Ночь в пределах времени

Ночь в пределах времени

Глава. Я ненавижу тебя, и это начало всего

Я стою у окна своей квартиры на седьмом этаже, и дождь стучит по стеклу, как будто пытается ворваться внутрь. За спиной — тишина. Ни музыки, ни голосов, ни смеха. Только тиканье часов на кухне, которое, кажется, отсчитывает не минуты, а мои оставшиеся нервы. За окном — серый город, серые лица, серые мысли. А внутри — огонь. Огонь, который я держу под семью замками, потому что, если выпущу — сгорит всё. Включая меня.

Меня зовут Эмилия Блак.

Нет, это не имя из дешёвого романа про вампиров или детективов с амнезией. Это моё настоящее имя. Эмилия. Звучит, как чашка чая с лавандой и сломанным сердцем. А Блак? Ну, чёрный. Как моё настроение. Как мои мысли по утрам. Как моё отношение к одному конкретному человеку.

Я ненавижу его.

Не просто не люблю. Не раздражаюсь. Не игнорирую. Я **ненавижу**. С той самой минуты, как его голос впервые прозвучал в моей жизни, как будто кто-то поцарапал ножом по стеклу, я почувствовала — это мой личный апокалипсис. И он пришёл в костюме от Armani и с улыбкой, от которой у меня до сих пор сводит желудок.

Но давайте начнём сначала. Потому что ненависть — не родилась в один день. Она выросла. Как сорняк. Как опухоль. Как привычка, от которой невозможно избавиться.

Я родилась в семье, где любовь измерялась деньгами, а внимание — количеством подписчиков в соцсетях. Отец — успешный юрист, который считает, что эмоции — это слабость. Мама — бывшая модель, которая до сих пор не поняла, что ей уже за пятьдесят, и продолжает носить мини-юбки, вызывая у прохожих больше жалости, чем восхищения. Я была для них… ну, как пыль на полке с наградами. Есть, но не мешай.

Школа? О, это был мой первый полигон. Я не была ни слишком красивой, ни слишком умной, но была слишком… правдивой. Говорила то, что думаю. И это стоило мне дружбы, приглашений на вечеринки и даже шанса поцеловаться с парнем из старших классов. А потом — университет. Юриспруденция. Да, я пошла по стопам отца. Не потому что хотела. А потому что это было ожидаемо. Как дождь в ноябре. Как смерть. Как встреча с ним.

Он вошёл в мою жизнь в понедельник.

Понедельник — день, который я ненавижу больше всего. А этот был особенно мерзким. Дождь. Пробки. Потерянный зонт. И лекция по корпоративному праву, на которую я опоздала на двадцать минут. Я ворвалась в аудиторию, мокрая, злая, с папкой, из которой вывалились все листы. Все смотрели. Все смеялись. Ну, почти все.

Он — нет.

Он сидел в третьем ряду, в центре, как будто это был его трон. С расстёгнутым пиджаком, галстук чуть ослаблен, волосы идеально уложены, будто он только что со съёмок рекламы дорогих часов. Он не смеялся. Он смотрел. Спокойно. Холодно. Как будто раздевал меня взглядом до костей. И вдруг — улыбнулся. Не дружелюбно. Не сочувственно. Саркастично. Как будто знал, что я упаду, и ждал этого.

— Ну что, Блак, — произнёс он, когда я пыталась собрать свои бумаги, — в следующий раз лучше приходи в дождевике. Или, может, просто не приходи вообще?

Голос. Господи, этот голос. Низкий, плавный, как шёлк, но с ноткой льда, которая впивается в кожу. Я подняла глаза. Он смотрел на меня, и в его глазах — ни капли жалости. Только вызов.

— А ты, Кейн, лучше не приходи вообще, — выпалила я, не думая. — Может, тогда лекции станут полезнее.

Тишина.

Даже преподаватель замер.

А он… он рассмеялся. Не громко. Тихо. Как будто я сказала что-то забавное. Как будто это была шутка. А потом, не отводя взгляда, сказал:

— О, Блак. Я начинаю тебя понимать. Ты не просто заноза. Ты — настоящая бомба. Жаль, что взрываешься не вовремя.

Я села на своё место, дрожа от злости.

Но в этот момент я ещё не знала, что это был только первый ход в нашей игре.

Что он — не просто парень, который раздражает.

Что он — мой враг.

Что он — тот, кого я буду ненавидеть.

И, возможно… тот, кого я в итоге полюблю.

Но это — потом.

Сейчас я просто ненавижу.

Ненавижу его улыбку. Его уверенность. Его способность быть правым даже тогда, когда он явно не прав. Ненавижу, как он смотрит на меня, как будто видит всё. Как будто знает, что я боюсь. Что я одинока. Что я мечтаю о том, чтобы кто-то сказал: «Эмилия, ты важна».

Но он не скажет.

Он скажет: «Ты проиграла».

Потому что мы заключили пари.

Три недели назад.

На лестнице факультета.

Он — с книгой в руке. Я — с кофе в руке.

Он — с ухмылкой. Я — с гневом.

— Давай поспорим, — сказал он. — Кто первый скажет «я люблю тебя» — проигрывает.

— Ты сошёл с ума? — фыркнула я.

— Возможно. Но ты согласна?

Я хотела сказать «нет».

Но что-то внутри зашевелилось.

Гордость. Ярость. Любопытство.

И я кивнула.

— Хорошо. Но если ты проиграешь — уйдёшь с факультета.

Он усмехнулся.

— А если проиграешь ты — будешь встречаться со мной. По-настоящему. Без сарказма. Без масок. Три свидания. По моему выбору.

Я засмеялась. Громко. Настоящим смехом.

— Да ты спятил. Я бы предпочла провести неделю в карцере.

— Значит, боишься? — его глаза блеснули. — Боишься, что не выдержишь? Что сломаешься? Что почувствуешь?

Я сжала кулаки.

— Я не чувствую. Особенно к таким, как ты.

— Вот и проверим, — сказал он, и его голос прозвучал, как приговор.

Пари началось.

С этого момента.

И я не знала, что три недели превратятся в пытку.

Что каждый его взгляд — будет как удар.

Каждое слово — как вызов.

Каждая встреча — как бой.

Но я не сдамся.

Потому что я — Эмилия Блак.

И я ненавижу его.

И это — только начало.

Глава 2.Пари начинается, а ад — уже здесь

Пари началось в тот же день.

Не с объявления. Не с договора. Не с подписей.

Оно началось с того, что он вошёл в аудиторию на следующий день — и сел не на своё место.

Он сел рядом со мной.

— Что ты делаешь? — прошипела я, не отрывая глаз от конспекта.

— Сажусь, — спокойно ответил он, раскрывая блокнот. — У нас одна пара. Я имею право.

— Ты садишься туда, где всегда сидел. Вон там. — Я кивнула в сторону третьего ряда.

— Передумал. Теперь мне нравится здесь. Рядом с тобой. Свежий воздух. Запах злости. Очень бодрит.

Я резко повернулась к нему. Он смотрел прямо перед собой, будто ничего не произошло. Но уголок его губ дёрнулся. Улыбка. Тихая. Ядовитая. Та, от которой хочется врезать.

— Ты не выиграешь, — прошептала я. — Я не скажу этого. Никогда.

— Мы посмотрим, — ответил он, не глядя на меня. — Кстати, ты пахнешь ванилью. Странно. Для такой ядовитой особы.

Я замерла.

Он *заметил*?

Мой парфюм?

Я купила его месяц назад — «Vanilla Smoke» — тёплый, сладковатый, с нотками дыма. Я нанесла его утром почти машинально. Не для кого-то. Для себя. Чтобы почувствовать себя… мягче. Человечнее.

А он заметил.

И сказал.

Как будто знает меня.

— А ты пахнешь самодовольством, — бросила я. — И, возможно, дорогим мылом. Или это просто твой естественный аромат?

Он усмехнулся.

— Нет, это *Acqua di Parma*. Но спасибо за комплимент.

— Это не комплимент.

— А я и не сказал, что ты комплиментила.

Преподаватель начал лекцию. Я пыталась писать, но рука дрожала. Не от страха. От злости. От этого его присутствия. От того, как он сидит, будто это его право. Как будто он уже победил.

После пары я выскочила из аудитории первой.

Но он догнал меня у выхода.

— Блак, — сказал он, опершись о стену. — У тебя кофе пролился на блокнот.

Я посмотрела. Да. Чёрная лужица растекалась по странице с моими заметками.

— Спасибо, — бросила я, вытаскивая салфетку.

— Ты всегда такая напряжённая? — спросил он, не двигаясь.

— А ты всегда такой надоедливый?

— Только когда вижу, что могу раздражать кого-то по-настоящему. Это… вдохновляет.

Я посмотрела на него. Впервые по-настоящему. Не мельком. Не мельком, как будто он просто помеха. Я посмотрела в его глаза. Серые. Холодные. Но с искрой. Как угли под пеплом.

— Ты думаешь, ты меня сломаешь? — спросила я тихо. — Что я сдамся? Что заплачу? Что скажу это?

— Нет, — сказал он. — Я думаю, ты *почувствуешь*. А это страшнее.

Я засмеялась. Но смех вышел нервным. Фальшивым.

— Я не чувствую. Особенно к тебе.

— Тогда почему ты дрожишь?

Я замерла.

Он прав.

Я дрожала.

От злости? От страха? От чего-то ещё?

— От отвращения, — сказала я. — От тебя. От твоего голоса. От твоего присутствия.

— Ложь, — прошептал он, делая шаг ближе. — Ты дрожишь, потому что боишься, что я прав. Что между нами — не просто ненависть. Что это… энергия. Химия. Что-то, что ты не можешь контролировать.

Я отступила.

— Ты псих. И я не играю в твои игры.

— А ты уже в них, — сказал он, улыбаясь. — С первой минуты. Ты просто ещё не поняла.

Вечером я сидела на балконе с чашкой чая. Дождь кончился. Город дышал влажной тишиной. Я пыталась читать. Но мысли крутились вокруг него. Вокруг его слов. Его взгляда. Его голоса.

Я вспомнила, как он сказал: *«Ты пахнешь ванилью»*.

Как будто это что-то значило.

Как будто он *обратил внимание*.

Я вспомнила, как он сел рядом со мной.

Как будто имел на это право.

Как будто знал, что я не откажусь.

Что я не встану и не уйду.

Что я останусь.

Потому что… мне было интересно.

Я резко встала.

Нет.

Я не чувствую.

Я не слабею.

Я не проиграю.

Но в тот момент я впервые задумалась:

А что, если проиграть — это не самое страшное?

А если самое страшное — это понять, что ты *хочешь* проиграть?

На следующий день он не пришёл на пару.

Я села на своё место.

Потом — в третьем ряду.

Потом — снова в своё.

Я не искала его.

Я просто… чувствовала пустоту.

А в конце дня получил сообщение.

Без имени. Без номера.

Просто текст.

*«Ты скучаешь?»*

Я удалила его.

Но ответила.

Одно слово.

*«Нет.»*

Через минуту — новое сообщение.

*«Ложь. Ты даже не ушла с пары. Ждала. Я видел.»*

Я бросила телефон на стол.

Сердце билось слишком быстро.

Слишком громко.

Слишком… по-человечески.

Пари идёт второй день.

Я ненавижу его.

Я не скажу «я люблю тебя».

Я не сдамся.

Я не сломаюсь

Но, чёрт возьми…

Почему мне так хочется, чтобы он появился снова?

Глава 3. Трещина в броне