Ненужная жена. Хозяйка постоялого двора

Малыш мирно сопит, и я думаю: «Может, знак? Может, иногда нужно просто взять и сделать то, что должно быть сделано, даже если страшно?»

Но главное решение всё ещё впереди. Мне всё ещё нужно найти способ выбраться отсюда. И теперь, когда в зале воцарился относительный порядок, возможно, это станет немного проще.

Глава 15

Солнце достигает верхней точки, когда я понимаю, как долго провела внизу. Время пролетело незаметно в этой суматохе, когда разбирала проблемы постояльцев и направляла людей. Изначальный план наблюдать за отъезжающими и найти попутчиков куда-то растворился в череде неотложных дел.

Прислонившись к стойке, перебираю в голове варианты.

Мне всё ещё нужно бежать... Но куда? С маленьким ребёнком на руках далеко не уйдёшь. К тому же уже очевидно, что я не в своём городе. Не в своём времени. И даже не в России. Как вернуться — непонятно. А главное — метка.

При мысли о магическом клейме на руке, по коже бегут мурашки. Если Кристард не лгал, он найдёт меня, где бы я ни спряталась. И так дальше этого «Соснового двора», кроме леса с волками и монстрами, ничего не видела. А теперь ещё ехать не пойми куда. Может, у настоящей Элены и были какие-то родственники или хотя бы знакомые, у которых можно было бы остановиться, но, очевидно, мне памяти о них не досталось. Там я точно останусь с Кристардом один на один, без единого союзника.

Тем более что… Если она, то есть я, приехала сюда и собиралась перейти как-то стену, которая может заморозить заживо, значит полагаться на этих людей не стоит. Она же не совсем чокнутая, рисковать жизнью собственного ребёнка. Так?

Выходит, что нет… Ведь на её месте теперь я, мне же и разгребать проблемы, которые она наворотила. Здесь у меня хотя бы есть загадочный кот, который, похоже, знает обо мне больше, чем я сама. Может быть, он сможет помочь разобраться с этой меткой? С моим прошлым?

Взгляд падает на мирно дремлющего в корзинке малыша. Кто-то из работниц, помогавших нам решать проблемы постояльцев, принёс её, чтобы я немного отдохнула. Шум его, похоже, вовсе не тревожил, мирно спит, как будто мы не в зале постоялого двора.

Будем откровенны. Даже если Кристард меня всё же поймает и не дай Бог заберёт ребёнка, для самого малыша так безопаснее. Мать с вынужденной амнезией даже, как его зовут, не в курсе. Хорошо, что никто этого пока не спрашивал. Надо бы придумать. Он ещё маленький, разницы не заметит. Наверно.

Да я, если честно, и придумать ничего не могу. Это же не наши Вити-Саши-Максимы, тут нужно что-то необычное. Взять хотя бы его отца. Кристард! Сразу трепещешь от пафоса.

— Лена! — Голос Таши вырывает меня из размышлений. — Ты просто невероятна! Как ты это сделала? Все эти люди... они все слушались тебя!

— Не знаю, — пожимаю плечами я и оглядываюсь. — Нам нужно поговорить.

Подняв корзину с ребёнком, потому что я не готова оставлять его на полу под стойкой. Отвожу Ташу в тихий угол. Сердце колотится — я не знаю, правильно ли поступаю, доверяясь ей, но инстинкт подсказывает, что можно.

— Тот лорд, Кристард... — Имя застревает в горле. — Кажется, он ищет меня. И я... я не должна ему попасться.

Таша берёт мою руку в свои. Они тёплые и чуть шершавые от работы.

— Я уже поняла, — говорит она тихо. — По твоим глазам, когда ты услышала про солдат. Так испугалась...

— Я думала уехать, — признаюсь я. — Но теперь понимаю, это бессмысленно. Он найдёт меня.

— Тогда вернись в комнату. Мы с Мирой позаботимся, чтобы тебя никто не побеспокоил. А как только...

— Нет, я не могу просто прятаться. От безделья и тревожных мыслей с ума сойду. Да и Кристард... он может случайно найти меня, если будет бродить по двору.

Меня передёргивает от одной мысли об этом. Таша понимающе кивает.

— Может... найдётся какая-то работа? В прачечной или на кухне? Не хочу быть обузой. К тому же там всегда шумно: если малыш заплачет, это не будет так заметно.

— Конечно! — Ташу эта новость явно радует. — Вообще-то, мне очень нужна помощь здесь, за стойкой, особенно после того, как ты так ловко справилась с этим хаосом... Но это слишком рискованно.

Она заговорщически улыбается мне и ведёт через кухню к небольшой уже знакомой мне пристройке. Запах мыла и свежего белья окутывает нас, как тёплое одеяло. Несколько женщин склонились над корытами, пар поднимается к потолку.

— Тут всегда работы невпроворот. Лишние руки точно не помешают.

— Ташка, это кто у тебя? — Одна из женщин поднимает голову.

— Наша новая девочка, — объясняет та. — Её муж — мерзавец! Бросил с ребёнком. Рильда разрешила ей остаться. Вот помочь хочет.

— С маленьким-то?

Женщины охают, а я начинаю нервничать.

— Простите, пожалуйста! — решаю я вмешаться. — Я понимаю, что положение моё вызывает сомнения, но я хочу помочь, правда.

— Она сейчас так хорошо в зале помогла! — хвастается Таша.

— Хозяйки нет ещё? — Третья женщина поднимает голову.

— Нет… не знаю, куда делась…

— Не бойся, девочка, сильно нагружать не будем. — Внимание снова переключается на меня. — Да и нам с малюткой веселее, правда же?

Над тазами проносится одобрительный гомон.

— Можешь начать с сортировки, — подсказывает мне Таша. — Там полотенца, простыни, их отдельно все стираем…

Топот ног в коридоре обрывает её на полуслове. В дверях появляется запыхавшаяся Мира, её лицо бледнее обычного.

— Солдаты вернулись! — выпаливает она.

Сердце пропускает удар. В груди становится холодно и пусто. Я знаю, почему они вернулись так быстро. И какие вести привезли.

Рильда.

Малыш, словно чувствуя мой страх, начинает беспокойно ворочаться. Прижимаю его крепче, пытаясь унять дрожь в руках. Её жертва не должна быть напрасной.

— Где они сейчас? — шепчу я, хотя больше всего хочется закричать.

— В общем зале. — Мира переводит дыхание. — Требуют выпивки. И... они злые. Очень.

Таша быстро оглядывается на меня.

— Оставайся здесь. Мы с Мирой всё разузнаем. Девочки, присмотрите за ней, хорошо?

Киваю молча. Мои, не побоюсь этого слова, подруги спешно выходят, а я опускаюсь на ближайший табурет. Вина тяжёлым камнем давит на плечи.

В прачечной тепло и влажно, пахнет мылом и свежестью, но меня бьёт озноб. Даже представлять боюсь, что случится дальше.

Глава 16. Кристард Деролон

Въезжаю во двор таверны, придерживая поводья. За спиной разбитая телега с телом Рильды, накрытым грубой тканью. Ветер доносит запах крови и чего-то ещё... чего-то неправильного. Тени оставляют после себя характерный след, который вряд ли чувствует ещё кто-то, кроме меня. Затхлый, словно из склепа.

Спешиваюсь, разминая затёкшие мышцы. В другое время я бы не придал особого значения смерти хозяйке постоялого двора. Люди умирают каждый день — от болезней, голода, разбойников, собственной глупости. Нельзя спасти всех, иначе эта ответственность раздавит. Даже такого, как я.

Но тени среди бела дня... Это меняет всё.

Прикрываю глаза, вспоминая недавний разговор с королём. Лианора беспокоило состояние барьера, сдерживающего внешнюю угрозу. Он не сказал напрямую, но мы все почувствовали. Происходит что-то необычное, и пока никто из нас не понимает, хорошо это или плохо.

Внутри поднимается знакомое чувство азарта. Моя драконья сущность отзывается на вызов, требует действий. Огонь течёт по венам, и приходится сделать глубокий вдох, чтобы сдержать трансформацию. Не время показывать истинную форму.

Особенно после случившегося с Рейниром, но я думаю, что он просто зазнавшийся юнец, который допустил ошибку и лишился своего дракона. Удержит титул лариана или нет, пока неясно, но то, что случившееся целиком и полностью его вина, — факт.

Женщины — прямой путь к порокам. Моя Элена — тому подтверждение

Метка на руке слабо пульсирует. Я чувствую, что она здесь, моя сбежавшая жена. Совсем близко. На мгновение прикрываю глаза, позволяя магии течь свободнее — да, определённо в постоялом дворе. Прячется, как мышка, но сейчас не до неё.

Тени становятся сильнее, наглеют. Лианор явно не ошибся, пригласив меня сюда. Грядёт что-то серьёзное. И я намерен выяснить, что именно.

Никто не смеет бросать вызов мне. Ни люди, ни твари тьмы.

— Лорд Деролон, — окликает меня один из солдат. — Куда прикажете доставить тело?

— Найдите какой-нибудь сарай и оставьте, мне нужно будет ещё раз осмотреть её. И позовите того, кто здесь за старшего в моё отсутствие.

— Есть!

Жена подождёт. Сначала долг, потом удовольствия. А в том, что я верну её под свой контроль, я даже не сомневаюсь. Это лишь вопрос времени. Сейчас важнее понять, почему тени вышли на охоту днём. И что, во имя драконьих богов, происходит с границами королевства.

Пока солдаты возвращают лошадей в конюшни, я вхожу в здание. На первом этаже всё спокойно, хотя на ввалившихся солдат всё равно обращают внимание.

Идиоты даже не подозревают, насколько близко они к опасности. Прохожу мимо, игнорируя окликнувшую меня девочку у барной стойки. Подожду в кабинете. В любом случае лишняя паника нам ни к чему.

Устраиваюсь в кресле Рильды, оглядываюсь. Всё такое... аккуратное. Бумаги стопками, счётные книги на полках. Двор работает как часы, даже после её исчезновения. Значит, кто-то умело подхватил дела. С этим человеком стоит поговорить: толковые управляющие на дороге не валяются.

В дверь стучат. На пороге появляется девушка с огненно-рыжими волосами, собранными в простую косу. Не знаю, передали ей солдаты мою просьбу явиться или за стойкой сказали, что страшный дракон захватил владения и нужен переговорщик. Держится уверенно, хотя я чувствую её напряжение.

— Лорд, здравствуйте. Я Мира, — представляется она, слегка склонив голову. — Чем-то могу помочь, господин?

— Присаживайся. — Я указываю на стул напротив.

Девчонка движется грациозно, как молодая кошка. Поглядывает на меня с интересом, и мне нравится, что её не трясёт, как кролика, но она осторожная. Понимает, что вульгарщину я не потерплю. Хотя часто её вижу, когда женщины пробуют задобрить.

— У меня важное поручение. — Я постукиваю пальцами по столу. — Нужно связаться со старостами всех окрестных деревень. Пусть расспросят своих охотников, пастухов, лесорубов. Меня интересуют любые странности, связанные с тенями. Несчастные случаи и стычки, которые закончились мирно.

— Х-хорошо. Я передам Рильде, — неуверенно кивает Мира.

— Ты сделаешь это сама.

— Но… Обычно такими вопросами занимается хозяйка. У неё связи...

— Рильда мертва, — обрываю её я.

Повисает тяжёлая пауза. Рыжая явно не знает, как на это реагировать. Эмоции на её лице сменяют друг друга вспышками. Недоверие, сомнения, страх. Наблюдаю, как расширяются её глаза, как она подносит ладонь ко рту и, наконец, вдыхает:

— Неправда.

— Она погибла сегодня в лесу.

Девушка застывает, словно громом поражённая. Пока шок не прошёл, я добавляю:

— Пыталась вывезти мою жену и ребёнка к границе. Тени постарались. Тело у вас в сарае. Хочешь посмотреть?

Смотреть там не на что на самом деле, но нужного эффекта я всё же добиваюсь. Мира в абсолютном ужасе.

Подаюсь вперёд, опираясь локтями на стол. Мой голос становится мягче, вкрадчивее.

— Подумай, Мира, как грустно получилось. Женщина, которая дала вам дом, работу, семью... погибла из-за прихоти своенравной девки. Элена и мой сын здесь, я это знаю. Чувствую. Вы прячете её.

Встаю, обхожу стол. Останавливаюсь рядом с девушкой, которая словно оцепенела на своём стуле.

— Приведи её ко мне, — говорю я негромко, почти интимно, — и получишь щедрое вознаграждение. Конечно, я и сам могу её найти. — Я делаю многозначительную паузу и выпрямляюсь, завершая круг и снова оказываясь по другую сторону стола. — Но тогда придётся копать могилы не только для Рильды, но и для тех, кого считаешь семьёй. Скажи, Мира, сколько людей ты готова потерять из-за её безрассудства?

Смотрю, как дрожат её руки, как бледнеет лицо. Всё же есть что-то... возбуждающее в том, как легко можно манипулировать людьми, играть на их привязанностях и страхах.

— Решай, Мира. — Мой голос звучит почти ласково. — Но решай быстро. Дело здесь не в моей жадности, я не собирался уменьшать сумму награды, а в том, что Элена не так безобидна, как может показаться.

Глава 17

Влажный воздух прачечной давит на грудь или это страх перехватывает дыхание?

Одна за другой женщины покидают помещение, бросая на меня встревоженные взгляды. Никто не говорит ни слова, но эта тишина красноречивее любых объяснений.

Пока мы работали, в прачечную приходят и уходят люди. Я слышу шепотки, но не прислушиваюсь. И так понимаю, какие новости витают в воздухе. Но не представляю, как во всех этой истории мне следует себя вести.

Винтер говорил: нужно скрывать мою причастность, но… не уверена, что я достаточно хорошая актриса, чтобы отыграть до конца.

Я заканчиваю перебирать вещи, но к этому моменту все женщины, которым меня представила Таша, уже ушли, оставив меня в одиночестве и непонимании, что делать дальше.

Сажусь на скамейку и прижимаю к себе спящего сына, пытаясь унять дрожь в руках. Почему они ушли? Что происходит там, в общем зале? От неизвестности хочется кричать.

Надеюсь, они просто стараются меня не пугать. В глазах всех этих женщин я молодая мать, которой и без этого хватает переживаний. А раз я здесь совсем недавно, посвящать меня в подробности гибели хозяйки двора не будут.

Если другие работники не знали о том, что она помогала сбегать от жестоких мужчин…

Сердце пропускает удар. Кристард уже здесь. Погибла женщина. Что, если прямо сейчас он остановит это бессмысленное противостояние и отнимет у меня ребёнка?

Отступаю в дальний угол прачечной, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Куда бежать? Как защититься? В голове вихрем проносятся бессвязные мысли — одна страшнее другой.

Пар поднимается от корыт с горячей водой, бельё сохнет на верёвках. Такая обычная, мирная картина, но сейчас она кажется декорацией перед надвигающейся бурей. Малыш во сне морщит носик, и я невольно прижимаю его крепче.

Нет, я не позволю ему забрать тебя. Только не это.

— Прекрати паниковать. — Уже знакомый голос заставляет меня вздрогнуть.

Винтер появляется словно из ниоткуда, запрыгивает на стол для глажки. Его янтарные глаза смотрят с привычным снисходительным спокойствием.

— Ты?! — шепчу я, боясь разбудить сына. — Где ты был всё это время?

— Там, где был нужен. — Кот потягивается, выгибая спину. — А сейчас я нужен здесь. У меня есть план.

Смотрю на него с надеждой и страхом. Впрочем, разве у меня есть выбор?

— Какой план? — Мой голос дрожит, но в нём уже меньше паники.

Винтер усаживается, обернув хвост вокруг лап.

— Солдаты остаются в таверне. — Винтер говорит тихо, но каждое его слово падает как камень. — Будут квартироваться здесь. У них какое-то задание, которое они сперва собирались просто проверить, но теперь всё подтвердилось.

— Вот чёрт…

— Такие словечки не используй, — строго обрывает кот. — Иначе сразу себя выдашь. И вообще, ты можешь просто думать, говорить всё мысленно. Я пойму, потому как моя речь строится так же.

Я затыкаюсь и немного нервно покачиваю заворочавшегося сына. Попробовав несколько раз, я, наконец, нахожу, как именно нужно проговаривать про себя слова, чтобы Винтер смог мне ответить. Хоть и не исключаю, что кот просто вредничает и не стал отвечать мне с первого раза.

— Ты сказал, что у тебя есть план. Какой? Мне стоит связаться с кем-то и уехать? Может, попытаться найти деньги, которые моя предшественница заплатила ей?

— Тебе нужно затаиться до вечера, — спокойно отвечает кот, — а потом… Пойти к Кристарду. Сама.

Повисает пауза. И в пустой прачечной, и в наших мыслях. Последнее даже страшнее.

— Что?! Ты с ума сошёл?!

Хорошо, что он объяснил мне, как пользоваться силой.

— После всего, что он сделал? После того, как я едва спаслась?

— А у тебя есть другой выход? — Винтер щурит янтарные глаза. — Подумай головой, а не тем, чем обычно. Он лариан, у него власть и люди. Кристард найдёт тебя — это вопрос времени, причём не только здесь. Но если ты придёшь сама, на своих условиях...

— Нет! — качаю я головой так резко, что перед глазами плывёт. — Ни за что! Я скорее умру, чем...

— А ребёнок? Ты готова рискнуть им?

Эти слова бьют под дых. Прижимаю сына крепче, чувствуя, как предательские слёзы жгут глаза.

— Послушай меня. — Винтер подходит ближе, его хвост нервно подёргивается. — Просто продержись до вечера, а потом пойди к нему. Не глупи. Это единственный способ...

В голове вихрем проносятся картины прошлого: синяки на запястьях, ночные кошмары, постоянный страх.

Кому я нужна буду, да? Такая вот бестолковая и неправильная?

Погодите, это же…

Да. Это звучит голосом свекрови. Каждый раз, когда Гена вытворял что-то такое, на что я не могла просто закрыть глаза, его мать или сестра вываливали на меня нечто подобное. Убеждали в том, что причина всего — я.

Сама виновата.

Но какое отношение это имеет к текущей ситуации? Да и важно ли это?

Нет, я, скорее, сбегу снова. Куда угодно, хоть на край света. Если эти солдаты должны остаться здесь, за мной они не рванут, так ведь? Нужно придумать, как нейтрализовать метку.

Если я и пойду договариваться, так только ради того, чтобы как-то выиграть время или убедить его не преследовать меня. Но это ведь ещё придумать нужно, как сделать.

Дверь прачечной скрипит, заставляя меня вздрогнуть. На пороге стоит Мира — бледная, с покрасневшими глазами.

— Лена. — Её голос звучит странно, напряжённо. — Пойдём со мной? Нужно... кое-что обсудить.

Бросаю взгляд туда, где только что сидел Винтер, но кота уже нет. Как всегда, исчез в самый неподходящий момент.

Как он это делает?

Киваю Мире, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Что-то в её взгляде заставляет меня насторожиться. Это она так на новости о Рильде реагирует? Что-то изменилось, и я не уверена, что хочу знать, что именно.

Глава 18

В воздухе постоялого двора висит тяжёлый дух тревоги. Всё изменилось всего за день. Ещё утром здесь кипела жизнь, перекрикивались работники кухни, звенела посуда в общем зале, слышался смех служанок.

Сегодня всё иначе. Тишина давит на уши и прерывается только глухими шагами солдатских сапог по деревянному полу. Мира ничего не говорит, поэтому создаётся ощущение, что меня ведут на казнь.

Сердце замирает, когда мы проходим мимо кабинета Рильды. Массивная дубовая дверь закрыта, но я чувствую: там кто-то есть. Инстинктивно сжимаю ручку корзины, в которой спокойно спит сын, крепче, стараясь ступать тише по потёртому ковру. Метка слегка теплеет, так что я пониже одёргиваю рукав.

В коридорах непривычно пусто. Развешанные по стенам гобелены, обычно придающие месту уют, сейчас кажутся выцветшими и мрачными. Лампы не горят, хотя день клонится к вечеру, и в углах собираются густые тени.

— Что происходит, Мира? — Мой голос звучит неестественно высоко. — Почему все так странно себя ведут?

Она останавливается у окна, выходящего во внутренний двор. Там столпились солдаты — начищенные нагрудники тускло поблёскивают в вечернем свете. В её глазах стоят слёзы.

— Рильда... она… — Девушка запинается, теребя передник дрожащими пальцами. — Погибла сегодня в лесу.

Это я уже знала, но пол всё равно уходит из-под ног. Как будто до того, как я услышала это от другого человека, всё случившееся было просто чьей-то злой шуткой. Вдруг я просто неверно поняла, ошибалась. Глупая попаданка из другого мира, которая просто не так всё поняла, которую разыграли.

Психикапыталась защищаться до этого момента, однако теперь её ресурс достиг предела. Всё взаправду. Этот мир не сон и не просто бред моей фантазии. В нём действительно можно умереть.

Прислоняюсь к стене, чувствуя шершавость старой древесины под ладонью. В нос ударяет запах свежевымытых полов — кто-то, будто по привычке, продолжает выполнять ежедневную работу, даже когда весь мир рушится.

— Идём. — Мира вытирает слёзы рукавом и тянет меня дальше по коридору. — Ужин начался.

Кухня встречает нас непривычной тишиной. Учитывая, что гостей у нас прибыло, должно быть жарко от растопленных печей, но они едва теплятся, котлы с похлёбкой остывают нетронутыми.

Работники сидят за длинным столом, отполированным годами использования. Тусклый свет из закопчённых ламп падает на их склонённые головы и миски с нетронутой по большей части едой. Слышно только, как позвякивают ложки, будто колокольчики на похоронах.

Опускаюсь на скамью. В воздухе висит тяжёлый запах подгоревшей каши и чего-то ещё... Страха? Отчаяния?

Украдкой разглядываю незнакомые лица вокруг. Все подавлены, это понятно. Но есть что-то ещё... Будто тяжёлая туча нависла над кухней, и вот-вот грянет гром.

Никто явно не понимает, что дальше.

Мира садится рядом на скрипнувшую скамью, придвигает мне щербатую миску с похлёбкой. От неё поднимается пар, однако запах не вызывает аппетита. В горле стоит ком, и каждый глоток воздуха дается с трудом.

— Послушай, — шепчу я Мире, наклонившись ближе. — Может, если мы...

Договорить не успеваю: дверь кухни распахивается с такой силой, что ударяется о стену. На пороге стоит женщина в дорогом платье, её лицо искажено гневом.

— Что здесь происходит?! — Её визгливый голос режет уши. — Почему никто не работает? Постояльцы голодные, в комнатах бардак, а вы тут прохлаждаетесь?!

Все за столом вздрагивают, но никто не двигается с места. Эта неподвижность, кажется, злит её ещё больше.

— Вы что, оглохли? Я с кем разговариваю?!

Меня пробирает дрожь, а в горле возникает неприятная тошнота. Моя обычная реакция на появление незваных и нежданных гостей в лице Генкиной мамы. Та точно так же кричала, врываясь в нашу квартиру без стука. Обязательно надменный взгляд и интонации человека, считающего себя центром вселенной.

Сын начинает хныкать. Я машинально прикрываю его руками, прекрасно понимая чувства ребёнка и необходимость хотя бы так защитить его от этого потока злобы.

— Госпожа. — Один из поваров, судя по всему, поднимается на ноги, его голос дрожит. — Наша хозяйка... Рильда...

— Что хозяйка? Где она? Почему допускает такое безобразие?!

— Она умерла, — тихо говорит Мира.

На секунду в кухне повисает тишина. Женщина моргает, но её лицо не смягчается.

— И что? Повод распускаться? Работа сама себя не сделает! Немедленно все по местам! Я этого так не оставлю!

Чувствую, как внутри поднимается волна гнева. Как можно быть настолько бессердечной? Человек погиб всего несколько часов назад, а ей важнее, что кровати не заправлены? Кто она вообще такая и что тут делает с подобными наездами?

Совсем как моя свекровь, которая могла устроить скандал из-за пылинки на подоконнике, даже если я неделю лежала с температурой.

Эти женщины словно из одного теста слеплены: вечно недовольные, глухие к чужому горю, уверенные в своей правоте.

Она обводит кухню властным взглядом и вдруг замирает. Наши глаза встречаются, и в первую секунду я думаю, что она раскричится из-за моего сына.

Лучше бы раскричалась, честное слово…

Вижу, как меняется её лицо: удивление, узнавание, ярость.

— Ты?! — Её голос срывается на визг. — Неблагодарная дрянь! Вот где ты прячешься!

Вскакиваю, прижимая сына к груди, но бежать некуда: она загораживает единственный выход.

Господи! Она что, меня знает?! Вернее, Элену?

— Как ты посмела? — Она надвигается на меня.

И я пячусь назад.

— Опозорила семью! Бросила мужа! Украла ребенка!

Твою ж… мать. Всегда может быть хуже, да?

— Я никого не крала. — Голос дрожит, но я заставляю себя говорить: — Это мой сын...

— Молчать! — Она почти брызжет слюной. — Ты думала, мы не найдём тебя? Думала, сможешь безнаказанно разрушить нашу семью? О, теперь ты за всё ответишь! Мой сын будет очень рад узнать…

Краем глаза замечаю, как переглядываются работники, как Мира смотрит на меня как-то неоднозначно.

Всё рушится. Опять. И некуда бежать и прятаться.

— Стражи! — кричит новообретённая свекровь, и её торжествующая улыбка напоминает оскал хищника. — Стражи! Сюда!

Вот и всё. Я попалась.

Глава 19. Кристард Деролон

Стою у большой карты окрестных лесов, разложенной на столе в центре холла. Не будь это единственным вариантом плана местности, я бы просто отправил её на растопку печи, потому как худшей карты и представить сложно. Вот только нам нужно от чего-то отталкиваться, а времени на отрисовку новой у нас просто нет.

Свечи отбрасывают неровные тени на лица моих людей, собравшихся вокруг. Постоялый двор теперь наш временный штаб, база для операций. Нужно всё организовать правильно, не допустить ошибок.