Играя на цитре перед быком

Хай Син на миг удивился, будто споткнулся, а после вновь заулыбался, но уже с чем-то прикрытым в глазах.

— Уважаемый генерал Нин! Разве вы не хотите сначала устроиться в комнате? Мы всё подготовили! Давайте я вас прове...

Генерал перебил его:

— Не стоит. Я хочу закончить дела раньше, потому вещи мне донесут, а мы с вами сразу отправимся на осмотр.

Улыбка градоначальника медленно померкла. Он хотел снова возразить, но сразу же притих, встретившись взглядом с Нин Вэйхуа. Смиренно ему пришлось распорядиться, чтобы юноша проводил приехавших с генералом в имение, а сам повел его за собой.

Перед уходом Нин Вэйхуа переглянулся с Вэй Цзымо.

— Тогда, я надеюсь, вы будете не против, если сначала я покажу вам городские тюрьмы. Потом перейдем к военным, а дальше приглашаю вас на ужин.

По ощущениям Хай Син все время пытался отвлечь генерала или что-то выведать. Он часто говорил не по делу, запоздало показывал отчеты. Нин Вэйхуа это стало уже с первой половины ши раздражать. Он сдерживался из последних сил, и его терпение уже подходило к концу, когда они вернулись на ужин.

Пока был перерыв, Нин Вэйхуа закрылся в отведенной ему комнате, где уже стояли вещи. Он повалился на кровать, раздумывая, как с такой властью будет вести войну… Война… Как же неприятно звучало это слово. Для него оно давно уже перестало быть простым набором символов. Оно стало страшными воспоминаниями, в которых гибли его друзья и он сам лежал при смерти… Мертвые глаза, оторванные конечности и холодные руки, хватающие за лодыжку в попытке призвать к помощи, — все они вспоминались ему при слове «война», пропитанном кровью и страхом.

Генерал теперь даже не удивлялся ворчанию Вэй Цзымо на негативную энергию. Еще до своего первого похода подручный часто прикидывал, как будет трудно заклинателям очистить поле битвы, чтобы не возродилось никаких злых духов. Тогда Нин Вэйхуа над ним чуть ли не смеялся, мол, все выветрится само. А потом он ощутил на себе этот ужас…