Полная версия
Графиня Справедливая
Еще как!
Конечно, после смерти отца все достанется Андрею, но… это картины не меняет. Если Андрей еще женится, если решит… если кто-то за него еще и замуж выйдет! А это – вряд ли! Так что все Ване и перейдет, когда братец допьется до могилки.
Ваня побывал в имении, понял, что вкладывать туда много, да еще и имение выкупать из заклада, и подумал, что надо искать богатую невесту. Может, не очень красивую или умную… неважно! Он не Варькин дурак, он-то свою жену в руках удержит!
Главное – хорошее приданое. А уж там…
Выкупит имение, будет потихоньку следить, чтобы оно доход приносило… надо управляющего уже сейчас подобрать, отцовский Ваню не устраивал. А брату он потом отпишет. Наверное.
Но когда Ваня прибыл в отцовский дом, его ждал неожиданный сюрприз.
– Барин Андрей дома?
– Да, барин. – Служанка присела, имитируя реверанс, и удрала куда-то.
– Ну… пойду поздороваюсь…
Иван открыл дверь кабинета. Андрей стоял у окна, к нему спиной, смотрел куда-то вдаль, а за отцовским столом сидел достаточно молодой мужчина, рядом с ним еще один, который медленно зачитывал… завещание отца?!
– Что тут происходит?!
– Ванька? Никак – ты?
Андрей развернулся от окна, и у Ваньки вырвался протестующий писк.
Это – что?!
Это вообще как?!
Свет, бьющий в спину, не скрывал главного факта – Андрей выглядел поразительно молодо и подтянуто. Куда-то исчезла и одутловатость от вина, и красная сеточка в глазах, и фигура снова стала подтянутой, а движения легкими.
Знал бы Ваня, сколько пришлось за последнее время побегать его брату, он бы не удивился. Да и вино… как его пить, когда рядом и Варя, и Наташа, и так обе смотрят – сквозь землю от стыда провалиться охота! Совесть Андрей еще не пропил, иначе б ему на письмо племянницы плевать было. А он приехал, с Варей ругался, Наташу забрать уговорил – как тут при девочке свиньей валяться в грязной луже?
Три года без вина, активная жизнь на несколько домов, поездки то туда, то сюда…
– Ты чего – удивляешься? – Выражение лица у брата было такое, что Андрей невольно рассмеялся. – Не надо.
– Н-но к-как?!
Андрей развел руками.
– Так получилось. Синьор Джузеппе, Степан Иванович, вы продолжайте, мы с братом поговорим в другом месте.
Мужчины переглянулись, кивнули – и принялись дальше разбирать бумаги. Андрей подцепил братца за локоток и вывел из кабинета.
* * *В гостиной Ваня упал в кресло, посмотрел на графин с чем-то красным и плеснул себе. Выпил и тут же отплюнулся.
– Тьфу! Это – ЧТО?!
Красное оказалось чуть сладкой жидкостью с виноградным вкусом.
– Компот из винограда, вишни и яблок, – вздохнул Андрей. – Налей мне тоже.
– А вино где?!
– Приказать тебе принести?
– Мне?! А ты?!
– А я не пью.
– Вообще?!
У Вани от шока язык начал работать быстрее головы. Но кто бы в такое поверил?!
– Варя не одобряет, – вздохнул Андрей, вспоминая, как после первой же попытки выпить сначала его отставники в бадье с холодной водой прополоскали, а потом еще сестра битых три часа нотации читала. А нечего ребенку плохой пример подавать!
Детям!
ТРЕМ!!!
И плевать, что два еще в колыбели! Чего они нанюхаются! Кошмар!
И ведь это могло быть каждый раз! Нет, лучше – не пить! А потом и перехотелось как-то… некогда стало.
– ВАРЯ?!
– Вань, ты чего приехал-то? – Андрей налил себе компота и пристально поглядел на брата. Не получалось у них в детстве близкой дружбы, вроде и немного – шесть лет разницы, но уж больно пакостным был Ванька. Вечно доносил на брата и сестру, кому ж такое понравится?
– Узнать, что с имением. Что с домом.
– Ничего особенного. Долги отцовские я выплатил, имение больше не в закладе. Дом отремонтируют, а имение… определим, чем там лучше заниматься, да и начнем. Я как-то не думал, что тут выращивать лучше.
– Выращивать…
У Вани концы с концами не увязывались.
– А откуда деньги?
Даже без Вариного предупреждения Андрей не стал бы раскрывать всех секретов. Перебьется братец.
– Друзья дали.
А что – нет?
И друзья, и дали, правда, не знали кому. Но это уже детали.
– А отдавать как?
– О том не твоя печаль.
Ваня подумал и зашел с другой стороны:
– Ты теперь в имении будешь жить?
– Буду. После ремонта.
– А пока?..
– У друзей поживу.
– А… это кто?
– Мои управляющие. Синьор Джузеппе Бонапарте отлично разбирается в цифрах, у него ни один грош не пропадет. А Степан Игнатьевич, в свою очередь, поможет ему с документами. Джузеппе русский язык учит, но на это надо время.
Иван только головой покачал.
– А Варька где?
– А тебе она зачем?
– В свете спрашивают, а я и не знаю, что ответить.
– Так отвечай правду, что не знаешь, – ухмыльнулся Андрей Иванович. – Вань, спасибо тебе за заботу, если помочь захочешь, буду рад. И долю наследства тебе с радостью выделю, мы же братья! Только давай сначала имение хоть как поднимем, не долгами ж делиться?
– Долю выделишь? – заинтересовался Иван.
– Ты – Прозоровский. Думаешь, не понимаю, чего ты до сих пор служишь? Но сейчас деньги есть, сможешь и землицы прикупить, и жениться на ком захочешь.
Иван застонал:
– Андрей я тебя не узнаю.
– Я и сам себя порой не узнаю. Но мне нравится, – отозвался возмутительно помолодевший и довольный брат. – Сейчас не будем мешать управляющим, потом посмотрим, что от отца осталось, выделим тебе долю да сходим документы выправим.
– Не жалко тебе будет?
Андрей вспомнил, какая сумма у него есть, и улыбнулся еще шире.
– Ваня! Для родного брата – не жалко!
Особенно такой мелочи. Для него эти долги – не расход, а так, игрушка! Сколько они с Вариной затеи получили – еще и правнукам хватит!
– Не узнаю тебя.
– Тогда выпей компота. Помогает.
– Тьфу, – содержательно ответил Иван.
Но компота выпил.
Не помогло. Реальность отказывалась возвращаться в привычные рамки. Наверное, не то выпил.
* * *– Вызывала, государыня-матушка?
Взгляд у Алехана по-прежнему был дерзким. Волчьим.
А что ему стесняться, если вот эту женщину он сколько уж лет знает? Да не просто так, а еще и на ощупь?
Было, многое было, чего уж теперь-то институток изображать?
Екатерина улыбнулась в ответ.
Алехана она не любила. Притворяться при нем получалось плохо, а себе врать – еще хуже. Если Гришеньке (обоим) можно было рассказать про мужа-изверга, то перед Алеханом она стояла как голая. Какой там изверг?
Просто плевать вам было друг на друга. Но у него была власть, а у тебя не было. А хотелось. Вопрос стоял так: или ты ударишь первая, или когда-то избавятся от тебя. Может, не сейчас. Но – избавятся.
Екатерина стесняться не стала. Петр промедлил, дрогнул, ну и…
Неважно!
Она старательно выкидывала из головы все лишнее, и о Петре, и об Иоанне Антоновиче, только вот не под взглядом умных светлых глаз Алехана. О нет!
– Вызывала, Алешенька. Проходи, поговорить надо.
– Никак случилось чего?
Под настроение Алехан мог поиграть. Но вот именно сейчас не хотелось. Чего позвала? Проблемы какие? Так говори прямо!
Преданность Екатерине Алехан, кстати, гарантировал. Просто потому, что никто другой ему столько не даст, сколько дала она.
Никто.
– Знаю, не любитель ты, а все же почитай.
Екатерина начала с одного из рассказов.
Алехан послушно взял листок, пробежал глазами, сощурился хищно.
– Это где ж такое, матушка? Кто рассказал?
Екатерина кивнула, словно в задумчивости. Вот именно. Алехан именно то слово употребил. Рассказал. Не сочинил, а записал услышанное или увиденное.
– Думаешь, то на самом деле было?
– Кажется мне так, матушка.
– Тут такого много. – Рука Екатерины легла на стопку листов, ей из Парижа прислали все, что нашли. – Я для тебя приказала копии сделать.
– Благодарствую, матушка.
Что-то такое в этом рассказе было. Словно влетел во дворец ледяной северный ветер, коснулся крылом, бросил в лицо горсть снега и донесся издали горестный волчий вой…
Давно забытое ощущение.
– А теперь и всю историю послушай.
Слушал Алехан спокойно.
– Думаешь, не мошенники, матушка?
– Не знаю я, что думать, Алешенька. И неглупые люди им доверились, и деньги они выплачивали в срок, и вот ЭТО… не написать такое, не побывав ТАМ! Вот и хочу, чтобы ты посмотрел, свое мнение составил да ко мне и пришел.
Алехан послушно сгреб листки, поклонился и пошел.
Читать.
Интересно же! Сейчас так не пишут, а ему интересно!
* * *– Руби мне голову, матушка, но что-то там есть. Неспроста это.
Пару дней спустя Алехан опять стоял перед Екатериной. И глаза у него были уже чуточку другими.
Потянул старого волка северный зов, поманил за собой… словно пение стаи разнеслось под сводами графского дворца.
– Не пишут у нас такого-то, матушка. И слишком это… жизнь!
Екатерина кивнула:
– Вот и мне так кажется. Неспроста это. О живых людях, о настоящем… не Ариадны и Дафны с Орестами да Пилатами, а живое, настоящее, только вот руку протяни…
– Кто-то и протянул?
– Сам ты все понимаешь, Алешенька. Мне бы знать надобно, кто за тем стоит. Понятно, Аляску никому мы не отдадим, сами освоим, но когда такое… беспорядок сие!
Алехан задумчиво кивнул:
– Похоже, государыня. А от меня ты какой службы ждешь?
– Люди эти из Парижа вроде как в Америку отплыли. Вот когда б тебе вздумалось туда сходить да разузнать: что, да кто, да как… а может, кого надо и сюда привезти?
Алехан усмехнулся:
– Пожалуй что, матушка. Даешь дозволение?
– И дозволение дам, и корабли, и денег выделю. Самой интересно!
– А когда это мошенники окажутся?
– А ты найди, Алешенька, да расспроси ласково, ты умеешь. Чай я, тебе все расскажут, даже то, что раньше и не знали. Когда то взаправду, мне знать надо, кто это затеял да кто прибыль получил, с кого спрашивать за наглость! А когда мошенники, им, понятно, поделом, а мне, ты уж будь другом, привези того, кто рассказы эти написал. Талантливый же человек!
– И то, государыня. Все узнаю, будь покойна.
– Когда ты за это дело возьмешься, Алешенька, буду.
Алешенька и взялся. Все ж интереснее, чем в имении сидеть! Вон, Гришка помер, Федьке кроме хозяйства не надо ничего, Ванька пьет, Вовка… ну, младший он и есть младший. Взять, что ли, кого с собой?
Федька пусть о детях заботится, а вот Вовку пожалуй что и можно! Пусть мир посмотрит!
Глава 3
Мария-Антуанетта не была дурой.
Взбалмошная, легкомысленная, капризная, не слишком развитая эмоционально – это все было. Ну не умела она сопереживать и сострадать! Кого не били, у того и не болит!
И осознавать, как ее поступки выглядят в глазах других людей, – тоже.
Ей деревенька, а крестьянам хуже пощечины. Она играется в шелках, а им детей кормить нечем![7]
Но глупой она не была. Ум у нее был и решительности хватало, главное, не забыть, что решила. Да куда уж тут забудешь, если любимый сын, первенец, кровиночка…
Луи Гийому королева верила.
Успела убедиться.
Ле Моннье уже два года, даже чуть больше, был личным лекарем их величеств, и небезосновательно.
Королева проснулась, когда уже наступил полдень, и лежала в кровати. Смотрела в потолок.
В комнату просунулась фрейлина, Мария-Антуанетта швырнула в нее подушкой, и та исчезла. Вот сейчас королеве ни с кем не хотелось разговаривать.
У нее включился и заработал на полную материнский инстинкт.
У нее остается двое детей. И если то, что сказала странная женщина, правда, то…
Да. Все плохо.
О дочери можно не волноваться, гадалка сказала, что та останется в живых. А вот сына убьют. Наверняка мальчика в живых не оставят… у него же будут все права на трон. Да-да, и историю Мария-Антуанетта тоже отлично знала. Просто Карлу Второму повезло, что его не было в Англии. Кромвель и его бы не помиловал, и возраст не остановил бы.
Что может сделать Мария-Антуанетта?
Плохо то, что она не знает, КОГДА надо делать. Да, гадалка предсказала, что все будет плохо. Но – когда?
В этом году?
В следующем?
Лучшим вариантом было бы незадолго до событий отправить сына в Австрию, к примеру. Там до него еще поди доберись! Но…
Его же там не продержишь пять лет! И года-то не продержишь! И муж не согласится!
Мария-Антуанетта едва не зарычала от досады. Вылезла из кровати, подошла к комоду с завитушками и позолотой и решительно открыла нижний ящик. Там, в груде всякого мелкого хлама, от которого и королевы страдают, лежал – ОН. Тяжелый золотой браслет в форме кобры с алыми глазами. Мария-Антуанетта забралась в кровать, приложила его ко лбу.
Холод металла успокаивал.
Вспоминаем, вспоминаем…
Бастилия рухнет. Ну, допустим. И потом их убьют.
Страшно…
Вопрос в другом. Сразу их убьют – или нет?
И… она говорила – народ ликует.
За что?! Боже, за что?! Она же ничего такого не делала, ее совесть чиста… нет, сейчас не надо об этом! Сейчас надо о том, как спасти детей!
Итак, если такой момент наступит, им надо будет бежать. Чем скорее, тем лучше.
Мария-Антуанетта перебирала в уме, к кому она может обратиться. С кем может посоветоваться?
И наконец махнула рукой, приказала позвать к себе принцессу де Ламбаль.
* * *Мария не заставила себя ждать, вошла, поклонилась, королева махнула ей рукой:
– Прекрати. Сядь. Не туда, рядом со мной, на кровать.
Королевская спальня – большая. Но при желании подслушать можно везде. Впрочем, если сидеть рядом на кровати, а лучше влезть под одеяло, и накрыться им с головой, и задернуть балдахин, и шептаться – будет намного лучше. А что и кто подумает… не их это дело – о королеве думать!
– Ты знаешь про моего сына.
Не спрашивала, утверждала.
Мария-Тереза кивнула:
– Знаю. Все уже знают. Король приказал вас не беспокоить, дорогая мадам.
– Помнишь эту вещицу?
Браслет Мария-Тереза еще как помнила.
– Гадалка…
– Я не говорила тебе, что она мне предсказала, я говорила об этом только с мужем.
– Да, моя королева.
– Слушай.
Память у Марии-Антуанетты была не идеальной, но пересказала она все достаточно четко.
Мария-Тереза задумалась.
– Единственное, что мне приходит на ум, – бунт? Как Кромвель?
– Ты помнишь, чем это кончилось для Карла?
– Да.
– Со мной могут хоть что сделать, но детей я обязана спасти. Хотя бы сына…
– Дочь?
– Гадалка сказала, что мою дочь не тронут. Но если получится, то и ее, да… мало ли что? Доверять ребенка озверевшей черни? Никогда!
Принцесса задумалась:
– Нам… нам нужен верный человек. Дорогая мадам, если вы мне доверяете…
– Если я с тобой разговариваю об ЭТОМ?
– Вы позволите говорить прямо?
– Да.
– Дорогая мадам, после разговора с гадалкой… вы же знаете, что она мне предсказала. Если я не выйду замуж, не уеду… я – не уеду. Но тогда на меня, именно на меня – полагаться нельзя.
– Почему?
– Меня убьют, дорогая мадам. Нам нужен кто-то еще, чтобы остался в живых, чтобы смог увезти детей… и да простит меня ваше величество, но королю об этом знать нельзя. Просто – нельзя. Он…
Мария-Антуанетта сверкнула глазами. Жаль – под одеялом видно не было.
– Говори, наконец! Клянусь – не обижусь, не скажу ни слова!
– Он слишком добрый и мягкий. И легко поддается влиянию. Вспомните, как легко им вертит Луи-Филипп! Он может опять засомневаться, когда надо будет бежать…
Мария-Антуанетта задумалась:
– Ты права, Мария. Ты полностью права. Но – кто?
– Нет, не так, дорогая мадам. Давайте для начала подумаем о другом. Куда бежать с детьми, а потом уже – кто?
– В Австрию, конечно. А кто… Ферзен.
– Хм-м… почему бы и нет, дорогая мадам? Он вас любит…
Мария-Антуанетта пожала плечами.
Вот уж это и для нее новостью не было. У нее даже и было кое-что с симпатичным мужчиной. Ну и что? Мало ли, кто ее любит? Если говорить о той любви, которая зажигает сердце, о любви, ради которой сворачивают скалы, – ее Мария-Антуанетта еще не испытывала. Она позволяла себя любить, отвечала на чувства других, а вот сама загореться не могла. То ли не дано, то ли не те огни – кто знает?
– Не уверена…
– Он неглуп, он не боится крови, он был на войне, он любит вас, он может увезти детей равно и к вам, и в Швецию… он – надежный, ваше величество.
Есть такое. Мария-Тереза к мужчинам приглядывалась, особенно к иностранцам. Кому ж умирать захочется? И к графу тоже – было. Но граф и правда любил королеву[8].
– Самое главное – на него сразу не подумают.
А вот это было верно. И Мария-Антуанетта согласно кивнула:
– Что ж. И еще – его уже признали моим любовником. Луи не встревожится, никто не удивится.
– И это важно, дорогая мадам.
Решение было принято.
* * *– Андрей, и тебе не жалко?
По просьбе Андрея на Ивана переписали вполне себе приличное имение, плюс Андрей выделил ему крупную сумму. Да что там!
Пятьдесят тысяч рублей!
На это Ваня много чего купить может!
Единственная оговорка – Андрей указал, чтобы было потрачено только на покупку. Земель, домов, крестьян… короче – не прогулять и не проиграть.
Иван и не собирался, но все равно.
Он же не дурак, дураки в генералы не выходят! Он видел, нет в действиях Андрея ничего такого… он не давит, не настаивает, он пусть неуклюже, но пытается позаботиться! И… что-то странное зарождалось у Ивана.
Сейчас он свободен!
Понимаете – свободен!
Может уйти со службы и заняться сельским хозяйством, как ему хотелось!
Может жениться на той, которая ему понравится!
Может… да что угодно может!
Брат ему просто так – берет и дарит целый мир. И… сестра?
Андрей о Варе так рассказывает – у него глаза горят! Но это ж Варька, дура блудливая.
Или нет?
Или – как?!
Иван ничего не понимал. Словно сложил он себе картину мира, как витраж из цветного стекла, и тут через него что-то громадное проносится, и сидит он на полу, в окружении цветных стекол, и вот это самое, оно, к примеру, летающая корова. И к чему все приткнуть, и как в этом жить?
Непонятно!
– Андрей, а ты сейчас… чем займешься?
– По делам уеду.
Не то чтобы Андрей не доверял брату, но… но кто знает?
– Не расскажешь?
– Прости, Ваня, это не моя тайна.
Иван состроил сложную гримасу. С одной стороны – интересно. С другой… и так много получил. Хочется, конечно, еще больше, но как-то так, чтобы без риска.
– Варю увидишь?
– Да.
– Поклон ей от меня передавай. Не знаю уж, что она с мужем решит, авось и сложится что-то у них?
– Варя сказала, что сейчас не ко времени. Война закончится, думаю, встретятся, да сами и разберутся. Чай, люди взрослые.
– Все же… Варя…
Андрей махнул рукой, отметая все сомнения брата.
– Я в это не полезу, и ты не лезь, а то с двух сторон и достанется.
Иван и спорить не стал.
– Надеюсь, когда ты вернешься, мы с тобой посидим, выпьем, поговорим…
– Исключительно за чашкой компота. Или сбитня. Или чего-то подобного, – уточнил Андрей.
– Ради такого случая – прикажу повару. Хотя как можно отказываться от вина?
– Можно. Если рядом дети – им нельзя подавать дурной пример. А я как выпью… сам знаешь.
– Дети… да. Как там Варькин сын?
– Жив и здоров.
– Она так и не созналась, кто отец?
– Отец – Александр. И не советую говорить иного.
– Но он сам…
– Ваня. Не лезь.
Иван внял – и махнул рукой. Подумаешь, сестра! Да и шут с ней!
Расставались братья почти дружески. Да что – почти? Они так с детства не дружили.
Ивану, конечно, жутко любопытно было, но… ему еще на службу вернуться, а там можно потихоньку и невесту приглядеть, и поместье, и в отставку попроситься… столько дел впереди!
Руки чесались! Ах, как же интересно!
Ничего!
Год – он подождет.
* * *Судьба, толкнувшая под картечь Наполеона отряд турецких янычар, решила и впредь не оставлять его своим вниманием.
Хочешь расти в чинах и званиях?
Расти! Не стесняйся!
Вот тебе генерал Дерфельден, а вот тебе и речка Серет.
И Якуб-ага, которого – ага! Надо разбить!
Боевые действия начались рано, еще снег стоял, и Наполеон добрым словом вспоминал своих друзей, которые не только снабдили его всем необходимым, но и еще позаботились прислать теплые вещи. Корсиканцу было холодно в этой огромной стране. А еще место такое… зима сырая, влажная, а в такую погоду холод вдвойне пробирает.
Андрэ Прозоровский, получив его письмо, еще в том году, не поленился, и у Наполеона были и местный теплый балахон под названием «тулуп», теплый и уютный, и странные валяные из войлока сапоги «ва-лен-ки», в которых ногам тепло и уютно, и это уж не говоря о множестве вязанных из теплой серой шерсти вещей. Пух, конечно, раздражал, но Наполеон быстро оценил удобство и тепло и привык поддевать и вязаную фуфайку, и такие же вязаные кальсоны… холодно же! Это не Франция!
С другой стороны, стояние на зимних квартирах Наполеон использовал с пользой для себя.
Конечно, никто не доверил бы молодому капитану артиллерийскую батарею, но у Наполеона был свой интерес.
Он не знал, получится или нет, но… зима же!
Чем занимаются на зимних квартирах? Так-то кто чем, а вот юный капитан решил за свой счет попробовать сделать новый снаряд. Деньги были, желание было, а кузнец и сам увлекся.
Взяли они маленькую трехфунтовую пушечку, откатили подальше, туда, где никого и ничего не могли задеть, Наполеон лично к генералу пошел.
Дерфельден махнул рукой да и разрешил! Чем бы человек ни тешился… все ж лучше, чем пьянки, карты или бабы! Ясно, что ничего гениального он не изобретет, но – пусть!
А дело-то двигалось.
Сначала была проблема подобрать нужный заряд пороха, и трубку вышибало не сразу, и разлет получался не очень…
К весне лично Наполеон был доволен.
Поди выпали таким! Света враги не взвидят!
Показать генералу?
Э, нет!
Капитану было интереснее предъявить результат, а не процесс. Вот посмотрим, как себя в бою покажет, а там уж и говорить будет о чем!
Разве нет?
Генерал-майор Федор Федорович Берхман, командующий полевой артиллерией, старания капитана видел. Да и так Бонапарта одобрял. Где глаза закроет на шум и взрывы, где в другую сторону посмотрит, не о пьянках же речь! О деле!
Наполеон – военный хороший, подтянутый, ловкий, с орудиями возится, в морду нижним чинам просто так не тычет, чего-то добивается, проверяет и пушки, и лафеты… ну и пусть возится! На войне, поди, за леность кровью платят, просто не все это понимают.
Так зима и прошла, за интересным делом и опытами. А весной и пора проверки наступила.
Началось еще в марте, зашевелились турки, но австрийцы по-прежнему воевать не торопились.
Им бы так сделать, чтобы русские воевали и кровью платили, а победы и земли австрийцам достались!
Турки тем временем атаковали передовые войска подполковника Требинского, которые стояли между Прутом и Серетом, вплоть до Бырлада. Якуб-ага собрал войска до двадцати тысяч и двинул вперед.
Требинский вынужден был отступить, и турки разграбили монастырь Адама, порубили монахов, осквернили древние стены. Румянцев, узнав об этом, отдал приказание Дерфельдену, и тот решил выделить отряд для помощи Требинскому.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
Пара минут – и все. (Здесь и далее – прим. авт.)
2
Автор сознательно допускает слово «плывем» в отношении этой компании.
3
И кто бы сомневался, что Джек Лондон именно таков? Ему не везло в жизни, но таланта там было отсыпано с лихвой. Мастер.
4
Честно, не помню года издания, но мне попадалась книга Д. Лондона с картой в приложении. Может, кто и найдет.
5
Не припомню, как Америка поблагодарила Англию за вложенные время, силы и средства. И Францию. И проч. Наверное, спасибо сказали?
6
Если что, в то время эротические рисунки пользовались популярностью. И Софья – дура. Но Екатерину лично я понять могу.
7
