Из золота в свинец 2

— Ясно. — Бурановский продолжал сердито крутить в воздухе бокал, пока не опустил его обратно на столик. — Значит, этот полицейский Копылов — наша единственная ниточка. Выясните о нем все, что сможете. Когда поступил на службу, в каком отделении, где родился, с кем дружил, во сколько сказал первое слово. Вам все понятно?

— Да, господин, — отвечал все тот же слуга графа. — Прикажете возобновить слежку?

— Ну конечно! Только аккуратнее. Мне нужен друг этого Копылова. — Бурановский уже хотел отпустить своих людей, но вспомнил о еще одном вопросе. — Позовите ко мне Семена. Хочу знать, как отреагировала Торговая гильдия на смерть моего партнера.

— Да, господин, — двое поклонились графу и вышли.

Бурановский снова взмахнул пальцами и поднял бокал. Сосуд замер в нескольких сантиметрах над его ладонью. Продолжая двигать пальцами, граф заставил бокал перевернуться и пролить содержимое, но воздушные потоки играючи подхватили капли и стали жонглировать ими, не давая упасть напитку на кожу человека.

Граф делал это машинально. Следя за игрой капель и покачиванием бокала, он вспоминал тот вечер в полицейском отделении, розовый туман, после которого все вдруг сошли с ума, а спустя полчаса никто и не вспомнил об этом. Только эхом еще стоял крик одного из стражей порядка, что он какая-то Бастинда.

У него было много вопросов. Откуда взялся этот туман? Это Реликт того человека? Тогда почему он ничего об этом не слышал? Дворянских семей в Российской Империи не так много. А если не Реликт, тогда что? В любом случае обладание такой силой делу семьи Бурановских не повредит. Его мозг уже накинул несколько вариантов, как можно использовать такую способность.

Поэтому граф и хотел как можно больше узнать о том незнакомце. Но единственное, что он смог увидеть и запомнить, — старый кожаный несессер.

***

Роман с трудом разлепил веки. Голова гудела, словно он сам гудел всю ночь. Последние пару недель она болела все время: днем, ночью, во время сна и бодрствования. Боль просто меняла свою интенсивность. Роман связывал это с недосыпом из-за подготовки к экзамену. В любую свободную минуту он старался учить и повторять материал по криминалистике. Чтобы тот лучше усваивался, он даже купил специальные таблетки от «Воронов Фармацевтика» для памяти.

Помогают они или нет, станет ясно только на экзамене.

Сегодня голова болела особенно сильно. В районе затылка, внизу слева, Роман нащупал жгут спазмированных мышц под черепом, попытался его размять… Вроде даже полегчало — ненадолго.

Со вздохом он поднялся с постели, умылся и сварил кофе. Только опустошив большую кружку, почувствовал облегчение. Часы показывали четверть восьмого утра. Несколько дней назад они с Максом договорились, что Роман выходные посвятит подготовке к экзамену, а его друг — ремонту новой квартиры.

— Да, странные дела… — пробормотал Роман.

Исаев сильно изменился за последние две недели. Затвердел, словно глина на солнце. Вроде это был все тот же Макс, с которым они в родном захолустье по лужам прыгали, а вроде и нет. Эти его провалы в памяти… Впрочем, если учесть, что ему пришлось пережить совсем недавно…

Роман дошел до комнаты друга, осторожно заглянул внутрь. Макс еще спал. Роман чувствовал, что все еще должен друга всячески оберегать. Все-таки не каждый день теряешь сразу обоих родителей в автокатастрофе.

Поморщился, вспомнив, как друг сходил с ума от горя в первые дни: психовал, обвинял всех подряд, даже мать и отца, в том, что они виноваты. Копылов тряхнул головой, прогоняя неприятные воспоминания. Главное, что Макс все же пришел в себя. Кажется. Квартиру вон новую взял, дочку Листницкого зельями своими спас.

Он пошел на кухню, чтобы сварганить что-нибудь на завтрак. Но сперва принял холодный душ, потому что мигрень опять разбушевалась. Затем занялся второй порцией кофе и бутербродами с яйцом. Пытался повторить те тосты, которые готовила горячая подружка Макса. Вкусные они были. Снова принял таблетки для памяти — от них даже мигрень почти прошла.

В восемь пошел будить соседа, потому что сколько можно спать? Ремонт сам себя не сделает.

— Макс, пора вставать, — зашел Роман в его комнату. Тот мирно дрых на кровати. — Я подумал, и, пожалуй, помогу тебе с ремонтом, а вечером позанимаюсь. Так что давай поднимайся!

Копылов потряс друга за плечо, но Исаев никак не отреагировал. Даже дыхание не изменилось, осталось таким же размеренным и сонным.

— Макс! Вставай! — Роман сильнее дернул его плечо.

Никакой реакции. Только на спину откинулся и захрапел. Когда битье по щекам тоже не дало никакого результата, Роман забеспокоился.

— Не пили же вчера вроде… А спит, как мертвый.

Сказав это, он вдруг отметил необычайную бледность лица Исаева. Что-то с ним было не так. Роман заволновался, почувствовав, что надо срочно будить друга! Он стянул одеяло и взял на руки Макса, крякнув:

— Ты поднабрал, что ли? Когда успел?

Донес до ванны и окатил из душа ледяной водой.

***

— А-а-а… — резко втянул я воздух ртом и схватился за первое, что подвернулось под руку. Меня всего будто в огонь кинули, а мгновение спустя пришел холод.

Раскрыл глаза и увидел нависшего надо мной Романа с лейкой душа. Из нее мне на голову лилась ледяная вода, от которой сперло дыхание.

— Нет, ты точно поднабрал… — присвистнул друг, глядя на свою руку.

Оказывается, я рефлекторно вцепился в его предплечье. А такую его реакцию вызвали набухшие вены на моей руке и чуть лучше, чем раньше, очертившиеся жгуты мышц.

Elixir Muscularium подействовало. Ночью, пока я спал, все силы организма ушли на строительство новых мышечных волокон. Поэтому так тяжело после него проснуться. Не особо много волокон, на самом деле, потому что зелье простое и слабое. Где-то два-три процента наросло по всему организму.

А еще я ужасно хотел есть.

— Можно меня уже отпустить, — попросил Роман.

— Можно перестать меня поливать, — дрожащими губами ответил я.

Сосед выключил воду и подал мне полотенце, затем помог выбраться из ванны, потому что я был на грани голодного обморока и с трудом переставлял ноги.

— Что за фигня с тобой случилась, Макс? Весь бледный, трясет всего. Опять своими зельями баловался? Надышался чего?

— Хорошо потренировался вчера утром. Есть что пожрать?

— Хех, видимо, очень хорошо потренировался, раз аппетит такой, — хмыкнул Роман. — Пошли, поедим.

Яичные тосты Романа безнадежно подгорели. Но я все равно все съел. Шутка ли? Зелье почти все силы из меня высосало. Только утолив голод, смог говорить и думать о чем-то еще, кроме еды. Странно, что зелье так сильно на меня подействовало. Возможно, действительно сказалась нагрузка предыдущих дней, и у организма кончились последние резервы? Даже проснуться не смог.

Нет, не будь Романа, зелье бы меня не убило. Но отправить в коматозное состояние на несколько дней — легко. Хорошо, что у Исаева есть такой друг.

— Ладно, спасибо за еду, я пошел, — сказал я, вставая из-за стола.

— Куда? — глуповато спросил Роман, залпом допивая свой кофе.

Кстати, выглядел он что-то не ахти. Глаза впали, под ними залегли мешки, кожа бледная с восковым оттенком. Заболел, что ли?

— Как куда? Одеваться и за ремонт, — ответил ему. — Сегодня надо с полами разобраться, а завтра — поклеить новые обои.

— Отлично! Только меня подожди.

— В смысле? — жестом остановил друга. — Мы же договорились. Ты готовишься к экзамену, я работаю. А на твоем месте я бы еще и поспал. Все, разговор окончен.

Не глядя на Романа, прошествовал в свою комнату и переоделся. Подыскал в шкафу Исаева одежду попроще, взял старый респиратор, чтобы не надышаться лаком в замкнутом помещении. Респиратор был кожаным, со встроенными клапанами по бокам.

На выходе опять столкнулся с соседом. Упертый, блин.

— Роман, готовься спокойно к экзамену, — тихо, но твердо сказал одевавшемуся другу. — Сосредоточься на чем-то одном. А то ты и сам уже на живое пособие по криминалистике начинаешь походить.

— Да давай хоть вещи донести помогу! — уперся он, кивая на груду у входной двери. — Вон, гора целая стоит. Весь день таскать будешь. А я потом учиться. Честное полицейское!

— Ладно, — смилостивился я. Вещей и правда много было. — Но только это! А дальше — как договаривались…

Больше получаса мы с Романом перетаскивали вещи. Самой тяжелой оказалась шлифмашинка. И как он вчера ее домой затащил? Не понимаю. Сегодня мы поднимали ее вдвоем, и Рома просто потом обливался. С другом творилось что-то не то, но на все мои вопросы он отмахивался.

Когда закончили, я остался в квартире один. И передо мной лежал огромный фронт работ. Но глаза всегда боятся, а руки делают. Немного изменил план и решил сперва отодрать старые обои: пошел со скребком, вспарывая пожелтевшую бумагу и сдирая ее до основания. Так пролетело время до обеда. Закончив с обоями, которые отдирались легко и быстро, занялся полом.

Мелкая пыль забивала респиратор, от шума прибора звенело в ушах, но я улыбался. Меня вдруг пробрало чувство ностальгии, от которого губы сами в улыбку вытянулись. Вспомнил, как открывал свою первую алхимическую мастерскую. Также своими руками приводил в порядок старое, заброшенное помещение. Вся жизнь была впереди, и казалось, смогу горы свернуть, если захочу.

Горы я, конечно, не сворачивал. Но готовил зелья, которые давали достаточно для этого сил. Так что все равно считается.

Я и сейчас чувствовал, что все впереди и мне все по силам. Вот только доделаю свою лабораторию…

К вечеру старый паркет обрел новую жизнь. Светился свежим деревом, будто его только положили. Теперь нужно пропитать его морилкой, а затем лаком. Но сперва — ужин.

На улице пасмурное небо очистилось от туч и выглянуло малиновое солнце. Я открыл большое центральное окно и сел на подоконник, чтобы ужинать с видом на крыши маленьких домов впереди, залитых закатом. Вот только окно все время закрывалось обратно, норовя разбиться об мою голову. Тогда я вспомнил об одной штуке, которая хотела на мир посмотреть. Заодно спокойно поговорим без лишних глаз и ушей.

Конечно, с Морвиной я мог говорить и мысленно с тех пор, как стал ее Хозяином. Но мне больше нравилось по старинке. Ртом. Уж больно не хотелось слышать ее голос прямо у себя в голове.

Сбегал вниз и уже через несколько минут вставил клином в щель между окном и рамой острие атманита.

— Ты-ты-ты… — задыхалась от возмущения железная женщина с острыми зубами. — Да пошел ты на хрен, понял? Ты меня еще как закладку для книг используй!

— А неплохая идея, — хмыкнул я, втыкая в доставленную курьером лапшу странную сдвоенную палочку. — Но ты, вообще-то, хотела на солнце посмотреть.

— В данный момент, — продолжала пыхтеть, скрестив на груди руки, Морвина, — я смотрю на оконную раму.

— Знаю. Поверну, если ответишь мне на несколько вопросов.

— Дай угадаю: хочешь спросить, как пользоваться палочками для еды?

Я с недоумением взглянул на странную деревянную палочку у себя в руке. Она состояла из двух длинных зубцов, соединенных перемычкой на одном конце. Я втыкал ее в лапшу в коробке и крутил, наматывая еду на зубцы.

Да вроде и так нормально…

Намотал лапши и сунул сочный валик с кусочками мяса и овощей в рот.

— Нет, не об этом, — чавкая, ответил Морвине, все еще вынужденной смотреть на оконную раму. — Хочу спросить о магии. Ты помнишь события Мировой Магической Войны?

— А как же! Я в ней участвовала. А ты, что же, в пещере, что ли, родился? Раз ничего не знаешь об этой войне. Ее еще в школе проходят.

— Лучше услышать от очевидца. А ты — единственная из моего окружения, кто даже принимал участие. Меня не интересует вся война, я хочу знать, что случилось с магией такого, что она практически исчезла.

— Ну, я немного помню, — пожала плечами Морвина, потом попыталась вывернуть голову и выглянуть на улицу, но не смогла. — Тебе когда-нибудь вырывали душу?

Я вспомнил боль, через которую пришлось пройти, прежде чем оказаться здесь. Наверное, это и значит — вырвать душу. Лучше дам себе вырвать какой-нибудь орган, чем снова душу. Почку, например, — их все равно две. Да и отрастить смогу новую. Но не душу.

— Было разок… — вырвалось у меня одновременно с Морвиной.

— …у меня, — закончила она и замерла на полуслове. Взглянула на меня, прищурив глаза. — Да кто ты такой, Максим Исаев?

— Продолжай свою историю, — отрезал я.

— Хм, ладно. В общем, что-то случилось с магией, но это и так все знают. Зелья алхимиков начали убивать людей. Алхимики пытались это исправить, бороться с этим, но погибали от той же напасти. Как и артефакторы. Но мало кто знает, что это коснулось не только тех, кто варил зелья или делал артефакты…

Я напряг слух, стараясь не пропустить ни слова.

— Умирали и некоторые аристократы, — продолжала Морвина. — Без видимых причин. Атманиты раньше могли общаться между собой. От них и узнала, что гибнут их Хозяева. А потом… стали и они пропадать. Никто не придал этому значения, кроме артефакторов. Один из них был слугой моего тогдашнего Хозяина. Он рассказал мельком о какой-то магической чуме и заявил, что спасет меня… — Морвина закатила глаза, а потом зло сплюнула. — Вот тогда мне и вырвали душу второй раз. Он отобрал мою силу и тут же умер. Так что я не знаю, как ее вернуть. Могла бы — сама бы его еще раз шлепнула. Тьфу, гад!

— Вообще-то, он тебя и правда спас, — догадался я.

Тот безымянный артефактор ее прежних Хозяев смог закольцевать ее узор и спасти душу Морвины. Боюсь представить, сколько понадобилось для этого сил и сноровки. Узор атманита имел очень сложную и многоуровневую структуру, множество связей с внешними Нитями. И каждую такую связь нужно было аккуратно оборвать и закольцевать на саму себя или на соседние узелки. Причем сделать это так, чтобы не повредить душу артефакта. Все равно что делать операцию на сердце. Живом, естественно. И не на одном, а на нескольких сразу. Это нужно, чтобы отсоединить артефакт от Нитей, по которым может попасть Порча.

Человек, спасший Морвину, либо не выдержал напряжения и спекся, то есть обезумел, либо… его достала Порча.

Любопытно… Морвина вроде и мало света пролила на события двухсотлетней давности, но в то же время рассказала мне о многом.

Какова вероятность, что Порча била прицельно по алхимикам, артефакторам и некоторым аристократам? Если все происходило именно в таком ключе, то те аристократы, скорее всего, что-то знали. И их убрали. Как и их духовные артефакты, узнавшие слишком много.

— А ты не помнишь имен погибших аристократов? — спросил Морвину, лелея слабую надежду.

— Нет. — Она взмахнула ладонью возле лица. — Я словно часть памяти потеряла. Может, вспомню, если восстановлю свои силы… Не знаю.

Я подцепил деревянной вилой (вилкой язык не поворачивался назвать) последний кусочек мяса со дна картонной коробки и съел его.

Узнать бы имена этих аристократов — смог бы со временем выяснить, кто их убил и зачем. Если, конечно, их действительно убили. В любом случае смог бы пролить свет на историю, как Порча захватила этот мир.

— Эй, Хозяин, — позвала атманит, — я заслужила на солнце посмотреть?

— Заслужила, — кивнул и повернул ее в сторону улицы.

— Как хорошо… — тут же выдохнула она, подставляя маленькое лицо последним закатным лучам. — Красота какая, а-а-а… — Ее губы расплылись в улыбке, обнажив острющие зубы. — Ха!

Морвина обмякла, постанывая от удовольствия. Руки ее плетьми свесились вниз. Я тоже расслабился, отложив пустую коробку. Солнце пригревало в один из последних относительно теплых дней перед зимой, холодный ветер трепал грудь.

Это был хороший мир, хоть и почти без магии. За все это время я так и не увидел ни разу ни одну живую Нить. Даже сейчас, взглянув на город глазами алхимика, ничего не увидел. Только где-то на горизонте что-то блеснуло, но это мог быть случайный блик. Или просто показалось.

Если здесь, как я уже знаю, остались какие-то алхимики, значит, должны быть и артефакторы. Пообщаться бы с кем-нибудь из тех или других… Но маловероятно, что это удастся сделать без рассекречивания собственной персоны. По крайней мере сейчас.

— Эй, Исаев, а те двое не за вами следят? — спросила вдруг Морвина.

— А? Где? — не понял я.

— Да вон там, внизу! — она показала рукой.

На дороге у тротуара стоял темный седан. Прямо напротив наших окон что в новой квартире, что в старой. Под лобовым стеклом виднелись две пары рук и ног. Я сразу заметил, что смутило Морвину. Со стороны водителя под дверцей была навалена кучка окурков. Значит, стоят уже не первый час.

Неужели это те двое, что выспрашивали у соседей о Романе? Скорее всего. Слишком уж мала вероятность, что в этом доме за кем-то еще следят.

— Тут не так высоко! — возбужденно зашептала Морвина. — Если докинешь, я пробью сначала крышу, а потом чью-то черепушку! Аха-ха-ха! Ну? Кидай же! Я ему мозги выгрызу, Хозяин!

Глава 10

Запах свежего дерева и старого лака смешивался с холодным воздухом с улицы. Я с усмешкой взглянул на Морвину. Атманит тянулась всем телом, пытаясь вырваться из рассохшейся оконной рамы. Словно хотела сама прыгнуть на головы тем двоим в машине.

— Нет, Морвина, — покачал головой, — никому пробивать череп и выгрызать мозги мы…

— А почему «мы»-то? Я сама справлюсь! — ярилась маленькая женщина, перебив меня.

— …пока не будем. Пока! — я сделал ударение на последнем слове. — Из своей машины они вряд ли видят выше третьего этажа, так что мы для них скрыты. Понаблюдаем. Не вечно же они будут сидеть в своей железной коробке. Захотят есть, например. Судя по количеству окурков, это случится довольно скоро.

— Пф! — фыркнула атманит. — Скучный ты. Но Хозяин, как говорится, барин. Будь по-твоему.

Я снова улыбнулся, умиляясь такой ее самоуверенности. Как будто духовный артефакт мог сам решать свою судьбу. Но не буду ставить ее на место или как-то тыкать в это носом. Морвина забавна в своей непосредственности, пусть такой и остается. Постепенно она раскроется мне, и я узнаю больше тайн этого мира. Со своим атманитом лучше дружить.

К тому же, сдается мне, она и сама это все понимает, просто бравирует в силу своего характера.

Слегка высунулся из окна, рассмотрел седан с преследователями. Красивый и дорогой, блестит свежим воском. Жалко будет, если испортится.

Хотел попросить Морвину посмотреть за ними и дать знать, если куда-то соберутся, чтобы я мог записать их номер (отсюда его не было видно), но не успел. Внимание привлекла короткая трель звонка.

Дальше по тротуару звякнул сигналом парнишка на велосипеде с большим ящиком за спиной. Звонком он расчистил себе дорогу от пары пешеходов. Ехал он постоянно крутя головой, то и дело сверяясь с телефоном на руле. Будто искал кого-то или что-то. В десяти метрах от черного седана в последний раз взглянул в телефон и подъехал со стороны водителя.

С такого расстояния разговора я не слышал. Только неясные обрывки звуков, то и дело заглушаемые шорохом шин проезжающих машин, гудками или громким лаем гуляющих собак.

— Черт… — вздохнул я, увидев, что было в ящике за спиной парнишки. Это оказался доставщик еды. — Похоже, они все-таки проголодались, но уезжать все равно никуда не собираются. Будь прокляты современные технологии!

— И не говори, Исаев, — поддакнула Морвина и с надеждой спросила: — Ну так?..

— Да, бросим в них…, но не тебя.

— Да твою ж…

Можно спуститься на улицу, выглянуть из-за угла дома и сфотографировать номер машины и тех, кто в ней. Можно, но зачем? Ведь тогда есть вероятность, что меня самого, как сказал бы Григорий, «срисуют». А привлекать к себе внимания прихвостней, судя по дорогой машине, явно не самого простого человека в этом городе мне не хотелось. Они следят за Романом, не за мной. Меня, скорее всего, и знать не знают. Ну так пусть не знают и дальше…

Я ушел вглубь комнаты и вернулся с маленькой банкой лака. Открыл ее, и в нос ударил резкий сладковатый запах.

Внизу парнишка-курьер ругался с водителем. Эти двое гениев решили его на деньги кинуть, что ли? И точно. Парень крикнул что-то оскорбительное, а в ответ из машины высунулась рука с пистолетом.

— Вот дятлы… — зло сплюнула Морвина.

И я с ней был полностью согласен. Бедолага работает в поте лица, а двое придурков просто ради забавы лишают его заработка. Деньги у них точно есть, это просто люди гнилые сами по себе.

Как только курьер отошел на несколько метров, я размахнулся и кинул банку с лаком в машину.

Плюх! Окатил крышу лак. Бам! Шарахнула следом банка. Лак быстро растекался по крыше, лобовому стеклу, забирался между дверей.

С матом и руганью двое выскочили из машины. Два брюнета, в солнцезащитных очках, которые в такое время суток только мешают. Если, конечно, это не какие-нибудь хитроумные артефакты. Если нет, эти двое — просто идиоты. И такое случается, да. Оба они были одеты хорошо. В спортивные костюмы, дорогие чистые кроссовки и кожаные куртки.

— Какого хрена?! — заорал водитель.

Лак капнул ему на кроссовок. Он попытался вытереть его травой, но, похоже, только размазал. Материться стал сильнее.

Курьер, увидев это, громко засмеялся, свистнул, привлекая внимание этих двоих.

— Карма, придурки! — крикнул он, показал два средних пальца и дал по педалям, когда водитель дернулся в его сторону.

— Сука, кто?! — орал пассажир машины, колупая испачканную лаком голову.

Они оба одновременно взглянули на испорченную крышу авто, на потеки стремительного твердеющего лака и резко подняли головы вверх.

— Эй, ты! — хором воскликнули парни.

Ага, заметили.

— Мужики, простите, кошка банку спихнула! — самым извиняющимся тоном крикнул им. — Все компенсирую!

— Да это не кошка была, а целая пантера… «Так» банку пихнуть! — вставила свои пять медяков Морвина.

— Вам лучше поскорее лак смыть, а то он быстросохнущий!

— Сука!!! — Аж покраснел от злости водитель. У него были пухлые красные губы и маленький нос. — Жди здесь, урод! Мы еще вернемся! В двойном размере компенсируешь, или мы тебя…

Второй брюнет оборвал его речь короткой репликой. Они прыгнули обратно в машину и с визгом шин сорвались с места. Встречное авто, уклоняясь от них, недовольно прогудело и заехало колесом на тротуар.

А я взял подготовленный телефон и сделал с десяток снимков с номером седана. Скину Роману — пусть пробьет по полицейским хранилищам данных. Насколько я помню, в прошлую встречу с ними он номер не успел записать.

— А неплохо придумано… — уважительно протянула Морвина. — И слежку им сорвал, и подгадил, и номер узнал… Жаль только, никто из них не пострадал. И что теперь?

— Что теперь, что теперь… — закончил я отправку фоток Роману. — Теперь полом займемся. А гостей этих мы ждать не будем. Вряд ли они так быстро избавятся от лака.

— Ха!

Вытащил атманит из щели между рамой и окном и сунул себе за пояс. По ее просьбе развернул лицом наружу, чтобы, как она выразилась, не наслаждаться ароматами из моего пупка. Как будто она запахи могла чувствовать.

За следующие два часа покрыл свежеободранный паркет морилкой. Для удобства на черенок напялил валик и пошел. Тщательно, ровным слоем. Теперь оставлю на ночь, чтобы дерево пропиталось, а завтра уже покрою лаком. Если его хватит, конечно. А то минус одна банка теперь.

Под конец работы вдруг услышал тихое хныканье. Раздавалось оно из района талии.

— Ты чего это? — удивленно спросил Морвину.

— Забыла совсем, каково это — делать ремонт. Всей душой его ненавидела, а сейчас… душу бы отдала, чтобы обои поклеить, — чуть не ревела железная женщина со смертельно острыми зубами.

Ужас какой… Меня аж передернуло, едва представил, что меня обуяла бы жажда клеить обои. Но не стал ничего ей говорить. Попробуй столько лет пожить артефактом, и не так взвоешь.

— Спасибо или типа того… — всхлипнула она.

Собрав оставшийся мусор, вышел из квартиры. Пока шел до мусорных баков, с удивлением отметил, что Роман мне так ничего и не ответил, а в наших окнах, выходивших во двор, не горел свет.

Тревога вдруг шевельнулась под сердцем. Он должен быть дома и учиться, а без света это довольно проблематично. Неужели я переборщил, и шпионы успели вернуться и вломиться к Роману? Нет, вряд ли. Да и, учитывая подготовку друга, переживать стоило бы за этих двоих. Я сегодня уже порядком устал, и в мои планы не входило прятать трупы и отмывать кровь с пола.

Может, просто ушел куда-то? А я так, надумываю себе?

Сам того не желая, от мусорных баков домой шел быстрее. Непривычная тишина стояла во дворе. Даже ветер не гудел в прорехах между домами. Нехорошее предчувствие усилилось. Осторожно коснулся ручки входной двери и понял, что та не заперта.

Нет, Роман не мог уйти и не запереть дверь.

Тихо отворил ее и, крадучись, вошел. Тревога оглушительно била в набат где-то в затылке. Не нравилось мне все это. Очень не нравилось!