снова, – произнесла девушка, улыбаясь.

– Здесь никого нет! – вновь раздался надоедливый голос в голове.

У Рихмы всё плыло перед глазами. Упав на четвереньки, её несколько раз вырвало. Когда зрение наконец сфокусировалось, она посмотрела в сторону Малыша, но увидела лишь рюкзак. Сев на пол, девушка почувствовала, как по щекам текут слёзы. Рука сама потянулась проверить бок и, конечно же, рваная рана оказалась очередной иллюзией.

Температура упала ещё на несколько градусов. Холод окутал тело Рихмы, но пока ещё не причинял боли. Повсюду слышался треск льда. Появилось непреодолимое желание заснуть хотя бы на пару минут. Усталость давила тяжёлым грузом на плечи, вытесняя волю к сопротивлению. Кожа под защитной чешуёй начала трескаться. В голове нарастал гул, становясь всё громче и громче.

Опустив взгляд, девушка уже готовилась закрыть глаза и задремать, как что-то круглое ударилось о её стопу. Это был фрукт. Тот самый кисло-сладкий фрукт, от которого её всегда тошнило. Подняв голову, она увидела маленькую девочку, которая стояла практически неподвижно. У неё была нежно-голубая кожа, большие синие глаза, а голову украшали отростки, переплетённые между собой и спадающие на плечи как две косы. Девочка с таким интересом наблюдала за чем-то, что не заметила, как сзади к ней кто-то подкрался.

Неожиданно незнакомец швырнул в неё чем-то круглым и твёрдым. Удар пришёлся точно в голову – девочка резко развернулась и зашипела. Рядом с ней появился зелёный фрукт. В этот момент Рихма с удивлением осознала, что она видит себя в детстве. Будто кто-то показывает ей забытое воспоминание.

Перед девочкой стоял очень худой чужак невысокого роста, с большой головой и ярко-рыжей растительностью на голове. Увидев её реакцию, он поспешно поднял руки и отступил назад, давая понять, что не опасен. Потом незнакомец начал что-то говорить на своём языке – долго, эмоционально и весьма забавно. Девочке стало любопытно и она подошла ближе к диковенному существу, чтобы рассмотреть его со всех сторон. Чужак был отдаленно похож на пришельца, который гнался за ней. Рихма вспомнила, что в тот момент она не чувствовала от него угрозы.

Незнакомец аккуратно достал ещё один зелёный фрукт из плечевого мешка. Девочка отпрыгнула назад и снова зашипела. В ответ он медленно поднял ладонь в успокаивающем жесте, а другой рукой поднёс фрукт ко рту. Раздался сочный хруст. Незнакомец с блаженством пережевал мякоть и проглотил её.

Девочка приблизилась вплотную и заглянула ему в глаза. В них не было ни злости, ни отвращения, а лишь искренний интерес. Чужак сделал шаг назад и положил руку себе на грудь.

– Джен, – сказал он низким голосом.

– Рихма, – ответила она, повторив тот же жест.

[1]Крайтес – представитель фауны с планеты Минериус.

[2] Акана – растение с планеты Минериус, с огромными, мясистыми листьями.

Глава 3

Звездная система Ин’фитри. Планета Минериус. (Воспоминания.)

Удар пришелся прямо по лицу – не сильный, но болезненный. Глаза Рихмы стали стеклянными, как будто она вот-вот расплачется: то ли от боли, то ли от обиды. Девочка поднесла ладонь к щеке и начала нежно поглаживать ушибленное место, жалея саму себя.

– Не ной! Защищайся! – раздался строгий голос. – Встань в стойку, как я учил! И больше не пропускай удары!

Перед ней стоял парень лет шестнадцати – высокий, худой, с рыжими волосами и веснушками, рассыпавшимися по его коже с головы до пят. Он стоял в боевой стойке, держа в руках длинную деревянную палку так, словно это был меч. В его глазах горел огонь задора. Парень всерьёз вжился в роль наставника и не собирался из неё выходить.

– Рихма, ты меня вообще слышишь?! Я сказал: встань в стойку!

– Джен, я больше не могу… Я устала!

– Ты так же скажешь охотнику, которому приказали тебя убить? «Простите, я больше не могу, я устала!» – на последней фразе он изменил голос на более высокий.

– Перестань! Нет никаких охотников, которые за мной гонятся. Это все твои выдумки! Наверняка все забыли о моем существовании...

Рихма развернулась и пошла к разложенному на земле покрывалу, чтобы прилечь и отдохнуть. В тот же миг Джен вытащил деревянный кинжал из кармана и метнул его в девочку. Самодельное оружие с глухим стуком врезалось ей в затылок.

– Ай! Идиот что ли?! Я же сказала – хватит!

– Ну хоть ругаться на нашем языке ты научилась в совершенстве, – сказал парень и пошёл вслед за подругой.

Плюхнувшись рядом, он удобно устроился на пледе и вытащил из сумки два круглых фрукта. Их зелёная кожура блестела на солнце, обещая кисло-сладкий вкус. Рихма теперь знала, что он называется «яблоко» и друг ел их каждый день ещё на Энресе.

– Хочешь?

– Нет, меня мутит от вашей еды.

– Ну как хочешь, – Джен спрятал один фрукт в сумку, а второй проглотил целиком вместе с косточками. – Ты чего сегодня хмурая какая-то? Опять кошмары снились?

– Почти всю ночь, – вздохнула Рихма, отводя взгляд.

– Слушай, хватит себя винить. Это была самозащита, только и всего. Окажись ты в его руках – попала бы в плен вместе с сёстрами и мы бы не познакомились, – улыбнулся парень.

– Но тогда я была бы с ними, – голос девочки дрогнул. – Сейчас же мне остается только гадать, где они... Вдруг им плохо? Или больно? А я не знаю, как помочь! Я так скучаю по сёстрам и очень хочу их увидеть, – она закрыла лицо руками и начала хныкать.

– Ну вот, опять ноешь! Ну чего ты такая плакса?! – Джен придвинулся ближе и приобнял подругу. – Слушай, мать говорила, что твои сёстры на орбитальной станции и с ними не сделали ничего плохого. Ликам просто хочет, чтобы они признали его новым правителем.

– Что такое орбитальная станция? И кто такой Ликам?

– Станция – это, конечно, громко сказано. Просто корабли, на которых мы прилетели, состыковали между собой и оставили на орбите планеты. Сейчас наши учёные проводят там какие-то опыты. Ну и Ликам, – Джен скривился, – возомнил себя верховным правителем и живет теперь на корабле Превосходство со своей свитой приближенных. Именно там он держит твой клан и хочет, чтобы ему открыли доступ в какой-то сад. Кстати, что в нем такого? Почему Ликам так хочет туда попасть?

Девочка размазала слёзы по щекам, опустила ладони на бёдра и вытерла их о штаны.

– Это колыбель планеты и единственный путь к сердцу Минериуса. Там спрятаны бутоны перерождения моих сестёр.

– Бутоны перерождения, – задумчиво повторил Джен. – Что это?

– Когда кто-то умирает, мы помещаем тело в бутон – и через время Минериус его возрождает.

– Серьезно? Получается, что вы практически бессмертные? Круто! А память остаётся? А возрождается ребёнок или сразу взрослый? Хотя что это я, ты же мелкая, значит, и вылупляетесь вы детьми. Ой, а у вас, получается, нет родителей? А кто о вас заботится?

– Остановись! Я уже запуталась в твоих вопросах! – Рихма накрыла рот парня ладонью и только тогда начала отвечать, – Мы покидаем кокон в детском возрасте, о нас заботятся другие сёстры – наставницы. И да, память остаётся, – она смутилась. – У всех, кроме меня. У меня это первая жизнь. Мирна говорила, что Минериус… почему-то именно сейчас решил создать новую служительницу.

– Значит, ты особенная, – Джен улыбнулся и толкнул подругу кулаком в плечо.

– Да нет же, – щёки Рихмы стали более голубыми.

– А кто такой этот Минериус?

– Минериус – это наш дом. Земля, по которой мы ходим, воздух, которым мы дышим…

– Я понял. Вы так называете свою планету. А его сердце значит «ядро планеты».

– Может, и так, – девочка пожала плечами.

– Просто ты говоришь о нем так, как будто он… разумный.

– Так и есть.

– Рихма, Минериус – это планета. Как он… или она, – парень едва сдерживал смех, – ...может быть разумной?

– Мирна говорила с ним. Задавала вопросы – и получала ответы. Разве это не доказательство разума?

– Понятно… Странная ты! И вообще, у вас тут всё как-то… странно устроено. Говорящая планета, – Джен не выдержал и засмеялся. – Какой-то шаманизм.

– Почему странно? Где-то по-другому?

– Да везде по-другому.

– А ты что, много где бывал?

– Ну, – парень задумался. – Как минимум, у вас всё не так, как у нас!

– А у вас как? – в глазах у Рихмы вспыхнуло любопытство.

– Во-первых, у нас только одна жизнь, а смерть – это навсегда. Во-вторых, разумными мы считаем только тех, кто ходит, говорит, мыслит. А не всякие там камешки, цветочки и уж точно не планеты. Это как-то…

– Как?

– Глупо.

Рихма нахмурила брови и сжала кулаки.

– А может, это вы глупые, раз признаёте разум только у себя и у тех, кто на вас похож?

– Ладно, успокойся. Я не хочу с тобой спорить, – улыбнулся Джен. – Слушай, а что это за непробиваемое растение? – он резко сменил тему, указывая в сторону. – Оно такое гигантское и крепкое, как гора!

– Это лоза-мать, – ответила Рихма, ещё не до конца остыв.

– И… что это значит? – не унимался парень.

– Для тебя же это всё глупости и шутки, – проворчала девочка.

– Обещаю, что я больше не буду смеяться, – Джен положил ладонь на грудь.

– Хорошо, – Рихма решила поверить другу, хоть и все еще была обижена на него. – Это материнское растение кроксига, которое защищает центрариум. Именно от него лоза расползается по всей планете.

– Да уж, похоже её корни достают и до центра планеты…

– Как ты догадался?

– Понимаешь, когда Ликам приказал войти в сад, его солдаты пытались «прорубить» в лозе проход. Сначала они испробовали весь свой арсенал: топоры, цепные пилы, огонь и даже взрывчатку! Но её ничего не берет. Тогда решили выкопать тоннель, – Джен фыркнул. – Копали несколько месяцев, но корни этой твоей… лозы-матери всё глубже и глубже уходили в землю. Видела бы ты лицо Ликама, когда он орал на солдат! У него самого чуть голова не лопнула, – парень громко рассмеялся, а затем вздохнул. – Сейчас у них новый приказ – уничтожать все растения в округе. Жаль… у них такие красивые цветы.

– Джен, нельзя этого делать! Этим они причиняют боль кроксигу. И Минериусу тоже, – девочка повторила то, что говорила ей убитая наставница.

– Я думаю, что Ликам хочет как-то ослабить растение.

– А ты можешь его остановить?

– Извини, Рихма. Я ничего не могу сделать. Кто станет слушать какого-то мальчишку? – парень пожал плечами.

Девочка заметно поникла, сдерживая слёзы.

– А как ты обо всём узнал? – нахмурилась Рихма. – Про моих сестёр, про подкоп, про планы Ликама... Ты же просто «мальчишка».

– Ну-у-у, – Джен замялся. – К моей маме иногда заходят солдаты главы и шепчутся о том, что творится на станции.

– А зачем они к ней заходят?

– Когда случилась катастрофа на нашей планете, мой отец погиб, – парень прочистил горло. – Он не успел подняться на корабль, потому что помогал другим на посадке и... Моя мать теперь вдова. Говорит, что порой ей бывает одиноко, – Джен долгое время молчал, собираясь с силами продолжить разговор. – Слушай, я не хочу об этом говорить.

– Подожди. Я совсем запуталась. Если мать – твоя наставница, то кто такой этот «отец»?

– Ну, мать не совсем наставница. Точнее, она наставница, конечно… в каком-то смысле. Но больше мать… Я не знаю, как тебе это объяснить, – он задумался. – Мать и отец – это те, кто подарил тебе жизнь. Если выразиться на твоем языке, то моя мать – это бутон, а мой отец был тем, – Джен неловко прокашлялся. – Тем, кто опылил этот бутон. Через какое-то время из чрева матери появился я, и они вдвоем вырастили меня. Заботились, воспитывали, кормили, учили…

– А, то есть твой отец был служителем, как мы, и помогал опылять разные бутоны?

– Нет, Рихма, – парень рассмеялся. – Мой отец был солдатом. А «бутон» у него был только один.

Рихма нахмурилась, не понимая веселья друга. Она не до конца поняла то, как плодятся энресийцы[1]. Но по описанию Джена и своим собственным догадкам она сделала вывод, что они размножаются примерно так же, как некоторые животные на Минериусе.

«И ты ещё говоришь, что моя планета глупая», – подумала девочка, но не решилась озвучить свои мысли.

– Твой отец был солдатом? – осторожно спросила Рихма.

– Да! Лучшим из лучших! – глаза парня загорелись. – Как только я родился, он смастерил для меня деревянный кинжал и положил в колыбель. С тех пор я с ним не расстаюсь. А когда мне исполнилось шесть, мы каждое утро тренировались с ним только вдвоём. Он мне всегда говорил, – Джен прочистил горло и изменил голос на более низкий. – «Сын, если враг сильнее тебя, то постарайся оказаться у него за спиной. Потом – бац! Бей по сонной артерии, и всё».

– Знаешь, Джен, мне кажется, твой отец был… – девочка прищурилась и пристально посмотрела на друга. Ей казалось, что все солдаты – жестокие убийцы. Но если именно отец воспитал Джена таким, то наверняка в нём было что-то хорошее. – Что он был вполне себе ничего, – девочка вздернула подбородок. – Для чужака!

– Он был самым лучшим, – тоскливо сказал парень. – И хватит называть энресийцев «чужаками»! Давай лучше пойдём тренироваться?

– И как же мне вас называть? Твой клан вторгся в мой дом, забрал моих сестёр, а сейчас пытается навредить лозе-матери, – Рихма сжала кулаки.

Джен растерялся и не знал, как поддержать подругу.

– Давай не будем об этом… снова, – парень неловко похлопал её по спине. – Большинство энресийцев… они такие же жертвы обстоятельств. Что мы можем сделать против Ликама? Он ведь в каком-то смысле наш спаситель, лидер и глава, как у вас верховная служительница. Многим не нравится ни он, ни его методы, – он покачал головой из стороны в сторону. – Но у него в руках корабли – наш единственный дом.

Рихма фыркнула и отвернулась от Джена.

– Давай лучше к водопаду, а потренируемся завтра? – сдался парень, решив отвлечь Рихму от сложного разговора. – Но готовься – завтра без поблажек!

– Хорошо, – девочка встала и пошла вперёд, не оглядываясь.

Друзья шли по лесной тропе, весело переговариваясь, как вдруг перед ними возникла плотная стена из переплетённых лоз. Парень выхватил свой импровизированный меч, занося его для удара. Рихма внезапно встала перед ним, словно возникла из воздуха.

– Стой! – крикнула она, разведя руки в стороны.

Джен в последний момент отвел удар, и хлестнул палкой по ноге.

– Ай! Ты что творишь?! Как же больно… А если бы я попал по тебе? – он растерянно посмотрел на девочку. – Как ты вообще здесь оказалась? Ты же шла за мной.

– Не знаю. Само собой получилось, – в глазах Рихмы горело пламя. – Не смей трогать лозу! Никогда! Понятно?

– Ладно, ладно... Ты чего так завелась? – парень начал растирать ушибленное место.

– Я ведь говорила тебе – ты делаешь Минериусу больно.

– Это же всего лишь трава, – парень цокнул языком и убрал палку-меч за пояс. – Пока больно здесь только мне.

– На Минериусе нет «просто травы». Сколько раз мне нужно это повторять? Все растения здесь живые и разумные.

– Ладно... значит, будем перелезать, – Джен закатал рукава и с недовольным видом полез вверх по лозе. – Разумные должны говорить, – ворчал парень, цепляясь за уступ. – А эти молчат, как воды в рот набрали.

– Они говорят, – произнесла девочка, сидя на самом верху и свесив ноги. – Просто ты их не слышишь!

– А как ты?.. Проклятье, прям бесит! Почему я так не могу? – расстроено пробормотал парень и продолжил лезть наверх. – Но ты их тоже не слышишь, сама говорила.

– Пока! Пока не слышу, – Рихма тяжело вздохнула и отвернулась.

Джен взобрался наверх, спрыгнул и приземлился на другой стороне зарослей.

– Давай уже! – крикнул он и кивнул в сторону. – А то водопад состарится.

Девочка спрыгнула вниз, поравнявшись с Дженом. Они шли пару минут в тишине, прежде чем парень решился задать вопрос:

– А почему ты их не слышишь?

– Не знаю, – девочка прикоснулась к ближайшему стеблю лозы. – Мирна обещала, что научит меня, – на её лице отразилась тоска. – Но не успела.

– Эй, вот только без слёз, прошу! Может, ты просто ещё слишком юна? Тебе сколько лет?

– Не знаю. А тебе сколько?

– Шестнадцать, – Джен гордо выпрямился.

– Тогда и мне столько же, – неуверенно ответила Рихма.

– Такого не может быть! – парень засмеялся. – На вид ты совсем ещё малявка!

– Сам ты малявка! – она с силой толкнула друга в спину, заставив его оступиться. – Не знаю я сколько мне лет.

– Ну вот! – Джен щелкнул пальцами. – Может у вас, не знаю, только в определенном возрасте появляются волшебные способности. Слышать лозу, болтать с цветочками, видеть… ну, что ты там ещё должна делать? Стрелять из глаз лазерами?