Проект „Заслон“: второе рождение

Алексей Рудь

Проект „Заслон“: второе рождение

Пролог

Сознание возвращалось толчками — рваными, болезненными, словно кто-то заново сшивал разорванную ткань мыслей. Александр Ветров ещё чувствовал запах горелой проводки, ещё слышал вой сирены в лаборатории, а потом — ослепительная вспышка, удар, и… тишина.

Он не успел даже испугаться. Высоковольтный разряд от экспериментального источника питания ударил прямо в грудь, когда он, дурак, полез менять предохранитель, не обесточив стенд. Секундная боль, и — пустота.

А теперь — свет. Мягкий, золотистый, льющийся откуда-то сбоку. Александр попытался открыть глаза, но веки будто налили свинцом. Он слышал голоса — приглушённые, встревоженные.

— …сотрясение, но, судя по энцефалограмме, кора активирована необычно. Такое бывает после травм, но…

— Доктор, он очнётся? — женский голос дрожал.

— Должен. Молодой организм, сам знаете. Мы ввели препараты, теперь время.

Чьи-то тёплые пальцы сжали его ладонь. Александр с трудом разлепил веки.

Над ним склонилась женщина с заплаканными глазами, лет сорока, с тёмными волосами, убранными в строгий пучок. Рядом стоял мужчина в белом халате и высокий седой человек с лицом, выражающим озабоченность.

— Дима! — женщина всхлипнула и прижалась щекой к его руке. — Сыночек…

Сын? Александр хотел возразить, но горло перехватило спазмом. Он попытался пошевелить рукой и с ужасом понял: рука тонкая, подростковая, с обгрызенными ногтями. Не его рука.

Он дёрнулся, пытаясь сесть, но седой мужчина мягко, но настойчиво удержал его за плечи:

— Лежи, Дмитрий. Всё хорошо. Ты в больнице, мы рядом.

Александр закрыл глаза, пытаясь уложить в голове то, что только что случилось. Он — Александр Ветров, тридцатипятилетний инженер-схемотехник из подмосковного наукограда, только что погибший от удара током, — лежит в чужом теле, и его называют Димой. Чушь. Бред. Но ощущение было настолько реальным, что не оставалось сомнений: это не сон.

Он попытался собраться с мыслями, но голова раскалывалась. Пришлось подчиниться и позволить уложить себя обратно на подушку.

Женщина — видимо, его мать в этом мире — гладила его по волосам и шептала какие-то успокаивающие слова. Мужчина в халате сделал пометки в планшете, и седой кивнул.

— Оставим его, пусть отдыхает. Елена, Иван, вам тоже нужно поесть. Идёмте.

Иван? Елена? Александр отметил про себя. Значит, отца зовут Иван. И они, судя по обстановке, люди не простые. Больничная палата была просторной, с современным оборудованием, которое он не узнавал — мониторы с голографическими дисплеями, тонкие трубки капельниц без единой капли жидкости.

Когда шаги стихли, он открыл глаза и уставился в потолок. В голове шумело, но мысль работала чётко: он перенёсся в тело парня по имени Дима. Значит, есть шанс, что этот мир — другой. И что здесь он сможет жить дальше. Но для начала нужно понять, что это за мир.

Он осторожно повернул голову. На тумбочке лежал тонкий прозрачный планшет с надписью на обложке: «Дмитрий Орлов. Медицинская карта». Орлов. Теперь он Орлов.

Пальцы дрожали, когда он коснулся экрана. Планшет засветился, запросил отпечаток. Он приложил палец — доступ открыт. Перед ним развернулась карта: возраст — пятнадцать лет, диагноз — закрытая черепно-мозговая травма после падения с велосипеда. Группа крови, прививки, аллергии. В графе «родители» значилось: Орлов Иван Петрович, главный инженер АО «Заслон», Орлова Елена Сергеевна, начальник отдела микроэлектроники АО «Заслон».

Александр присвистнул про себя. «Заслон»? Он помнил, что в его мире была оборонная компания с таким названием, но насколько она была крупной? Здесь же, судя по всему, это гигант. И его новые родители — ведущие специалисты.

Он пролистал дальше. В карте были и другие записи: посещения школы, спортивные секции, но его внимание привлекла заметка, сделанная врачом: «Пациент проявляет повышенную мозговую активность в теменных долях, возможны фантомные воспоминания или спутанность сознания. Рекомендовано наблюдение».

Фантомные воспоминания. Ха. Если бы они знали, что это за воспоминания. Александр улыбнулся. Кажется, судьба даёт ему второй шанс. И не просто шанс, а возможность применить всё, чему он научился за свою прошлую жизнь. Только теперь он подросток, сын больших шишек, и у него, скорее всего, будет доступ к таким технологиям, о которых в его мире можно было только мечтать.

Он откинулся на подушку и закрыл глаза. В голове уже роились мысли: что можно улучшить, какие схемы доработать, какие проекты запустить. Первым делом нужно выяснить, чем именно занимается «Заслон». Но это потом. Сейчас — просто лежать и привыкать к новому телу.

Глава 1. Знакомство с «Заслоном»

Из больницы Диму — он уже начал привыкать к этому имени — выписали через три дня. За это время он успел осмотреть палату, изучить все доступные документы и даже тайком выйти в местную сеть через тот же планшет. Технологии здесь были впечатляющими: повсюду голограммы, нейросетевые помощники, но интерфейсы казались ему слегка архаичными. Как будто разработчики не использовали весь потенциал аппаратного обеспечения.

Иван Петрович, отец, оказался высоким, чуть сутулым мужчиной с внимательными серыми глазами и руками, привыкшими держать паяльник, хоть здесь, наверное, паяльники были только в музеях. Он был немногословен, но каждое его слово звучало весомо. Елена Сергеевна, мать, наоборот, была эмоциональной, заботливой, но чувствовалось, что и она привыкла командовать.

Когда они вошли в квартиру — а это была именно просторная квартира в высотном доме с видом на Москву-реку, — Дима замер. На стене в гостиной висел огромный голографический экран, на котором транслировались новости. Диктор вещал:

— …сегодня на полигоне «Кура» успешно прошли испытания новой модификации ракет С-8 с многорежимным взрывателем разработки АО «Заслон». По словам представителя компании, новая система позволяет поражать цели с вероятностью 0,99 даже в условиях интенсивного радиоэлектронного противодействия. Напомним, что вчера министр обороны РФ посетил завод «Заслон» в Технополисе, где ознакомился с ходом сборки МФ РЛК «Заслон» для новейших корветов…

Дима слушал, открыв рот. С-8 — это же неуправляемые авиационные ракеты, легендарный «восьмидесятый» калибр. В его мире это были простые неуправляемые снаряды, которые выпускали блоками с вертолётов и самолётов. А здесь — многорежимный взрыватель, почти стопроцентное попадание… Технологии шагнули далеко.

Отец заметил его интерес и улыбнулся:

— Нравится? Это наша работа. Кстати, если хочешь, завтра могу взять тебя на экскурсию в центр. Ты как, оклемался?

Дима кивнул, стараясь не выдать своего волнения. Это был шанс увидеть всё изнутри.

— Только не перетруждай его, Иван, — мягко сказала мать. — Ему ещё в школу через неделю.

— Школа подождёт, — отрезал Иван Петрович. — Умная голова не от учёбы болит, а от пустоты. А наш Дима, я вижу, после травмы даже вроде соображать лучше стал.

Дима внутренне усмехнулся. Если бы он знал.

Ночь прошла беспокойно. Дима ворочался, пытаясь сопоставить воспоминания прежнего Димы (которые приходили обрывками) и свои собственные знания. Прежний Дима учился в обычной школе, увлекался робототехникой, но особенными талантами не блистал. Теперь же в голове Александра хранились схемы, формулы, алгоритмы, над которыми он работал годами. И они были на порядок выше того, что он успел увидеть в этом мире.

Утром, позавтракав, они с отцом отправились на работу. «Заслон» располагался в огромном технопарке на окраине Москвы — несколько высотных зданий из стекла и металла, соединённых переходами. На пропускном пункте отец приложил карточку, Диме выдали временный бейдж с надписью «Посетитель».

Внутри царил полумрак, прорезаемый линиями подсветки на полу, ведущими к разным секторам. Везде сновали люди в белых халатах или строгих костюмах, работали автоматические тележки, по стенам бежали бегущие строки с техническими параметрами. Дима старался не вертеть головой как ребёнок, но впечатление было сильным.

Отец провёл его через несколько дверей, и они оказались в огромном зале, где на стендах стояли готовые изделия. Дима узнал их по картинкам из новостей: вот блок орудий БО с пучками стволов, вот макет ракеты С-8 в разрезе, вот сложная антенная решётка — наверное, часть РЛК «Заслон».

— Это наша гордость, — сказал Иван Петрович, положив руку на корпус ракеты. — Видишь? Здесь внутри не просто взрывчатка, а целый вычислительный комплекс. Многорежимный взрыватель сам выбирает момент подрыва: может сработать при контакте, может на дистанции, может даже проникнуть внутрь цели и взорваться там. Умная вещь.

Дима кивнул, внимательно рассматривая блок управления. Вдруг его взгляд зацепился за один элемент — микросхему, которая отвечала за обработку сигнала с датчика цели. Он узнал её архитектуру: в его мире такие применялись десять лет назад, но здесь, судя по всему, стояло что-то похожее, хоть и выполненное по более совершенной технологии.

— А можно посмотреть схему? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал естественно.

Отец удивился, но достал планшет и вывел на голограмму структурную схему взрывателя. Дима вгляделся. Точно! Он узнал алгоритм фильтрации сигнала — классический метод, который в его мире уже заменили более эффективным, основанным на нейросетях. Здесь же использовали старый, с большими вычислительными затратами.

— Пап, а почему здесь стоит такой громоздкий фильтр? Если заменить эту цепочку на вот этот алгоритм, — он быстро набросал пальцем в воздухе несколько формул, которые тут же отобразились на голограмме, — можно сократить время реакции в три раза и снизить энергопотребление.

Иван Петрович замер. Он переводил взгляд с формул на сына и обратно. Потом, не говоря ни слова, вызвал по внутренней связи кого-то из отдела разработки. Через минуту подошёл седой мужчина в очках — как позже выяснилось, главный конструктор направления.

— Посмотри, что Дима нарисовал, — отец протянул ему планшет.

Конструктор несколько минут изучал формулы, потом хмыкнул, почесал затылок и пробормотал:

— Это же… это же решение, над которым наша группа билась полгода. Откуда… — он поднял глаза на Диму.

Дима понял, что переборщил. Нужно срочно что-то придумать.

— Я… я в интернете видел что-то похожее, — соврал он. — В одной старой статье. И просто подумал, что это можно применить.

— Статья? — переспросил конструктор. — Какой ещё интернет? Это закрытые разработки, мальчик. Но идея… идея рабочая. Иван Петрович, ваш сын — самородок.

Отец смотрел на Диму с таким выражением, словно видел его впервые. В глазах читались гордость и лёгкое недоумение.

— Ладно, — сказал он наконец. — Пойдём дальше. Тут есть ещё что посмотреть.

Они прошли в следующий зал, где на стендах стояли образцы микроэлектроники. Мать работала именно здесь. Елена Сергеевна встретила их у входа, уже зная о происшествии от мужа (очевидно, он успел ей написать).

— Дима, это правда? Ты придумал улучшение для взрывателя? — спросила она, обнимая сына.

— Просто идея, мам, — пробормотал он.

— Ну-ну, — она улыбнулась, но в глазах тоже зажглось любопытство. — Пойдём, покажу тебе наши КОР-чипы. Может, и тут что подскажешь?

Она подвела его к стенду, где под стеклом лежали пластины с микросхемами — маленькими кристаллами, на которых, по её словам, умещался целый вычислительный комплекс. КОР — кристалл обработки и распознавания. Он использовался во всей продукции «Заслона»: от ракет до радиолокаторов.

Дима с интересом разглядывал чип. Да, архитектура была знакомой, но опять же — не оптимальной. В его мире давно перешли на трёхмерную компоновку транзисторов, что позволяло уменьшить площадь кристалла и увеличить производительность. Здесь же, судя по топологии, использовалась планарная технология, пусть и с очень тонкими нормами.

— А почему не делаете 3D-компоновку? — спросил он. — Если разместить блоки друг над другом, можно сократить длину связей и уменьшить задержки.

Елена Сергеевна замерла. Она медленно повернулась к мужу, и они обменялись взглядами.

— Дима, — сказала она тихо, — ты откуда такие термины знаешь? Мы эту технологию только в этом году начали испытывать, и то в лаборатории. Ещё никто не запускал в серию. А ты говоришь так, будто всю жизнь этим занимался.

Дима понял, что снова попал впросак. Но отступать было некуда.

— Я… мне просто интересно, — сказал он. — Я много читаю. И иногда вижу, как можно улучшить.

Мать покачала головой, но промолчала. Отец же положил руку ему на плечо и сказал:

— Ладно, сын. Пошли домой. Нам с матерью нужно обсудить твои… способности.

Дома разговора не случилось. Родители явно были озадачены, но решили не давить. Видимо, списали на последствия травмы и на то, что подросток увлёкся. Но Дима понимал: это лишь отсрочка. Рано или поздно ему придётся объяснять, откуда у простого школьника такие глубокие знания.

Он лежал в своей комнате и смотрел в потолок. В голове уже зрели планы. Он сможет помочь «Заслону» стать ещё лучше. А значит, и человечеству в этом мире будет легче. Он ещё не знал, что совсем скоро это понадобится как никогда.

За окном светило яркое солнце, и Москва будущего жила своей жизнью. Но где-то далеко, за горизонтом, уже сгущались тучи.

Глава 2. Школьные будни

После больничной тишины школа ударила по нервам гулом голосов, топотом ног и резкими звонками. Дима стоял у входа, сжимая в руке лёгкий планшет вместо привычных тетрадей, и ловил на себе любопытные взгляды. Слухи о его падении с велосипеда разлетелись быстро, и теперь одноклассники смотрели на него как на диковинку.

— Орлов! Живой! — Коля Подгорный, его сосед по парте, хлопнул по плечу так, что Дима чуть не выронил планшет. — А нам сказали, ты того... три дня в себя не приходил. Правда, что ли?

— Правда, — кивнул Дима, разглядывая круглолицего паренька с веснушками и вечно взъерошенными русыми волосами. В памяти всплыло: Коля, лучший друг, вместе с первого класса. Живут в соседних домах, родители тоже знакомы. — Ударился сильно, когда с велосипеда упал.

— Ну ты даёшь! — Коля присвистнул. — Я говорил тебе: не гоняй как сумасшедший. А ты всё равно — по кочкам, по кочкам... Ладно, пойдём, сейчас физика будет. Марья Ивановна уже спрашивала, когда ты выйдешь. Говорит, контрольную пропустил.

Дима внутренне усмехнулся. Контрольная по физике в седьмом классе. В прошлой жизни он сам такие контрольные составлял для студентов. Но виду не подал, пошёл за Колей в класс.

Кабинет физики оказался почти таким же, как в его воспоминаниях: парты в три ряда, доска во всю стену, только вместо мела — сенсорная панель, а вместо плакатов с формулами — голографические экраны, на которых медленно вращались модели атомов. Дима сел за вторую парту у окна, Коля плюхнулся рядом.

Марья Ивановна — женщина лет пятидесяти, с острым взглядом и седыми волосами, собранными в тугой пучок, — вошла в класс стремительно, как всегда. Окинула взглядом учеников, задержалась на Диме.

— Орлов, явился. Как самочувствие?

— Нормально, Марья Ивановна, — ответил Дима.

— Ну-ну. Контрольную будешь писать отдельно. А сегодня... — она полистала записи на планшете, — сегодня повторение. Уравнения движения. К доске пойдёт... Орлов. Проверим, не забыл ли ты физику за время болезни.

В классе захихикали. Коля толкнул Диму в бок:

— Ну, держись, гений.

Дима вышел к доске, взял стилус. Марья Ивановна вывела на экран задачу: тело движется по окружности, даны радиус, скорость, нужно найти центростремительное ускорение и период обращения.

Для него это было проще, чем дышать. Он написал формулу, подставил числа, получил ответ. Всё заняло секунд тридцать.

Марья Ивановна смотрела на доску с таким лицом, будто увидела привидение.

— Орлов... ты откуда знаешь формулы девятого класса?

Дима замер. Он совсем забыл, что в этом мире программа другая. В его время центростремительное ускорение проходили в девятом, а тут — седьмой класс.

— Я... в интернете читал, — нашёлся он. — Интересно было.

— В интернете, значит, — Марья Ивановна покачала головой. — Садись. Пять. Но имей в виду: если будешь вперёд забегать, на уроках скучать станешь.

Дима сел за парту под восхищённым взглядом Коли.

— Ты чего? — шепнул тот. — Мы такого даже не проходили. Ты где нарыл?

— Книжка одна попалась, — отмахнулся Дима. — Старая, из домашней библиотеки.

Коля посмотрел на него с подозрением, но промолчал.

После уроков они вышли вместе. За воротами школы стояла чёрная машина — низкая, обтекаемая, без видимых колёс, словно парила над землёй. Рядом с ней — водитель в строгом костюме.

— Дима, это за тобой? — Коля вытаращил глаза.

Дима узнал машину отца. Иван Петрович иногда присылал служебный транспорт, когда хотел поговорить срочно. Значит, случилось что-то важное.

— Да, отец прислал. Пока, Коль.

— Пока... гений, — Коля махнул рукой и побрёл к остановке.

В машине было тепло и тихо. Дима откинулся на мягкое сиденье, глядя, как за окном проплывают улицы Москвы будущего. Люди в ярких куртках, автоматические тележки с грузами, голограммы рекламы над зданиями... Мир жил своей жизнью, не подозревая, что где-то там, за горизонтом, возможно, зреет угроза.

Дома его ждали родители. Оба — в гостиной, с серьёзными лицами. На журнальном столике дымился чай, но никто к нему не притрагивался.

— Садись, сын, — Иван Петрович указал на кресло. — Разговор есть.

Дима сел, чувствуя, что сейчас произойдёт что-то важное.

— Мы с матерью посоветовались, — начал отец. — И с руководством компании тоже. Твои идеи... они не случайны. Ты предлагаешь вещи, над которыми наши конструкторы бьются годами. И ты делаешь это легко, как будто всю жизнь этим занимался.

Дима молчал. Отпираться было бесполезно.

— Мы не будем спрашивать, откуда это, — мягко сказала мать. — Может, травма открыла какие-то способности, может, ты правда много читал. Нам важно другое: ты готов помогать нам дальше?

— Готов, — твёрдо сказал Дима.

— Тогда слушай, — отец подался вперёд. — У нас есть проект, над которым бьётся целый отдел. Нужно сделать так, чтобы наши ракеты С-8 могли работать не только по воздушным целям, но и по наземным, причём в любых погодных условиях. Сейчас у них взрыватель умный, но не настолько. Если ты придумаешь, как это улучшить... сам понимаешь.

Дима кивнул. С-8 — неуправляемые авиационные ракеты, легендарный калибр. В его мире их использовали с вертолётов и самолётов, но здесь, судя по всему, технологии шагнули дальше. Идея многорежимного взрывателя была ему знакома — в прошлой жизни он сам участвовал в подобных разработках.

— Я попробую, — сказал он. — Можно мне доступ к технической документации?

— Уже есть, — мать улыбнулась и протянула ему тонкий прозрачный кристалл — накопитель данных. — Здесь всё, что нужно. И ещё: с завтрашнего дня ты будешь ходить не в обычную школу, а в лицей при «Заслоне». Там учатся дети наших сотрудников, программа сильнее, и никто не будет задавать лишних вопросов, если ты вдруг проявишь знания.

Дима взял кристалл, сжал в ладони. Новая жизнь набирала обороты быстрее, чем он ожидал.

Ночью он долго не мог уснуть. Сидел за столом, подключив кристалл к планшету, листал чертежи, схемы, алгоритмы. Мир «Заслона» открывался перед ним во всей красе: вот блоки орудий, вот системы наведения, вот те самые взрыватели, которые нужно улучшить.

Он видел слабые места сразу. Архитектура процессора устаревшая, алгоритмы фильтрации сигналов слишком громоздкие, датчики цели можно объединить в единую сеть. В голове уже складывалась новая схема — изящная, эффективная, почти готовая к внедрению.

«Ну что ж, — подумал он, глядя на первые лучи рассвета за окном. — Начнём».

Глава 3. Лицей и новые знакомства

Лицей при «Заслоне» располагался в отдельном здании на территории технополиса — стеклянном кубе, где каждый этаж был прозрачным и казалось, что люди парят в воздухе. Дима стоял у входа, разглядывая голографическую вывеску: «Лицей инженерных наук имени академика Королёва».

Внутри было тихо и просторно. Вместо привычных коридоров — широкие холлы с мягкими диванами, вместо классных досок — интерактивные панели во всю стену, вместо шумных перемен — спокойное общение в зонах отдыха. Дима поднялся на третий этаж, нашёл нужный кабинет.

Класс оказался небольшим — всего пятнадцать человек. Все — дети сотрудников «Заслона», многие знали друг друга с детства. Когда Дима вошёл, разговоры стихли — на него смотрели с любопытством.

— Орлов? — подошла девушка в строгом костюмчике, с тёмными волосами, забранными в хвост. — Я Катя, староста. Садись вон туда, рядом с Антоном.

Дима сел за указанную парту. Сосед оказался долговязым парнем в очках, с вечно взлохмаченными волосами и добрыми глазами.

— Привет, — шепнул он. — Ты тот самый, который с велосипеда упал? Я слышал, у тебя после этого башка по-новому работать начала. Правда?

— Что-то вроде, — уклончиво ответил Дима.

— Круто! А я Антон. Увлекаюсь робототехникой, собираю модели. Если интересно, после уроков покажу лабораторию.

Дима кивнул. Антон показался ему приятным — простым, открытым, без заносчивости, которая часто бывает у детей богатых родителей.

Первым уроком была математика. Учитель — пожилой мужчина с бородкой клинышком, профессорского вида — сразу начал с решения сложных задач. Дима слушал вполуха, но когда дошло до уравнений с параметрами, невольно включился. Задачи были нетривиальными, но он щёлкал их одну за другой.

— Орлов, к доске, — вызвал учитель. — Покажи, как решается третья.

Дима вышел, взял стилус. Задача была на применение производной к исследованию функции. Он написал решение за пару минут, причём использовал метод, который обычно проходят в университете.

В классе повисла тишина. Учитель долго смотрел на доску, потом на Диму, потом снова на доску.

— Это... оригинальное решение, — сказал он наконец. — Где вы научились такому методу?

— В интернете видел, — привычно ответил Дима.

— Хм. В интернете, значит. — Учитель покачал головой. — Садитесь. Пять. Но будьте осторожны: если будете применять методы высшей математики в седьмом классе, экзамены потом придётся сдавать по полной программе.

Дима кивнул и сел под восхищёнными взглядами одноклассников. Катя, староста, смотрела на него с особенным интересом.

После уроков Антон повёл его в лабораторию робототехники. Это была отдельная комната, заставленная стендами, 3D-принтерами, наборами деталей. На столах стояли собранные модели — от простых манипуляторов до шагающих платформ.

— Здесь кружок, — объяснил Антон. — Мы после уроков собираемся, проекты делаем. Хочешь присоединиться?

Дима оглядел лабораторию. В углу стоял недостроенный робот-разведчик на гусеницах, с камерой и манипулятором. Схема управления явно хромала — он видел, как можно её улучшить.

— Можно попробовать, — сказал он. — А что это за модель?

— Это наш проект для конкурса, — подошёл руководитель кружка, молодой парень в очках, аспирант МГТУ. — Хотим сделать автономного разведчика для работы в экстремальных условиях. Но с алгоритмами навигации пока проблемы.

Дима подошёл ближе, посмотрел на схему. Да, проблемы были видны сразу: алгоритм слишком линейный, не учитывает случайные помехи, не умеет адаптироваться к изменению среды.

— Можно попробовать нейросетевой подход, — сказал он. — Обучить систему распознавать препятствия и выбирать путь самостоятельно.

Руководитель посмотрел на него с удивлением:

— Ты разбираешься в нейросетях?

— Немного, — скромно ответил Дима. — Читал статьи.

— Интересно-интересно, — руководитель потёр подбородок. — А ну-ка, покажи, что именно ты предлагаешь.

Дима подошёл к компьютеру, быстро набросал структуру нейронной сети, показал, какие данные нужно подавать на вход, как организовать обучение. Руководитель смотрел, открыв рот.

— Слушай, — сказал он, когда Дима закончил. — А не хочешь у нас стажировку пройти? Официально, с занесением в портфолио? Такие идеи нам очень пригодятся.

Дима задумался. С одной стороны, это отличная возможность легально применять свои знания. С другой — опять привлекать внимание. Но отказываться было глупо.

— Хорошо, — согласился он. — Я подумаю.

Домой он вернулся поздно, но довольный. В рюкзаке лежал кристалл с материалами для стажировки, в голове роились новые идеи. Жизнь налаживалась.

Вечером, за ужином, он рассказал родителям о предложении. Иван Петрович одобрительно кивнул: