Отец

Филипп Румянцев

Отец

ПРЕДИСЛОВИЕ:

Кто знает, может, в главном герое вы увидите меня.

Многие события, описанные в этой книге, не вымышленные, хотя, конечно, всё литературно приукрашено!

Эта история была написана за очень короткий срок, но, наверное, именно поэтому она получилась такой, какая есть. В последние месяцы я пережил несколько непростых ситуаций - они могли сильно ударить и оставить плохой след, но в какой-то момент произошло то, что происходит с главным героем этой книги.

Я ни в коем случае не жалею и не держу зла ни на кого: если бы не те люди и события, я, наверное, не был бы сейчас самим собой и не продолжал идти вперёд!

Мне важно подчеркнуть: я не преследую цели никого обидеть. Это просто история, а вот о чём, вы сейчас узнаете!

Приятного прочтения.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 1: Среди осенней тишины

Глава 2: Он

Глава 3: Испытание сердца

Глава 4: Семя любви

Глава 5: Отец

ОТЕЦ

Глава 1: Среди осенней тишины.

Сквер начинался там, где город уставал от самого себя. Шум дорог стихал, витрины исчезали, и асфальт, будто смирившись, уступал место узким тропинкам, усыпанным листвой. Стояла середина осени – четырнадцатое октября. Небо было серым, тяжёлым, как мокрая шерсть, и казалось, что дождь уже собрался в складках облаков и только ждёт подходящего мгновения. Воздух пах сыростью и прелыми листьями, а ветер, прохладный и осторожный, перебирал ветви деревьев, словно страницы старой книги. Клёны и берёзы стояли в пёстрых одеждах – багряных, золотых, медных. Листья шуршали под ногами мягко, почти бережно, будто не желая тревожить тишину.

Глубже, дальше от редких прохожих и детских площадок, сквер становился почти безлюдным. Тропинки там изгибались, терялись среди деревьев, и каждый шаг отдавался особенной гулкой тишиной. В этой части сквера всегда было ощущение, будто время замедляется. Пруд, скрытый за полосой клёнов, лежал неподвижно и тускло отражал серое небо. Иногда по воде проходила рябь – то ли от ветра, то ли от уток, лениво скользящих по поверхности. Но сегодня и они держались ближе к дальнему берегу, словно не желая нарушать чужое одиночество.

Старая деревянная лавочка под большим клёном стояла, как свидетель чьих-то тихих историй. Краска на ней давно облупилась, доски потемнели от времени и дождей, но в этом была своя честность. Это место не искало внимания, оно просто было – постоянное, терпеливое, надёжное. И в этой надёжности было что-то почти родное.

По знакомой тропинке к пруду шёл Лукас Борд. Ему был двадцать один год – возраст, в котором от человека ждут решительности и света в глазах. Он был студентом, жил в ритме лекций, конспектов и чужих ожиданий. На нём была тёмная кожаная куртка – добротная, аккуратная, словно броня, спортивные штаны и простые кроссовки. Одет он был опрятно, без вызова, без желания выделиться. Всё в нём выглядело так, будто снаружи у него порядок. И только шаг выдавал внутреннюю тяжесть – чуть медленный, чуть задумчивый.

В голове кружились мысли – обрывки разговоров, несказанные слова, вопросы без ответа. Почему всё внутри так шумит, когда вокруг так тихо? Почему даже среди людей ощущается пустота? Он шёл, опустив взгляд, иногда машинально поднимая воротник куртки от ветра. Лукас не любил показывать свои слабости. Он научился улыбаться тогда, когда внутри было тесно, говорить «всё нормально», когда хотелось молчать. И потому приходил сюда – туда, где можно было не притворяться. Среди шороха листвы и ветра не нужно было держать лицо. Здесь можно было быть просто собой – растерянным, уставшим, одиноким.

Сквер принимал его молча. Каждый раз, когда тревога становилась громче, он шёл к этой лавочке под клёном у пруда. Здесь он позволял себе то, чего не позволял нигде: думать вслух, смотреть в воду, чувствовать. Люди редко заходили так глубоко – большинству хватало центральных аллей и аккуратных клумб. А он выбирал дальние тропинки, словно искал не место, а укрытие.

Подойдя ближе, Лукас вдруг замедлил шаг.

Лавочка не была пустой.

Со спины он увидел силуэт мужчины средних лет. Тот сидел спокойно, почти неподвижно, будто давно стал частью этого пейзажа. На нём было аккуратное серое пальто, кожаные перчатки, в руке – трость. Длинные волосы мягко касались воротника, на лице – очки. Он смотрел вдаль, на пруд, так сосредоточенно и тихо, будто ожидал не вид, а кого-то.

Сердце Лукаса чуть дрогнуло – то ли от неожиданности, то ли от странного ощущения, что это не случайность. Он привык считать эту лавочку своей. Местом, где никто его не потревожит.

Несколько секунд он стоял, колеблясь, затем всё же подошёл ближе.

- Простите… - голос прозвучал тише, чем он ожидал. – Можно к вам присесть?

Мужчина повернул голову. Его взгляд был спокойным, внимательным, без тени удивления – будто он давно заметил приближающиеся шаги. В уголках губ появилась лёгкая, тёплая улыбка.

- Конечно, - ответил он мягко и чуть отодвинулся, освобождая половину лавочки.

Лукас неспешно опустился на край лавочки, оставив между собой и незнакомцем небольшое расстояние – как тонкую границу личного пространства. От мужчины исходило спокойствие, не показное, не холодное, а глубокое, будто он не просто сидел здесь, а принадлежал этой тишине. Голос его, когда он чуть раньше ответил, был мягким и удивительно добрым – таким, который не режет слух, а будто касается плеча.

У него была аккуратная бородка, ровная, ухоженная, без лишней строгости. Он продолжал смотреть вдаль – на пруд, на неподвижную воду, на редкие круги от ветра – и лёгкая улыбка не сходила с его лица, словно он видел в этом сером дне что-то большее, чем просто преддождевую хмурость.

Не поворачивая головы, мужчина тихо произнёс:

- Приходишь сюда спрятаться от всех… и становишься настоящим собой?

Слова прозвучали не как упрёк, а как констатация – спокойная, почти бережная.

Лукас вздрогнул внутренне, но внешне остался собранным. Он привык не выдавать реакций.

- Ну… да, - ответил он, стараясь говорить ровно. – А вы как узнали? Тоже приходите сюда погрустить?

- Нет, - мягко ответил мужчина. – Я прихожу любоваться природой. Дышать свежим воздухом. Слушать, как мир говорит без слов.

Лукас нахмурился.

- Тогда откуда вы узнали, что я хожу сюда не за тем же самым?

Теперь мужчина слегка повернул голову, но взгляд его всё ещё оставался спокойным.

- У тебя дрожат губы, - сказал он тихо. – Ты дышишь глубже обычного, будто пытаешься удержать что-то внутри. Глаза чуть покраснели. В таком состоянии редко приходят просто любоваться водой. Верно?

В голосе не было ни насмешки, ни превосходства – только наблюдение.

Лукас отвёл взгляд.

- Вы правы… - признал он после паузы. – Вы наблюдательный. Я вас раньше тут не видел. Вы не местный?

Мужчина едва заметно улыбнулся.

- Почему же. Я здесь давно. Просто, видимо, ты меня раньше не замечал. А вот тебя я иногда видел.

Лукас резко повернулся к нему.

- В каком смысле – видели?

- В прямом, - спокойно ответил мужчина. – Этот сквер не так велик, как кажется.

- Вы что… следите за мной? – голос Лукаса стал жёстче.

Мужчина тихо рассмеялся – без издёвки, скорее с тёплым удивлением.

- Нет, конечно. Ты просто запоминающийся.

Недоверие скользнуло по лицу Лукаса. Он смотрел на незнакомца внимательно, почти настороженно, но тот снова перевёл взгляд на воду, словно разговор не был чем-то тревожным.

В этот момент первая капля дождя упала на поверхность пруда, оставив тонкий круг. Потом ещё одна. И ещё. Сначала редкие, осторожные, словно небо проверяло землю на готовность. Листья зашуршали иначе – тяжелее. Вода покрылась множеством дрожащих бликов, будто её кто-то перебирал пальцами. Капли скользили по кленовым листьям, задерживались на их острых краях и падали вниз прозрачными бусинами. Серое небо стало ближе, плотнее.

Через несколько секунд дождь усилился – не бурей, но уверенно. Влажный воздух стал холоднее.

Мужчина спокойно достал зонт, раскрыл его плавным движением и поднял над собой и Лукасом. Ткань глухо зазвучала под каплями.

- Спасибо, - коротко сказал Лукас.

- Может, расскажешь, что тебя тревожит? – мягко предложил мужчина. – Иногда разговор лучше одиночества.

Лукас усмехнулся – без радости.

- Я не привык делиться. Обычно прихожу сюда, чтобы всё переждать. Думаю, само проходит.

- Звучит разумно, - кивнул мужчина. – Но помогает ли это тебе, Лукас?

Имя прозвучало спокойно. Естественно. Будто так и должно быть.

Но внутри у Лукаса всё оборвалось.

Он замер. Сердце вдруг ударило сильнее – один, второй, третий раз. Дыхание стало резким, неровным. Холод пробежал по спине, хотя под зонтом было сухо. Мысли начали метаться, накладываясь друг на друга.

- Откуда вы знаете моё имя? – голос сорвался и стал громче, чем он хотел.

Мужчина повернул к нему лицо – без тени тревоги.

- Город маленький, - спокойно произнёс он. – Я тебя видел. Ты запоминаешься.

- Да вы… - в голосе Лукаса зазвенело раздражение. – Да вы маньяк что ли? Откуда вы знаете, как я выгляжу, как меня зовут, что я прихожу именно на эту… Богом забытую лавочку? И именно сегодня вы тут, и всё обо мне знаете?

Мужчина слегка приподнял бровь, но улыбка не исчезла.

- Как ты выглядишь – я вижу сейчас, - мягко заметил он. – А остальное… я просто стараюсь замечать людей. Мелочи многое говорят.