Остывший кофе и новые маршруты

Надежда Емельянова

Остывший кофе и новые маршруты

Утро которое пробило дно

Черт, я опять проспала, безбожно ругаясь поднималась Вика с кровати каждый день. Вообще все её дни были практически по шаблону: утро начиналось с надежды, а к обеду она уже была готова бросить всех псам на съедение. И сегодня, кажется, будет именно такой день.

«О боже, опять этот дурацкий понедельник, как я ненавижу начало недели, как я ненавижу понедельники как в прочем и вторники и среды, и четверги и наполовину пятницы. Да кто вообще придумал эту пятидневку? Наверняка тот, кто сам никогда не просыпался в понедельник с желанием выть.» Вика точно знала: если ты работаешь там, где не хочешь, любой будний день — это маленькая война.

И кран этот снова сломался, сколько можно покупать новые смесители, сколько можно тратить деньги на эти бытовые нужды. Все понятно, снова весь мой день пройдет в бешенстве. На часах 7:20 ой ну и черт с ними с этими часами, я хочу хотя бы кофе выпить, что я не заслужила выпить кофе что ли. Она лениво перебирала вещи в шкафу, выискивая тот самый бесформенный свитер — идеальный балахон, в котором можно стать невидимкой. Вика натягивала его, пряча себя от улицы, от людей, от этого дня. А ведь когда-то она мечтала о платьях, которые кружатся, и о том, чтобы на неё оборачивались. Теперь ей хотелось просто занимать как можно меньше места.

Допивая кофе впопыхах, Вика небрежно водила щёточкой по ресницам. Ресницы и глаза у неё и правда были великолепные — в них хотелось утонуть. Она часто ловила на себе взгляды, слышала комплименты, даже вопросы: «Не линзы ли это?» В красивом прищуре читались нежность и глубина, а ещё — столько невысказанной любви, столько боли и мудрости, что за этим взглядом будто тянулся шлейф целой прожитой истории. И как же несправедливо, что вся эта глубина каждое утро упиралась в сломанный кран, прищемлённый палец и битком набитый автобус.

Захлопывая дверь, Вика неудачно прищемила палец. В глазах потемнело от боли — казалось, будто тысяча острых, ядовитых нитей прошила насквозь всё тело, ударив прямо в мозг. Настроение рухнуло ещё ниже. «Сраный понедельник!» — мысленно выругалась она.

На остановке подъехал автобус, забитый под завязку. Вика терпеть не могла эту давку, но погода была солнечной, и, подняв взгляд к небу, она глубоко вдохнула, собираясь с силами. И пошла на таран.

Ох уж эти кондукторы — обязательно нужно протиснуться через всю толпу, чтобы проверить оплату.

— Да оплатила я, оплатила! — почти сорвалась Вика, хотя вслух не сказала ни слова. «Каждый день одно и то же… Какой кошмар».

Телефон завибрировал в кармане. Вика ненавидела принимать звонки в транспорте. Не глядя, сбросила — звонил начальник с подработки. Ещё три звонка подряд. Она упрямо не брала трубку.

Наконец пришло сообщение: «Вика, ситуация труба. Знаю, что ты уже не спишь. В чём дело? Срочно перезвони».

В ответ пальцы сами набрали: «Если вам что-то не нравится, я за вас не держусь. Не так уж вы мне много платите, чтобы я срывалась на каждый звонок».

«Да что же это такое, — крутилось в голове. — Почему с самого утра всё идёт так тупо, глупо и бесяче? Неужели кто-то умирает, что я должна прямо сейчас, в этом душном автобусе, хватать трубку?!»

Спустя десять минут автобус стал просторнее — люди выходили на основных остановках. Вика наконец смогла выдохнуть. И только теперь, когда паника немного улеглась, она увидела, что написала. Почувствовала, как внутри всё сжалось от неловкости. Слишком резко. А эти копейки, которые ей платят, сейчас были очень важны.

Выйдя на своей остановке, Вика на мгновение остановилась и подняла лицо к солнцу. Тёплые лучи мягко касались кожи, и на секунду ей захотелось просто стоять и дышать, ни о чём не думая.

«Какая чудесная погода… Как нежно греет солнце… Почему я должна провести этот день как день сурка — на работе?» — пронеслось в голове.

Тут же внутренний голос сбил её с этой крошечной волны спокойствия: «Палец ноет, начальник прочитал сообщение и молчит, а впереди — перевязки. И как я буду делать их с этим пальцем своим прижатым да еще и в перчатках?»

Она посмотрела на посиневший палец и тихо выругалась: «Чёрт».

«Господи, как же я умею сбить себя с наслаждения на негатив… Как я устала уже от самой себя».