АТЛАН. Последний из фаэтонцев

Облака двигались непредсказуемо.

Стаи птиц могли внезапно изменить направление полёта.

Даже ветер казался живым.

И Гор впервые понял, почему Атлан так полюбил эту планету.

Земля была несовершенной.

Но именно поэтому она была прекрасной.

Когда впереди появился Остров, Гор долго молчал.

Он ожидал увидеть руины.

След погибшей цивилизации.

Но увидел город.

Не такой, как на Фаэтоне.

Другой.

Белые стены поднимались над зелёными долинами. Вода окружала городские кварталы, отражая солнечный свет. Огромные сооружения казались частью самой природы, будто их не построили, а вырастили.

Даже после гибели родной планеты фаэтонцы сохранили величие.

И именно это поразило Гора больше всего.

Они могли потерять мир.

Но не потеряли уверенность в себе.

— Красиво, — тихо сказал он.

Атлан посмотрел на него.

— Да.

В его голосе не было восхищения.

Только печаль.

— Но красота иногда бывает опасной.

Гор удивлённо посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что человек легко начинает путать красоту и право владеть.

На Острове их встретили.

Люди были в прозрачных шлемах, которые почти не отличались от тончайшего стекла. В солнечном свете вокруг их голов появлялось лёгкое сияние.

Гор невольно задержал взгляд.

Он сразу понял, почему спустя тысячи лет люди будут изображать своих богов именно так.

Но здесь никто не чувствовал себя богом.

По крайней мере, сначала.

Их провели через город к главному комплексу.

Там Гор впервые увидел то, о чём позже будут рассказывать легенды.

Огромные каменные блоки, которые двигались без усилий.

Машины, создающие поля, поднимали многотонные плиты так легко, словно они были сделаны из дерева.

Внизу работали земные люди.

Они смотрели вверх с изумлением.

Некоторые падали на колени.

Гор замер.

Он повернулся к Атлану.

— Они думают...

— Да, — тихо ответил Атлан.

— Что мы боги.

Атлан долго смотрел на людей внизу.

И впервые за всё путешествие в его голосе появилась настоящая горечь.

— Нет, Гор.

Он покачал головой.

— Они просто не знают, что перед ними такие же существа, как они.

Он посмотрел на сияющие машины.

— Вот с этого всё и начинается.

Гор ничего не ответил.

Потому что в этот момент понял: перед ним не просто город.

Перед ним была первая страница будущих легенд человечества.

Гор ещё долго стоял возле края террасы и смотрел вниз.

Он пытался понять, что именно тревожило его.

Ведь перед ним была величайшая сила, которую когда-либо видело человечество. Здесь не было жестокости. Не было открытого насилия. Люди работали, строили, слушали указания и получали помощь от тех, кто действительно обладал знаниями, недоступными им даже в самых смелых мечтах.

Если смотреть только на поверхность, всё выглядело правильно.

Разумная цивилизация помогала молодой расе подняться.

Разве не для этого они и прибыли на Землю?

Разве не этого хотел Атлан?

Но чем дольше Гор наблюдал, тем сильнее ощущал странное беспокойство.

Он видел лица землян.

Они смотрели на фаэтонцев не как на учителей.

Не как на равных.

Они смотрели с благоговением.

С надеждой.

С ожиданием чуда.

И в этом было что-то неправильное.

Потому что человек, который ждёт чуда, перестаёт искать собственный путь.

— Ты заметил? — тихо спросил Атлан.

Гор повернулся.

— Что?

— Их взгляды.

Атлан тоже смотрел вниз.

— Они уже не спрашивают, как это работает.

Он помолчал.

— Они спрашивают, кто это сделал.

Гор нахмурился.

— Но разве это плохо?

Атлан грустно улыбнулся.

— Сначала нет.

Он повернулся к нему.

— Но однажды люди перестанут искать знания и начнут искать хозяев.

Гор хотел возразить, но не смог.

Потому что уже видел это.

Не здесь.

Не среди детей Сада.

Но в выражениях лиц некоторых жителей Острова.

Они привыкли к тому, что их слушают.

К тому, что их слово имеет вес.

К тому, что рядом всегда находятся те, кто смотрит снизу вверх.

А это было опаснее любого оружия.

Позже они вошли в один из внутренних залов.

Гор ожидал увидеть ещё больше чудес.

Но вместо этого увидел обычную комнату.

Там стоял старый стол.

На нём лежали инструменты.

На стене были закреплены записи.

И всё это неожиданно напомнило ему Сад.

Он посмотрел на Атлана.

— Здесь тоже когда-то было так?

Атлан понял вопрос.

— Да.

— А потом?

Атлан подошёл к стене и провёл рукой по древнему символу.

— Потом люди начали думать, что знания принадлежат им.

Гор молчал.

— А разве они не принадлежат тем, кто их получил?

Атлан посмотрел на него.

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно.

— Знания не принадлежат никому.

Он вздохнул.

— Они проходят через нас.

Гор запомнил эти слова.

Тогда он ещё не знал, насколько важными они станут.

Он смотрел на Остров.

На белые башни.

На людей.

На всё, что осталось от величия его народа.

— Ты грустишь? — спросил Гор.

Атлан не ответил сразу.

— Я думаю о том, что иногда самое трудное испытание для цивилизации — не гибель.

Он посмотрел на сияющий город.

— А возможность выжить.

Гор удивился.

— Почему?

— Потому что после гибели человек понимает, что потерял.

Атлан перевёл взгляд на землю и строения.

— А после спасения он может решить, что ему всё позволено.

В этот момент над городом прозвучал сигнал.

К нему приближался очередной корабль.

Гор поднял голову.

На его корпусе был знак Атлантиды.

Но вместе с этим знаком он увидел другое.

То, чего раньше не замечал.

Гор понял, что жители Острова строили не только дома.

Они строили память о себе.

Они хотели, чтобы будущие поколения не просто помнили их.

Они хотели, чтобы им поклонялись.

И где-то глубоко внутри Гор впервые почувствовал страх.

Не перед технологиями.

Не перед силой.

Перед мыслью.

Перед самой опасной мыслью, которая когда-либо появлялась у разумных существ:

"Мы знаем больше других. Значит, мы имеем право решать за них".

А далеко в Африке, среди зелёных полей Сада, оставались дети, которые ещё не знали ни о богах, ни о великих цивилизациях.

Они просто смотрели на звёзды.

И задавали вопросы.

Гор ещё долго смотрел вниз, где земные рабочие медленно поднимались с колен. Они не понимали, что произошло. Для них в этот миг исчезла граница между человеком и богом.

Атлан молчал.

Он словно смотрел не на людей, а сквозь время.

Перед его внутренним взором проходили тысячелетия. Он видел каменные храмы, воздвигнутые в честь тех, кто когда-то всего лишь владел знаниями, недоступными другим. Видел жрецов, объявлявших пришельцев с неба творцами мира. Видел бесчисленные войны, которые будут вестись во имя богов, никогда не желавших становиться богами.

И с горечью понимал, что остановить рождение этой легенды уже невозможно.

— Пойдём, Гор, — негромко произнёс он. — Нас ждёт губернатор.

Гор в последний раз посмотрел вниз, на людей, ещё не решавшихся поднять глаза, и сам не понял, почему сердце вдруг сжалось от тревоги.

Он ещё не знал, что эта встреча станет началом событий, которые всего через несколько лет навсегда разделят последних фаэтонцев.

Глава 3

Губернатор

Город встречал их непривычной тишиной. Она была совсем иной, чем в Саду. Там тишина рождалась из самой природы — шелеста листвы, журчания воды, далёких голосов детей, птиц и ветра. Здесь же она казалась созданной людьми. Словно каждый звук заранее знал своё место и не смел нарушить установленный порядок.

Пока они шли по широким светлым улицам, Гор всё чаще ловил на себе взгляды прохожих. Все без исключения были фаэтонцами. Их прозрачные шлемы почти не различались в солнечном свете, лишь вокруг головы возникало лёгкое сияние, которое позже человеческая память превратит в нимбы святых. Многие почтительно приветствовали Атлана, но в этих приветствиях не чувствовалось той сердечности, к которой Гор привык в Саду. Здесь приветствовали не человека. Здесь приветствовали одного из старейших представителей великой цивилизации.

— Они тебя уважают, — тихо сказал Гор.

Атлан едва заметно улыбнулся.

— Нет. Они уважают моё прошлое. Это совсем разные вещи.

Они подошли к огромному зданию, стоявшему на высокой скале над океаном. Оно не поражало размерами, хотя было значительно больше всех остальных построек Острова. Поражало другое — его удивительная простота. Ни статуй, ни колонн, ни украшений. Гладкие светлые стены словно были выращены из единого куска неизвестного материала.

— Здесь живёт губернатор? — спросил Гор.

— Здесь он работает, — ответил Атлан. — Дом у него такой же, как у остальных.

Эти слова немного успокоили Гора. После увиденного ему уже начинало казаться, что руководитель Атлантиды должен жить во дворце.

Их встретил пожилой фаэтонец с совершенно белыми волосами. Его лицо казалось спокойным, почти доброжелательным, однако глаза оставались холодными и внимательными. Такими глазами, наверное, смотрят люди, привыкшие принимать решения, от которых зависят судьбы миллионов.

— Рад видеть тебя, Атлан, — сказал он, протягивая руку.

— И я рад нашей встрече, Эор.

Губернатор перевёл взгляд на Гора.

— Это тот самый помощник, о котором ты писал?

— Да.

— Молод. Очень молод.

Гор хотел ответить, но Атлан едва заметно коснулся его локтя.

«Наблюдай», — словно говорил этот жест.

И Гор стал наблюдать.

Губернатор пригласил их к огромному окну, из которого открывался вид почти на весь город. Отсюда были видны и космопорт, и гавань, и стройка у самого побережья, где земные рабочие продолжали возводить очередную террасу.

В этот момент над стройкой вновь поднялся огромный каменный блок. Он медленно поплыл в воздухе, удерживаемый невидимым полем гравитационного генератора.

Эор проследил за взглядом Гора и усмехнулся.

— Впечатляет?

— Очень, — честно ответил тот.

— Земляне тоже впечатлены. Они работают гораздо усерднее, когда видят подобное.

Атлан медленно повернулся к губернатору.

— Именно это мне и не нравится.

Эор посмотрел на него с лёгким удивлением.

— Что именно?

— Ты прекрасно знаешь.

Наступила короткая пауза.

Губернатор подошёл к окну и некоторое время молча наблюдал за людьми внизу.

— Посмотри на них, Атлан. Они ещё совсем дети. Они не умеют строить, не умеют считать время, не знают даже простейших законов природы. Для них мы действительно похожи на богов. Разве мы виноваты в этом?

— Нет.

— Тогда в чём твои претензии?

Атлан долго не отвечал.

— В том, что некоторые начинают получать удовольствие от их поклонения.

Эор тихо рассмеялся.

— Ты по-прежнему идеалист.

— Возможно.

— А я стал реалистом.

Он снова посмотрел вниз.

— Любой народ ищет того, за кем можно идти. Так было всегда. Если не поведём мы, поведут другие. Менее достойные.

— Или они научатся идти сами.

Губернатор покачал головой.

— Вот поэтому мы никогда не понимали друг друга.

Гор слушал этот разговор и чувствовал странное смятение.

Никто не повышал голоса.

Никто никого не обвинял.

Перед ним стояли два мудрых человека, каждый из которых искренне желал добра Земле.

И всё же между ними пролегала пропасть.

Он ещё не мог понять, в чём она заключается.

Но уже чувствовал её так же ясно, как чувствуют приближение грозы задолго до первого раската грома.

За огромным окном медленно заходило солнце. Его лучи окрашивали океан в густой багровый цвет, и Гор вдруг поймал себя на мысли, что эта вода удивительно похожа на расплавленный металл.

Почему-то ему стало тревожно.

За огромным окном медленно заходило солнце. Его лучи окрашивали океан густым багровым светом, и Гор вдруг поймал себя на мысли, что эта вода удивительно похожа на расплавленный металл.

Он перевёл взгляд на Атлана.

Учитель смотрел вдаль, туда, где за линией горизонта небо сливалось с океаном. На его лице не было тревоги. Только усталость человека, слишком хорошо знавшего цену знаниям и слишком плохо верившего в человеческое честолюбие.

Гор ещё не понимал, отчего этот день оставил в душе такой тяжёлый след.

Но впервые с тех пор, как они покинули Фаэтон, ему показалось, что вместе с ними на Землю прилетело не только великое наследие погибшей цивилизации.

Вместе с ними сюда прилетели и её ошибки.

Некоторое время они молча смотрели на город.

С высоты открывался почти весь Остров. За широкой бухтой, где покачивались грузовые платформы и небольшие шаттлы, начинались жилые кварталы. Среди деревьев белели аккуратные дома, между которыми не было ни высоких стен, ни ограждений. Вдали виднелись купола научных лабораторий, а ещё дальше — космопорт, где несколько кораблей ожидали очередного рейса.

Гор поймал себя на мысли, что после гибели Фаэтона именно здесь сильнее всего ощущалось дыхание родного мира.

Губернатор, словно угадав его мысли, улыбнулся.

— Красиво, не правда ли?

— Очень.

— Иногда мне кажется, что этот Остров — всё, что осталось от нашей цивилизации.

Он говорил спокойно, без пафоса, и в его голосе звучала такая же боль, какую Гор не раз слышал у Атлана.

— Каждый раз, когда я смотрю отсюда на океан, — продолжил губернатор, — мне кажется, будто за горизонтом по-прежнему существует Фаэтон. Что стоит только поднять корабль, и через несколько часов мы увидим наши города, наши леса, наши ледяные моря…

Он ненадолго замолчал.

— А потом вспоминаю, что лететь больше некуда.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Даже Атлан ничего не ответил.

Наверное, потому, что сказать было нечего.

Родину нельзя заменить.

Её можно только помнить.

Губернатор медленно подошёл к небольшому столику и налил прозрачный напиток в три невысоких бокала.

— За Фаэтон.

Они молча подняли бокалы.

Гор впервые видел, как Атлан пьёт этот напиток. Учитель сделал совсем маленький глоток и поставил бокал на стол.

— Ты почти не изменился, — с едва заметной улыбкой сказал губернатор.

— Мы оба почти не изменились.

— Внешне — да.

Губернатор внимательно посмотрел ему в глаза.

— А вот внутри... Не уверен.

Атлан спокойно выдержал его взгляд.

— Возможно.

— Раньше ты мечтал изменить Фаэтон.

— Раньше я ещё надеялся, что это возможно.

— А теперь?

— Теперь я пытаюсь не повторить его ошибок.

Губернатор тихо усмехнулся.

— Забавно. А я занимаюсь тем же самым.

Гор удивлённо посмотрел сначала на одного, потом на другого.

Если оба хотят одного и того же, почему между ними ощущается такое напряжение?

Будто каждый говорит об одном и том же, но вкладывает в эти слова совершенно разный смысл.

И только теперь Гор понял, что этот разговор начался задолго до его рождения.

Наверное, ещё тогда, когда Фаэтон был жив и никто даже представить себе не мог, что однажды от него останется лишь россыпь безымянных обломков, медленно летящих среди звёзд.

А древний спор, начавшийся там, пережил саму планету и теперь продолжался здесь, на маленьком острове посреди земного океана.

Согласен. Здесь действительно нельзя делать «сцену конфликта». Они не враги. Они люди одной погибшей цивилизации, которые прошли через одну катастрофу, потеряли один мир и просто пришли к разным выводам. Их разговор должен быть спокойным, почти дружеским — от этого он будет намного сильнее.

— Ты всё ещё веришь, что они смогут? — спросил губернатор.

Атлан посмотрел вниз, туда, где среди белых зданий двигались маленькие фигурки людей.

— Да.

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас.

Губернатор задумался.

— Странно. После всего, что произошло с нами, я ожидал, что ты станешь осторожнее.

— Я стал осторожнее.

— Но не изменил своего мнения?

Атлан улыбнулся.

— Нет.

Некоторое время они сидели молча. Гор слушал их и чувствовал, что становится свидетелем не спора, а разговора двух старых друзей, которые слишком давно знают друг друга, чтобы пытаться победить в беседе.

Они не старались убедить друг друга.

Каждый просто говорил то, во что верил.

— Я много думал о Фаэтоне, — сказал губернатор. — Наверное, каждый из нас после катастрофы задавал себе один и тот же вопрос: где мы ошиблись?

Он посмотрел на свои руки.

— Я долго считал, что главная наша ошибка была в слабости. Мы позволили слишком многим принимать решения, от которых зависела судьба всей цивилизации.

Атлан слушал внимательно.

— Ты думаешь, что свобода стала причиной гибели?

— Нет.

Губернатор покачал головой.

— Не свобода. Безответственность.

Эти слова прозвучали неожиданно.

Гор даже немного удивился.

Он ожидал услышать совсем другое.

— Разве не так? — продолжил губернатор. — Мы обладали знаниями, которые могли изменить целые миры. Мы управляли энергиями, создавали новые формы жизни, могли продлить существование человека на тысячи лет. Но вместе с этим многие забывали, что любое решение имеет цену.

Атлан медленно кивнул.

— С этим я согласен.

— Вот видишь.

Губернатор улыбнулся.

— Мы всё ещё согласны больше, чем думаем.

— Возможно.

Атлан посмотрел на него.

— Но я боюсь другого.

— Чего?

— Что тот, кто берёт ответственность за всех, однажды перестаёт слышать тех, за кого отвечает.

Губернатор ничего не ответил.

Он просто посмотрел в окно.

Там, далеко внизу, земные рабочие продолжали строить новую террасу.

И среди них ходили дети.

Обычные дети.

Они не знали ни о Фаэтоне, ни о спорах взрослых, ни о том, сколько надежд возлагали на них последние представители погибшей цивилизации.

Они просто жили.

Гор вдруг понял, что именно в этом и заключается главная разница между Атланом и губернатором.

Они оба хотели сохранить будущее.

Но Атлан видел в этих людях тех, кто однажды станет равным.

А губернатор видел тех, кого необходимо направить.

И, возможно, оба они были правы.

И именно поэтому их спор был таким трудным.

Потому что иногда самые опасные ошибки рождаются не из злых намерений.

А из желания сделать добро.

За окном медленно опускалось солнце.

На поверхности океана появлялись первые огни.

Город готовился к ночи, а Гор впервые подумал о странной вещи.

Может быть, настоящая история начинается не тогда, когда происходят великие открытия.

И не тогда, когда гибнут миры.

Может быть, она начинается в тот момент, когда разумное существо впервые получает власть над другим и решает, что ему лучше известно, как тот должен жить.

Они покинули Остров ранним утром, когда над океаном ещё лежала тонкая серебристая дымка. Небольшой корабль поднялся над водой почти бесшумно, и через несколько минут белые башни Атлантиды остались далеко позади.

Гор смотрел на удаляющийся Остров и думал о вчерашнем разговоре.

Ему казалось странным, что два таких мудрых существа могли видеть будущее настолько по-разному. Но чем больше он размышлял, тем яснее понимал: разница между ними была не в знаниях.

Она была в отношении к тем, кто этих знаний ещё не имел.

Атлан не говорил об этом прямо. Он вообще редко говорил о своих убеждениях как о правилах. Для него всё было очевидным — так же, как для человека очевидно, что нельзя причинять боль ребёнку.

Но Земля была не ребёнком.

Она была новым миром.

И на ней уже зарождалась жизнь, которая однажды могла превзойти своих создателей.

Когда корабль вошёл в атмосферу Африки, Гор увидел под собой бескрайние зелёные пространства. Реки извивались среди лесов, солнце отражалось в озёрах, а над равнинами медленно двигались стада животных.

— Красиво, — тихо сказал он.

— Да, — ответил Атлан. — Поэтому мы и должны быть осторожны.

Через некоторое время показались первые сооружения Сада.

Сверху они почти не были заметны. Не было огромных башен, сияющих городов или сооружений, которые могли бы напугать землян. Атлан специально выбрал другой путь.

Сад должен был выглядеть частью Земли.

Не чужим миром.

Не доказательством могущества.

А началом новой жизни.

Когда они вошли внутрь, Гор снова почувствовал то спокойствие, которого не было на Острове.

Здесь не было ощущения власти.

Здесь было ощущение труда.

В просторных залах учёные фаэтонцы работали рядом с первыми людьми. Они изучали строение их организма, наблюдали за развитием, обучали их самым простым вещам.

Не приказывали.

Объясняли.

Гор остановился у прозрачной стены и долго смотрел на детей, которые занимались неподалёку.

Они были ещё совсем маленькими.

Но в их движениях уже появлялось что-то новое.

Любопытство.

Желание понять.

— Они совсем не похожи на нас, — сказал Гор.

Атлан подошёл рядом.

— Пока.

— Но ты ведь создаёшь их такими, чтобы они стали похожими?

Атлан задумался.

— Я не создаю их копии.

Он посмотрел на детей.

— Я пытаюсь дать им возможность стать теми, кем они могут быть.

Гор улыбнулся.

— Но ты же изменяешь их тело.

— Да.

— Значит, всё-таки создаёшь.

Атлан посмотрел на него.

— Если садовник помогает ростку вырасти сильным, он разве создаёт дерево?

Гор не ответил.

Потому что понимал: вопрос был сложнее, чем казался.

Атлан подошёл к одному из рабочих столов, где лежали схемы будущих поселений.

На них были отмечены разные части Земли.

Тёплые побережья.

Большие равнины.

Острова.

Места, где новые люди смогут жить и развиваться самостоятельно.

— Через несколько лет первые группы покинут Сад, — сказал Атлан.

— Они будут готовы?

— Нет.

Гор удивился.

— Но тогда почему?

Атлан посмотрел на него.

— Потому что никто никогда не бывает полностью готов к жизни.

Он провёл пальцем по карте.

— Если мы будем ждать совершенства, они никогда не уйдут. Если мы будем держать их рядом с собой слишком долго, они никогда не станут самостоятельными.