Тень прошлого. 3 часть. Роман

— Я тоже боюсь, — сказал Марк. — Но я приду. Я обещаю. Я не дам тебе умереть, Серёжа. Ты — мой друг. И я не брошу тебя снова.

— Спасибо, — прошептал Серёжа. — Ты не представляешь, что для меня значит это. Даже если я умру — я умру, зная, что ты простил меня.

— Ты не умрёшь, — твёрдо сказал Марк. — Мы найдём выход. Я найду выход. Ты только держись.

В трубке послышался шум — кто-то крикнул вдалеке, и Серёжа зашептал быстрее:

— Мне пора. Они идут. Завтра. Полдень. Старое кладбище. Запомни — один, без телефона. И помни, Марк: я не хочу, чтобы ты умирал. Я хочу, чтобы ты жил. Даже если я не выживу — живи.

Он сбросил вызов.

Марк сидел на кровати, прижимая телефон к груди, и чувствовал, как его тело дрожит. В голове билась одна мысль: *«Я должен идти. Я не могу его бросить. Я не могу снова его предать»*.

Он встал, бесшумно прошёл в гостиную, где на диване спал отец. Аркадий лежал на спине, и его лицо во сне было спокойным — впервые за долгие годы. Марк смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается волна боли. Он только что нашёл отца. И теперь он должен был идти навстречу своей смерти.

Он не разбудил его. Он не хотел прощаться. Он знал, что если скажет правду, отец не отпустит его. А если не скажет — он предаст его доверие. Марк стоял в темноте, глядя на спящего отца, и шептал беззвучно:

— Прости меня, папа. Я должен. Если я не пойду — я никогда не смогу смотреть на себя в зеркало.

Он вернулся в свою комнату, сел за стол и написал короткую записку:

*«Папа, бабушка. Я ушёл по очень важному делу. Не ищите меня. Я вернусь. Обещаю. Если я не вернусь — знайте, что я люблю вас. Марк».*

Он положил записку на стол, взял куртку и бесшумно вышел из дома. За окнами всё ещё кружил снег, и город спал, укутанный белым покрывалом. Марк шёл по пустынным улицам, и его дыхание облачками таяло в морозном воздухе. Он знал, куда идёт. Он знал, что, возможно, это его последняя прогулка. Но он также знал, что у него нет выбора.

Потому что он — Марк. Потому что он не бросает своих. Даже если это стоит ему жизни.

Он шёл в темноте, и за ним, невидимая, следовала его тень. А впереди, на старом кладбище, его ждала встреча, которая могла стать последней.

Глава 8. Ловушка для ловушки

Марк шёл по пустынным ночным улицам, и снег хрустел под его кроссовками. Дыхание вырывалось облачками пара, а в груди всё ещё свистело — астма напоминала о себе после разговора с Серёжей. Но он не останавливался. Он знал, куда идёт. И он знал, что это единственный правильный путь.

Кладбище было ловушкой. Это он понял сразу, как только Серёжа сказал: *«Ты сядешь в машину»*. Не «придёшь», не «встретишься» — «сядешь в машину». Это означало, что его хотят похитить. Что Серёжа уже не контролирует ситуацию. Что его друг говорит под давлением, и каждое слово может быть продиктовано теми, кто стоит за его спиной.

Марк вспомнил голос Серёжи — испуганный, почти детский. Он говорил о перевороте, о новом главаре, о том, что его убьют, если Марк не подчинится. Но он также сказал: *«Единственное, что ты можешь сделать, — это слушать меня и делать всё, что я скажу»*. И это была ложь. Это была ложь, потому что Серёжа не мог говорить свободно. Его заставляли. И если Марк послушается, они оба погибнут.

Нет, он должен был действовать иначе.

Марк остановился у старого пятиэтажного дома на окраине города. На третьем этаже горел свет — значит, следователь ещё не спал. Он знал этого человека — майора Кравцова, который вёл дело о смерти дедушки, о нападении банды, о пожаре в «Империи». Кравцов был сухим, въедливым, но справедливым. Он не любил, когда ему мешали по ночам, но он также не любил, когда преступники оставались безнаказанными.

Марк поднялся на третий этаж, постучал в дверь. Сначала тихо, потом громче. За дверью послышались шаги, и через мгновение она открылась. Кравцов стоял на пороге в старой майке и спортивных штанах, сонный, но уже настороженный.

— Марк? — удивился он, узнавая мальчика. — Ты чего в такое время? Что случилось?

— Мне нужно поговорить с вами, — сказал Марк, и голос его дрожал, но он заставил себя говорить твёрдо. — Это срочно. Это касается Серёжи и банды. Я знаю, что вы ищете их. Я могу помочь вам их найти. Но вы должны выслушать меня и поверить.

Кравцов помедлил, оглядел Марка — бледного, взволнованного, с ингалятором, торчащим из кармана куртки, — и шагнул в сторону, пропуская его внутрь.

— Заходи. Рассказывай.

Марк вошёл в небольшую квартиру, пахнущую табаком и старыми книгами. Они сели на кухне, и Кравцов налил ему чай, хотя сам пил крепкий чёрный кофе.

— Я слушаю, — сказал он, садясь напротив.

Марк выдохнул, собираясь с мыслями, и начал. Он рассказал всё — о звонке Серёжи, о перевороте в банде, о новом главаре по кличке Рыжий, о том, что Серёжа теперь заложник и его заставляют заманить Марка в ловушку. Он рассказал о кладбище, о машине, о том, что его хотят похитить, а потом убить, и что Серёжа, скорее всего, тоже погибнет, если он не вмешается.

— Я знаю, что это ловушка, — сказал Марк, глядя в глаза следователю. — Я знаю, что Серёжа говорит под давлением. Он не хотел, чтобы я шёл на кладбище. Он хотел, чтобы я понял, что это западня. Но он не мог сказать это прямо, потому что его слушали. Он дал мне подсказку — сказал: «Сядешь в машину». Если бы он хотел просто встретиться, он бы сказал «приходи». Но он сказал «сядешь». Это значит, что меня хотят похитить.

Кравцов слушал внимательно, не перебивая. Когда Марк закончил, он откинулся на спинку стула и задумчиво постучал пальцами по столу.

— Ты уверен, что это не игра? Что он не пытается просто выманить тебя, чтобы отомстить?

— Уверен, — твёрдо сказал Марк. — Я знаю Серёжу. Он не такой. Он испугался по-настоящему. Он плакал в трубку. Он сказал: «Я не хочу умирать, Марк. Я боюсь». Это не игра.

Кравцов помолчал, потом поднялся, подошёл к окну и долго смотрел на спящий город. Когда он заговорил, голос его был ровным, но в нём чувствовалась решимость.

— Хорошо, Марк. Я тебе верю. Но ты должен понимать: если мы будем действовать, это будет сложная операция. Мы не можем просто прийти на кладбище и арестовать всех. Нам нужен план. И нам нужна твоя помощь.

— Я готов, — сказал Марк, и в его голосе зазвенела сталь. — Я сделаю всё, что нужно.

— Вот что мы сделаем, — сказал Кравцов, садясь обратно. — Завтра в полдень ты идёшь на кладбище. Как они и просили. Ты садишься в машину. Но мы будем следить за тобой. Мы поставим на тебя маячок, который невозможно обнаружить. И как только машина тронется, мы последуем за ней. Мы вычислим их логово, и тогда накроем всех разом. Твой друг Серёжа будет спасён, если он действительно не с ними. Но если он обманывает тебя, Марк…

— Он не обманывает, — перебил Марк. — Я знаю. Я чувствую.

Кравцов кивнул.

— Тогда решено. Сейчас я свяжусь с командой. А ты посиди здесь, отдохни. Через час мы всё подготовим. Ты не должен возвращаться домой — они могут следить за тобой. Ты останешься здесь до утра, а потом мы начнём операцию.

Марк кивнул, чувствуя, как усталость накатывает на него. Он прилёг на диван, который Кравцов постелил ему в гостиной, и закрыл глаз. Он знал, что завтра будет самый трудный день в его жизни. Но он также знал, что он не один. У него есть союзники. Есть план. Есть надежда.

И пока он засыпал, в его голове крутилась одна мысль: *«Я не дам тебе умереть, Серёжа. Я обещаю. Я найду тебя и вытащу из этой тьмы. Даже если для этого мне придётся пройти через ад»*.

Глава 9. Доверие проверенным

Кравцов проводил Марка до двери, всё ещё пытаясь переубедить его.

— Марк, ты уверен? Будет безопаснее, если ты останешься здесь до утра. Мы сможем подготовиться, установить маячок, проработать маршруты…

— Я понимаю, — ответил Марк, уже стоя на пороге. — И я благодарен вам за помощь. Правда. Но интуиция меня подводит. Что-то не так. Я не могу просто сидеть и ждать, пока всё решится за меня. Мне нужно самому быть уверенным, что я делаю правильный шаг.

Кравцов нахмурился, но спорить не стал.

— Хорошо. Тогда хотя бы возьми телефон. Если что-то пойдёт не так — звони сразу. Я буду на связи.

— Спасибо, — сказал Марк, сжимая протянутый следователем старый кнопочный телефон — такой, который сложно отследить. — Я позвоню, если что-то изменится.

Он вышел из подъезда, и ночной холод снова обнял его. Снег перестал, и небо прояснилось, усеявшись редкими звёздами. Марк стоял на улице, глядя на спящий город, и чувствовал, как внутри него закипает решение. Он не пойдёт домой. Не сейчас. Сначала он должен сделать кое-что важное.

Он свернул в переулок и быстрым шагом направился к окраине города, где в небольшом частном доме жили Пётр и Слава — те самые братья-охранники, которые работали в «Империи» с первого дня. Они были проверенными людьми. Они видели, как Марк рос, как боролся, как терял и находил. Они знали его историю и никогда не предавали.

Марк постучал в калитку. В доме зажёгся свет, и через минуту на пороге появился Пётр — в старой фуфайке, сонный, но уже настороже.

— Марк? Ты чего в такую рань? — спросил он, вглядываясь в лицо мальчика.

— Мне нужно поговорить с тобой и со Славой, — сказал Марк, и голос его был твёрже, чем он сам ожидал. — Это срочно. Это касается Серёжи и банды.

Пётр помедлил, потом кивнул и отступил, пропуская его в дом.

В гостиной было тепло. Слава уже сидел за столом, наливая себе чай. Он поднял голову, увидел Марка и нахмурился.