Гнездо Аиста. Сказка

Юлия Клюка

Гнездо Аиста. Сказка

Сказка Гнездо аиста

Бывает, что душа тоской томится, не скрывая сути вдруг догнавшего одиночества большого зверя, коего посадили в маленькую каменную клетку навечно.

Боль тёмного от тяжёлых туч неба селится в душе тогда, нависая тягучей плотной пеленой отчаянья…

Сердце слёз просить начинает, а душа, как жадное чёрное небо, ни капли не даёт. Внутри засуха угрюмых туч одиночества — снаружи полная свобода, до которой никак не добраться. Сердце угасать начинает от тоски по солнцу.

Ничего в этом мире не бывает вечным.

Тёмные тучи давят душу невыносимо, и в тишине тоски сердце вдруг становится грозным, светом яркой молнии озаряет чёрное небо, страшно освещая, призывает душу к бунту.

Душа становится огромной, озаренная молниями сердца, как буря в море наполняется торжеством могущества своей силы, свободы, ревёт и мечет, вырывается наружу, бушуя безумным штормом в море. А молнии сверкают, небо наполняя страхом создавая хаос. Душа орёт звериным, превращая в воду тучи, плитой нависшие. И вдруг — переходит на шёпот, кидая тяжесть туч в море множеством капель. Слёзы души шелестом встречает морская волна.

Хаос растворяется в тишину мгновения спокойной вечности вселенной — яркое солнце, синее небо, гладь воды как зеркало от уснувшего ветра.

Безмолвие вокруг. Сон это или наяву?

Маленькая лодка замерла на поверхности морской глади, пережив ночью страшное морское ненастье. В лодке без сил и движения лежал молодой рыбак. С вечера стихия вынесла его в неизвестном направлении и кидала маленькое суденышко в своём хаосе песни свободы всю ночь до утра. В борьбе со стихией рыбак был бессилен, она сломала мачту и унесла парус, а его буря свалила на дно судёнышка. Душа уже стала терять надежду, как сердце вдруг молнией закричало:«За каждым концом есть начало!» Тело вцепилось в лодку и застыло, принимая мощь и силу природы.

К рассвету буря стихла и юноша, переживший страшную ночь, уснул без сил.

Когда очнулся — вокруг штиль. Его лодка была где-то на краю света, в море под палящими лучами солнца. За спиной необъятное морское царство под синим небосводом, таким же бескрайним, как море, а впереди стеной отвесной нависла страшная чёрная огромная скала, возвышавшаяся из морских недр, упирающаяся в облака острыми, как иглы верхушками. Тишина у скалы пугала. Стены её устрашали своими шпилями, порождая ужас. Своим чёрным глянцем они вызывали боль в сердце, а море молчало в этом месте всегда штилем. Даже волнам было страшно резвиться у подножия этой безупречно вызывающей ужас неприступной скалы.

Рыбак, обессиленный ночью, очнувшись, ощутил томящую безнадегу. Открытое море грозило смертью в лодке без мачты и паруса. Впереди перед собой видел только неприступные скалы без жизни, как сама смерть.

Солнце из утренней ласки превратилось в палящую жажду. Время душило мучениями тело. Воля угасать стала, как зыбкое пламя свечи на ветру. Рыбак безвольно застыл на дне израненного судёнышка и решил умирать. Лицо нещадно палило солнце, глаза жечь начали сквозь веки лучи дневного светила. Ни ветерка, ни движения, лодка стояла в море у скалы неподвижно.

В тишине вечности времени, приближаясь к смерти, забытье несчастного нарушило несколько ударов из глубины моря о дно лодки, которая от этого начала раскачиваться и трещать по швам…

Из последних сил юноша подполз к корме и заглянул в морскую гладь. Вокруг него кружили огромные хищные рыбы, своими острыми зубами они терзали днище судёнышка. Страх и ужас попасть в пасть рыбам сковал движения рыбака. Лодка стала наполняться морем через пробоины в днище от зубов хищных рыб, ещё немного — и они съедят его. Солёная вода по горло оживила парня, лёгкие залпом расправились и во всю глотнули воздуха, как в последний раз.