Принцесса для босса. Семья из прошлого

Понимаю, что никто, конечно, строгий выговор ему не делал. Не тот уровень. Но знать имя собеседника на подобном мероприятии просто необходимо. Юля говорила, что топовые бизнесмены невероятные снобы. К примеру, первая десятка готова общаться и заключать контракты только между собой. Дальше идут середнячки, но и они не будут обсуждать дела с “малышами”. Поэтому да, бейджи на форуме просто мастхэв.

Меняю шнурок на новый и протягиваю ему, но вместо того, чтобы взять его в руки, мужчина подается вперед и слегка наклоняется. Смущенно надеваю веревочку на шею и непроизвольно вдыхаю его запах. Порочный горько-сладкий аромат забивается в мои легкие и я даже вздрагиваю от такого яркого контраста. Его парфюм разительно отличается от того, что обычно предпочитают мужчины его круга. За пару месяцев работы “на побегушках” я успела повидать элиту элит и знаю о чем говорю. Он же пахнет, будто не на бизнес форум приехал, а на рок-концерт. Причем, не в качестве зрителя, а самого непосредственного участника — такой у него наркотический и слегка порабощающий аромат.

— Спасибо, стажер Ярослава Коршун, — бросив взгляд на мой собственный бейдж, улыбается он. И тут же добавляет: — Хотя, какой же ты коршун? Скорее Птенчик. Да, так определенно лучше.

— Пожалуйста…, — тоже опускаю взгляд на его имя и округляю глаза, — Роберт Шефер.

Бросив на меня последний взгляд, мужчина удаляется, а у меня еще час после этого трясутся коленки. Юлька до потолка прыгала, когда получила ответ от этого Шефера. Да что там Юлька, босс тоже был в шоке и выписал ей премию размером в оклад. Шефер-старший начал вкладывать деньги в Арабские Эмираты чуть ли не раньше самих арабов. К тому моменту, как до наших бизнесменов докатился этот бум, Адам Шефер владел таким количеством земли в том регионе, что впору было провозглашать его одним из шейхов. Правда, сам он уже постепенно отходил от дел и активно включал в семейный бизнес сына, поэтому и на форум прислал именно его.

По крайней мере, так мы все тогда думали.

— Ты изменилась, — слегка прищурившись, замечает босс. Глаза цвета неба в ясный день медленно темнеют. Я будто в окно наблюдаю за тем, как над городом сгущаются тучи, окрашивая все в тёмный, почти чернильный цвет.

Его взгляд ощупывает меня, словно физически касаясь каждой части тела. Бесстыдно препарирует и беззастенчиво оценивает. Семь лет назад я, действительно, была птенчиком. Мне было девятнадцать, я носила очки и была жутко неуверенной в себе. Не могу сказать, что сейчас я стала роковой женщиной, но тушеваться от пристальных взглядов мужчин точно перестала. Однако же, с Максимом все идет не так. Снова.

Его взгляд стекает на мои губы и плавно опускается ниже. На мне закрытое платье, но кожа горит огнем. Мельком мажет по золотому кулончику на цепочке и переходит на грудь. Да, тут я точно изменилась, не спорю. Материнство подарило мне не только дергающийся глаз, но и плюс полтора размера груди. Мужчина дает себе еще две секунды на беспардонную “инвентаризацию” и затем холодно заявляет:

— Но имя осталось то же. Представь мое удивление, когда я увидел тебя в списке работников.

Сердце ухает куда-то в пятки. Такое короткое облегчение от того, что он меня узнал, исчезает, так и не успев заново разогреть этот остывший дребезжащий орган. Разумеется, он узнал меня по необычной фамилии. Ярослава Коршун. Стажер Птенчик. Именно так он меня называл тогда.

Что ж, это ничего не меняет. Кроме моего уязвленного самолюбия, конечно. Но ему и так по полной досталось от этого мужчины, мне не привыкать. Я решила, что Роберт… Максим… этот мужчина, в общем, должен знать, что у него растет прекрасная дочь. Надеюсь, он найдет в своем плотном графике большого босса пару часов в неделю на то, чтобы сводить ее в кафе или в парк. Не факт, что он этого заслуживает, но Малинка должна узнать своего отца.

— Я не собиралась прятаться, — неуклюже оправдываюсь. — Просто… вчерашняя встреча выбила меня из колеи. Я никак не ожидала увидеть тебя в кресле нового босса. Да еще и с другим именем…

Максим прищуривается и вперивается в меня своим тягучим взглядом.

— Вот мы и подошли к самому главному вопросу, — холодно заявляет он. — Сколько ты хочешь за свое молчание?

— Прости, что? — шокировано охаю.

— Сколько ты хочешь, чтобы мы забыли об этом нелепом недоразумении? И, кстати, я надеюсь, ты понимаешь, что вместе мы не сможем работать? Тебе придется уволиться!

Глава 6

Замешательство сменяется настоящей яростью. Внутри все горит, будто меня живьем бросили в костер и разгневанная толпа улюлюкающих зрителей лишь подливает масло в огонь, вместо того, чтобы хоть как-то помочь. Тыкают палками, забрасывают камнями… уничтожают.

Как он смеет? Этот мужчина, что, поставил своей целью разрушить мою жизнь?

— Я не собираюсь увольняться, — уверенно заявляю. — Я первая сюда пришла. Если вам так стыдно за то “нелепое недоразумение”, то нечего было покупать нашу компанию!

От волнения я снова перехожу на “вы”, но ничего не могу с собой поделать. Чем больше я абстрагируюсь от прошлого, тем легче мне будет пережить этот разговор. Куда проще спорить с противным новым боссом, чем с мужчиной, в которого я когда-то отчаянно влюбилась.

— Если бы я знал, что ты здесь работаешь, то не купил бы.

По идее, я не должна удивляться. Было бы странно, если бы он забыл как я выгляжу, но помнил название компании, в которой я работала. Но мне все равно больно. Пока я почти семь лет жила воспоминаниями, он, кажется, просто стер меня из своей памяти. Дурацкое прозвище — единственное напоминание о той встрече.

Логически я понимаю, что на мою жизнь та ночь оказала больше влияния, но что-то мне подсказывает, что даже если бы не случайная беременность, я бы все равно не смогла так легко выбросить его из головы. Он же — будто опухоль острым скальпелем вырезал все напоминания обо мне из своей головы. Держу пари, полезные знакомства и важные разговоры с того форума он помнит до сих, а вот наивная стажерка испарилась из памяти, как только он сорвал со своей шеи тот злополучный бейдж с чужим именем.

Мужчина встает из-за стола и медленно надвигается на меня. В то время как меня потряхивает от эмоций, Максим Горский излучает собой хладнокровие и сдержанность. Такой себе островок спокойствия в бурлящем океане моей истерики. Я — лишь мимолетный эпизод его жизни. “Нелепое недоразумение”, от которого ему не терпится поскорее избавиться.

Приближается ко мне не спеша, я бы даже сказала величественно. Словно царь зверей, разгуливающий по своему прайду.

— Птенчик, не стоит уподобляться своей знаменитой тезке и устраивать здесь плач Ярославны. Мы же взрослые люди.

— Тезке? — не сдерживаюсь от саркастической усмешки. — Вообще-то, Ярославна — это отчество. Княгиню звали Ефросинья.

— Спасибо за столь важную информацию, — фыркает он, ничуть не смутившись. — Но вернемся к нашему вопросу. Сколько ты хочешь за свое молчание?

— Можете не переживать, я не собираюсь распространяться о нашей связи. — Пытаюсь вложить в эти слова хотя бы сотую долю того пренебрежения, с которым он сам отзывается о той ночи, но получается у меня из рук вон плохо. Голос ломается и в итоге фраза выходит с каким-то чувственным придыханием, что разумеется, не ускользает от его внимания.

— Еще раз повторяю, — чеканит он. — Вместе мы работать не будем. Я слишком долго добивался всего этого, чтобы теперь так легко скомпрометировать себя и пустить все коту под хвост.

— А я по-вашему, не добивалась? Мне кто-то эту должность на блюдечке с голубой каёмочкой принес?

— Нет, разумеется, я так не думаю, Ярослава, — снисходительно соглашается он. — Поэтому и предлагаю щедро компенсировать все твои неудобства. По-хорошему, предлагаю, заметь. Не обещаю испортить тебе жизнь и сделать так, что ты сама захочешь уволиться, а прошу лишь назвать сумму. У тебя не будет необходимости сразу хвататься за первую попавшуюся должность, можешь вообще год не работать, а искать вакансию мечты…

Открываю рот, чтобы съязвить что-нибудь острое по поводу его доброты, но понимаю, что всерьез раздумываю над его предложением. Перспектива работать вместе меня совсем не радует. Он хоть и пытается строить из себя доброго самаритянина, делая такое щедрое предложение, но что-то мне подсказывает, что если я откажусь — он с легкостью перейдет к плану Б. Тому самому, по которому он превращает мою жизнь в ад и я сама бегу отсюда без оглядки. По идее, у меня нет выбора. Нужно соглашаться. Но…

— Я не могу, — выпаливаю резко. — Не потому что не хочу, а реально не могу. Если я уволюсь, то потеряю квартиру.

— У тебя ипотека? — интересуется он. — Я могу оплатить все взносы на ближайший год.

— Это не ипотека, точнее не обычная. По контракту я должна отработать в нашей, точнее, уже в вашей компании еще шесть лет.

— Я думал, что жилье предоставляется только строителям, — подозрительно хмурится он. — Или меня дезинформировали?

Еще до моего прихода в эту фирму, Иван Борисович замучился с текучкой кадров. Строители проходили обучение, набирались опыта, перенимали технику… а потом целыми бригадами уезжали на заработки в другие города и даже страны. Тогда у босса произошел конфликт с каким-то подрядчиком, который объявил себя банкротом и не достроил жилую многоэтажку в одном из спальных районов. Шеф принял решение здание все равно достроить, но на продажу не выставлять и предложил работникам компании постепенно выкупать себе квартиры. Естественно, Горского никто его не дезинформировал и жилье, действительно, предназначалось в основном для рабочих, а не офисных сотрудников. Но из каждого правила есть исключения. И мне посчастливилось стать одним из них.

Когда мы в первый раз после того форума пришли к начальству, чтобы рассказать, что туда затесался самозванец, босс от нас лишь отмахнулся. То, что этот проходимец обвел вокруг пальца все бизнес сообщество, заботило его гораздо больше, чем обманутая наивная девочка, которой тот запудрил мозги. Он даже как-то в очередном приступе раздражения сказал, что я сама виновата.

Еще и Юльке попало за то, что не проверила толком документы. Борисыч строго-настрого запретил нам поднимать шумиху вокруг этого, чтобы ни в коем случае не запятнать репутацию компании. И я его понимаю… могу представить шок “строительной элиты”, когда бы выяснилось, что они обсуждали серьезные бизнес вопрос с самозванцем.

Я так и не рассказала ему, чем именно закончилось мое знакомство с лже-Робертом, но мне кажется, когда Иван Борисович увидел мой выпирающий живот через несколько месяцев, сам обо всем догадался. Сопоставил даты, мои слезы, отчаяние, с которым я просила его помочь найти самозванца и несмотря на то, что вслух так ничего и не сказал, предложил мне участие в программе льготного жилья. Каждый месяц из моей зарплаты удерживалась определенная сумма на выплату кредита, но хотя бы проценты не взымались. Да и непосильного первого взноса тоже не было. Единственным условием, как и для всех других работников, был десятилетний контракт. И нарушать я его не собираюсь.

— Этот вопрос я беру на себя. Взносы на первый год покрою лично, дальше будешь выплачивать из новой зарплаты.

— И как вы это по бухгалтерии проведете? Если я не буду числиться, то…

— Птенчик, не забывай, пожалуйста, что я здесь теперь единовластный хозяин.

— Я, в отличие от вас, на память не жалуюсь, — обиженно ворчу.

— Так что, мы договорились? Квартира остается у тебя, денег на первое время я отстегну, любые рекомендации напишем и… в добрый путь!

Тихонько умирая внутри, я молча киваю, а он напоминает:

— Главное, не забывай о самом важном условии: до вчерашнего дня мы с тобой не были знакомы. Не виделись, не пересекались, не разговаривали и даже мимо не проходили. Усекла, Птенчик?

— Усекла, Роберт, усекла, — выдаю с апломбом, решив напоследок позволить себе эту колкость.

— Вот и отлично, — протягивает он. — С тебя заявление на увольнение, отрабатывать, разумеется, не нужно. Деньги переведу на твой счет уже сегодня. Насчет квартиры тоже не беспокойся, сделаем все в лучшем виде.

— Я могу идти? — сухо интересуюсь.

Вместо ответа, он лишь снисходительно кивает, но как только я берусь за ручку двери, мне вслед летит:

— Удачного полета, Птенчик.

— Идите к черту, босс! — бросаю я и игнорируя гулкое биение сердце покидаю его кабинет.

Глава 7

Максим

Вроде бы разговор прошел удачно, но почему тогда на душе кошки скребут? Я все сделал правильно. Не уволил ее без выходного пособия, а предложил щедрую компенсация. Выпишу ей такие рекомендации, что легко найдет себе новую должность.

Видимо, все дело в ее внешности. Из-за этого совесть мучает, словно конфетку у ребенка отобрал. Светлые волосы, красивые голубые глаза, которые словно в душу тебе заглядывают. Сколько раз за это время я вспоминал ее? Чаще, чем хотелось бы. Гораздо чаще.

Даже сейчас, прикрыв веки, легко воспроизвожу в памяти ее образ в слезах. Помню чувство ярости, которое испытал тогда. У старого маразматика Кушнарева давно зеркальная болезнь развилась, из него песок сыпался при каждом движении, а все туда же — лапать молоденьких стажерок. Я, кстати, несколько раз после этого пересекался с ним по работе, но так и не смог найти в себе силы заключить с ним контракт. Будто боялся, что не отмоюсь после этого.

С учетом того, что сейчас я едва сам не довел ее до слез, звучит лицемерно, я в курсе. Другим обижать нельзя, а самому — пожалуйста? Хреновая какая-то логика. Но так будет правильно.

Тот форум помог мне впихнуть планы на «пятилетку» в один год. Я сократил свою гонку вверх по карьерной лестнице на несколько лет и сейчас я не дам этой девочке с невинными голубыми глазами все разрушить.

Радует, что она хоть немного отрастила когти. Выглядит совсем девчонкой, а отвечала мне, словно заматеревшая лань. Так, стоп. Какая девчонка? Семь лет назад ей точно было восемнадцать. Скорее всего даже больше, раз попала стажером на тот крутой форум. Но даже при самом скромном расчёте — ей минимум двадцать пять.

Вся эта ситуация выбивает из меня дух. Смотрю на неё и будто снова из успешного бизнесмена превращаюсь в мальчишку. Без гроша в кармане, но с огромными амбициями. У меня были грандиозные планы на тот форум, одна схема моего “приглашения” чего стоила… Сливки общества, лучшие строители и застройщики страны. Половина из тех бизнесменов в жизни бы со мной не заговорила, реши я познакомиться с ними где-то в другом месте. Да, некоторые из них упиваются своим богатством и успехом, раздают интервью направо и налево, постят фоточки с Мальдив в соцсетях. Но таких меньшинство. Большинство же старается минимизировать свою связь с внешними миром. Переговоры за них ведут партнеры, контракты заключают подчиненные, а они общаются лишь с равными. И тогда мне удалось стать одним из них. Обманом затесался в самый центр “успешного успеха”. К концу первого дня у меня в кармане было уже три визитки с личными номерами, ко второму — Липнев, владелец крупнейшей строительной фирмы, лично пригласил меня к себе в офис, чтобы обсудить мою идею. Казалось бы, все прошло по плану.

Вот только терять голову из-за милой барышни с кукольной внешностью в мои планы не входило. И тем не менее… именно это я и сделал.

— Ну что, как ты тут, осваиваешься? — в кабинет без стука заходит Иван Борисович. Меня это жутко раздражает, но решаю не возмущаться. Мужик всю жизнь строил эту компанию, без бабок родителей сам с нуля все поднял. Возможно, и я дойдя до его возраста, вот так же просто одним днем продам все честно нажитое и отправлюсь на законный отдых. Наследников у меня нет и заводить я их, если честно, не планирую. Выгодные контракты и бабло приносят мне гораздо больше морального удовлетворения, чем потенциальный стакан воды в старости.

— Осваиваюсь, осваиваюсь, — добродушно отвечаю.

— А чего это Коршун наш от тебя весь в слезах выбежал? Ярослава которая. Где успела накосячить? Или с арабами что-то не то?

— Не переживайте, все у вашей Ярославы хорошо. Решила уволиться просто.

— Да ладно! — шокировано восклицает мужчина. Разве что за сердце не хватается. — С чего бы ей увольняться?

— Говорит, давно планировала, — вру напропалую. — Исключительно из уважения к вам не решалась уйти.

— Да как же так-то? — не унимается Иван Борисович и начинает смотреть на меня с каким-то подозрением. Ну-ну, чует мое сердце, сейчас мне обвинение в харрасменте прилетит.

— Ну, вот так бывает, — развожу руками. — Пожизненных контрактов вы ни с кем не заключали…

— А как же квартира? Она же не…

— Иван Борисович, — осекаю его резко. — Все под контролем. Мы с Ярославой этот вопрос тоже уладили. Поверьте, я ценю вашу заботу о будущем фирмы, но теперь она моя. А значит решения принимаю я. И они не оспариваются.

— Как знаешь, Максим, конечно, — он поднимает руки в примирительном жесте. — Дело хозяйское. Жалко только арабов терять. Такой контракт выгодный…

— А причем здесь арабы-то? — спрашиваю с подозрением. — Ярослава ваша вроде проджект-менеджер, а не переводчик и уж тем более не генподрядчик.

— Менеджер, менеджер, — вздыхает он. — Она на арабов и вышла и теперь они отказываются вести переговоры с кем-то другим. Я и сам-то, между нами, мальчиками, — он заговорщицки переходит на шепот, — пытался под шумок этот контракт перекинуть Вахрушеву. Я тебе о нем говорил, помнишь? Отличный спец, готовь его на повышение, он заслужил. Я-то сам не успел…

— Так что там с арабами? — поторапливаю его. Старик, если его не остановить, расскажет мне не только о самом Вахрушеве, но и о его семье, включая внучатых племянников.

— Так а что с арабами? — удивляется он. — Все с ними хорошо. Контракт шибко прибыльный хотят подписать. Да вот беда, с кем-то кроме Ярочки нашей работать отказываются. Нет, ты им если объяснишь, что она сама ушла, они может, и передумают… все-таки, деньги большие крутятся.

Подозрительно впериваюсь взглядом в старика, пытаясь понять не водит ли тот меня за нос. О возможном контракте с арабами я наслышан. Не буду врать, что это стало главной причиной по которой я решил купить эту фирму, но скажем так, свою роль это сыграло. Дело обещает быть весьма прибыльным. Или обещало… Что, вообще, все это значит? Они ж не новую жену себе в гарем выбирают. Какая им разница с кем вести переговоры? Однако, будучи опытным бизнесменом я в курсе, что резкая смена владельца фирмы и ключевой фигуры в проекте может привести к печальным последствиям. Вплоть до отмены сделки… Стоит ли это риска? И главное, готов ли я рискнуть?

— Когда там подписание? — интересуюсь у него.

— В двадцатых числах планировали, — пожимает он плечами. — Через две недели, получается.

— Две недели…, — задумчиво протягиваю. Ладно, не такой уж и большой срок. Пожалуй, можно и рискнуть.

— Где там ваш Коршун? — ворчу, вставая из-за стола.

— Была там, — пространственно машет себе за спину. — Если, конечно, еще не улетела. Ты же ее уволил… В смысле, она сама уволилась.

Подозрение, что он надо мной издевается, только усиливается. Но тем не менее, ноги сами несут меня из кабинета.

На рабочем месте Ярославы нет, поэтому я иду на голоса, доносящиеся из кухни. Решила обсудить с коллегами какой козел этот новый босс?

Правда, и там я ее не обнаруживаю. Зато здесь сидит маленькая белокурая девочка и главубух, Елена Леонидовна, судорожно пытается оттереть белоснежный стол от детских каракулей.

Глава 8

— Ну, как прошло? — Юлька ловит меня практически на выходе из кабинета. — Ты ему сказала?

— Нет, — рявкаю чуть громче, чем позволяют правила приличия. — Он меня уволил!

— Чтооо? — в шоке протягивает подруга и с опаской заглядывает мне за спину, будто опасается, что новое начальство выскочит оттуда с шашкой наперевес и начнет увольнять всех направо и налево. Думаю, Зотова может не переживать. Подобной участи он удостаивает только тех, с кем спал в прошлом. А она, как я знаю, таких глупостей не совершала.

— Сказал, что мы не можем работать вместе! — продолжаю возмущаться. — Что надо забыть тот…

— Тихо, тихо, — шепчет она и многозначительно вращает глазами, напоминая мне, что в офисе мы не одни. — Пойдем в курилку.

— Там воняет, — морщу нос, но все же позволяю ей тянуть себя за руку. Подруга права, здесь даже у стен есть уши, а обсуждать такие деликатные вопросы лучше наедине.

— Рабочий день только начался! — возмущается Юля, застукав в курилке сразу четверо наших коллег. — Вы бы хоть для приличия сделали вид, что усердно работаете, пока новый босс осваивается. А то поймет, каких лодырей ему Борисыч сосватал вместе с компанией и уволит нафиг всех скопом.

Они поспешно бросают окурки в пепельницу и покидают тесное помещение, а Юлька разворачивается ко мне и требует:

— Давай, Ярик, со всеми подробностями.

И я рассказываю. Что вспомнил он меня лишь по фамилии, что морщился, будто лимон съел вместе с кожурой, когда упоминал этот “нелепый эпизод” и вообще, вел себя как самое настоящее хамло.

— Он был совсем другим, Юль, — уныло всхлипываю.

Понятия не имею что именно я сейчас оплакиваю. Наверное, все вместе: любимую работу и свою первую влюбленность. Потому что на том роковом форуме он был абсолютно не таким. Уже тогда Роберт/Максим излучал собой уверенность и успех, но был гораздо… мягче, что ли? Думаю, частично поэтому он меня и привлек. В отличие от остальных мужчин там, его глаза блестели не только от количества нулей в контракте. Он был таким нежным, таким внимательным…

После того случай с бейджиком, я постоянно искала его взглядом. Оправдывала это тем, что просто хотела убедиться, что второй шнурочек точно не оказался бракованным, но на самом деле это, конечно, было не так. Он мне понравился. Очень. И несмотря на то, что я понимала, что мне с ним ничего не светит, все равно незаметно следила за ним. Как скромные школьницы всегда исподтишка наблюдают за популярными старшеклассниками.

А потом со мной случился Кушнарев. Это было в конце первого дня и так как форум проходил в новеньком эко отеле с отдельными бунгало повышенного комфорт-класса, именно мы должны были проследить за тем, чтобы все гости успешно заселились.

Юрий Кушнарев сам был владельцем роскошной сети гостиниц по всей стране и поэтому особо придирчиво рассматривал детали. А вечером, когда все гости отправились отдыхать, он подошел ко мне и сказал, что его ключ-карта не работает и он не может попасть в свой номер.

Выяснилось, конечно, что он перепутал два рядом стоящих домика, но я все равно помогла ему открыть дверь. Он сослался на жуткую усталость и попросил приготовить кофе, пока сам примет душ. Уверена, он бы и сам справился — у капсульной кофемашины было всего три кнопки, но я не смогла отказать ему. Он выглядел действительно усталым. Да и я понимала, что в его возрасте такой насыщенный встречами и выступлениями день — большая нагрузка на организм.

В общем, я приготовила ему кофе, но решила дождаться, чтобы узнать не хочет ли он заказать ужин в номер вместо банкета в общем зале. Однако, судя по всему, не так уж он и устал. По крайней мере, уставшие люди не выходят из душа в чем мать родила с глумливой улыбкой на губах и похотью в глазах.

К своему стыду, я даже не сразу поняла, что он специально разделся. В первый момент я решила, будто бизнесмен подумал, что я уже ушла и был уверен, что номере он остался один. Начала рассыпаться в извинениях и пятиться назад.

Все это с закрытыми глазами, естественно. Поэтому двигалась медленно. И поэтому не заметила, как он приблизился ко мне и положил свои лапищи мне на талию.

Даже спустя столько лет, мне до сих пор страшно и стыдно вспоминать тот эпизод. Помню лишь, как ударила его в волосатую грудь и под громкий крик, состоящий из обсценной лексики и угроз, выбежала во двор и наткнулась там на другую грудь… На этот раз одетую, к счастью.

Увидев мои слезы, Роберт сразу поинтересовался что произошло и попытался меня успокоить. Но я была в настолько невменяемом состоянии, что не смогла и слова из себя выдавить. Тогда он каким-то чудом затащил меня в свой номер, напоил минералкой, а затем помог умыться холодной водой.

Я рассказала ему о том, что Кушнарев пригрозил мне, что расскажет всем, что я сама к нему пришла, а он поймал меня на краже, но Роберт заверил, что это маловероятный вариант. Ни один уважающий себя бизнесмен не будет опускаться до такого, чтобы насолить отвергнувшей его стажерке.

Я сама не заметила, как пролетел вечер. Только когда на улице стало совсем темно, а голоса за окнами окончательно стихли, мы спохватились, что остались без ужина. Я, как никто другой знала, что ресторан уже закрылся — как никак, собственноручно распечатывала программки для гостей. Но Роберта это, конечно же, не остановило. Мы пробрались на кухню и собрав остатки еды после роскошного банкета, устроили импровизированный пикник в одной из беседок.