Свет Разума

И вот, все заповеди, которые были нам повелены, пришли к нам как подобие ступеней, предваряющих Постижение. Ибо если нет предварительной ступени — нет и осознанного постижения. А если нет осознанного постижения — нет и совершенной веры. И если нет совершенной веры — нет устойчивого служения. А если нет устойчивого служения — нет и воздаяния награды. И если нет предела воздаянию — не завершил Создатель истинность творения Своего.

Притча же этому: кто не пошёл на рынок — не купил пищи. Если купил, но не принёс в дом свой, чтобы приготовить, — не сварил её. Если положил её в сосуд, в котором варят, но не довёл до готовности, — не съел её. Если съел, но не обрёл жизнь от неё, — не достиг цели своего намерения. А цель — чтобы вкусил её в должной мере, среднего [достаточного] качества, и жил бы ею.

Так же и с заповедями: если исполнил одну из них, но оставил другую, близкую ей по природе, — обнаружишь, что утратил первую. А если укрепил вторую, то необходимо укрепить и близкую к ней. И на это намекнули Мудрецы, сказав: «Заповедь влечёт заповедь» (Поучения Отцов 4:2). И так же грехи, ибо таков их путь: «Грех влечёт грех». И на это же намекнули они в словах своих: «Награда за заповедь — заповедь, а воздаяние за грех — грех» (там же). И если восходил он от заповеди к заповеди — от малой к великой, от великой к большей, — возможно, откроется ему тайна Конечной Цели.

И известно, что тот, чей разум достиг полноты, будет хранить все заповеди всеми силами своими. Ибо если бы у них не было реальности, он обновлял бы и созидал их, тем более, когда у них есть полная реальность, и невозможно извлечь из них благо вечно. И потому не подобает ни прибавлять к ним, ни убавлять от них. И если скажешь в разуме своём: «После того как человек достиг высшей ступени в них, а это Конечная Цель, которая есть познание Бога, — с этого момента какая нужда в них?» — вот, я показал тебе, что нуждается в них человек во все дни жизни своей. Ибо заповеданы они нам не только для того, чтобы хранить их, но чтобы противостоять силой их дурному побуждению и укрепить силу доброго побуждения. А поскольку не отделяются от человека во все дни жизни его оба эти побуждения, то, если не будет он хранить заповеди, обратится против него замысел Божий, и, возможно, возьмёт верх природа его над разумом его в какое-либо время, и утратит он всё, что приобрёл за все дни жизни своей.

И ещё видишь ты от Господа благословенного: хотя и создал Он мир Свой, согласно простому смыслу Торы, в шесть дней Творения и завершил его, — не оставил его без Провидения, но хранит его всегда. Так же Тора и заповедь: хотя и достигнешь ты цели одной из них, — должно тебе хранить их частности и общности в совершенном Провидении всегда. И свидетельство тому: если не будешь учиться постоянно — забудешь выученное. Так же, если не будешь исполнять заповеди, постоянно будет слабеть сила твоего доброго побуждения, а ты и не почувствуешь.

И что ещё добавить мне, чтобы известить тебя о сущности заповедей? Знаю я: если ты — обладатель разума, постигающий замысел Божий во всех заповедях, после этого намека, указанного во второй части; а если нет — всё, что я [говорю] в ухо твоё о соблюдении заповедей, буду подобен я пред тобой как играющий перед идолами.

И после того, как известил я тебя обо всём этом, завершу для тебя его смысл в том, что мне известно сообщить тебе в этой книге, — касательно того, как старец может согрешить устами своими и сердцем своим. И это относится к области речи и мысли. Ибо поскольку речь есть отличие, которым отделён человек от прочих живых существ, а мысль также принадлежит к сущности человека и к благороднейшим из свойств его, — то возможно подумать, что грех их тяжелее греха, совершаемого в поступках. И это истинно с одной стороны.

Вот, извещу я тебя обо всём этом кратко: знай, что человек достоин быть судим за то дело, в котором он может исполнить волю Создателя своего, более, чем за то время, когда он не исполняет волю Его. И более, чем быть судимым за дело, далёкое от воли Создателя своего. А дело, наиболее близкое к воле Господа, — это доброе деяние. И доказательство тому: Господь благословенный, хотя речь Его была совершенна сама по себе, и мысль Его целостна у Него, — пока не осуществил Он речь Свою и мысль Свою в действии творения Своего, которое создал пред очами всякого живущего, — не была познана совершенность Его. И хотя нет у Него нужды в этом, вот, мы видим, что желает Он этого, и уже сделал так, чтобы творения видели дела Его чудесные. И если бы не ради дел Его, кто из постигающих постиг бы Его? И хотя деяния также общи для Постигаемых и Постигающих.

Вот, дал Он нам знать, что нет у нас постижения Его, кроме как через взирание на деяния Его, которые свидетельствуют о величии Его. Так же, по аналогии, в деле старца: хотя уже ослабела сила его, уже совершил он поступки, и если они были добрыми, уже явны они в нём; а если дурными — явны в нём. И ещё продолжает он следовать им. И если скажет он устами своими что-либо недостойное, — кто из слышащих припишет ему дурной поступок и назовёт его злодеем? А если скажет доброе — припишут ему праведность и назовут его праведником. Однако мысль его есть не что иное, как воображение. И если согрешит он в нём по глупости, то уже преступил он [закон] в намерении, но судим он не за это, а лишь за поступок. Ибо если замыслил совершить преступление, — не вменяется это в мысль его, пока не осуществит он её на деле. В добром же деле — наоборот.

И на это намекнули Мудрецы наши благословенной памяти: «О доброй мысли Святой, благословен Он, присоединяет её к деянию, а о дурной мысли — не присоединяет к деянию, пока не совершит поступка» (Талмуд, Кидушин 40а). И это из мер милосердия Его. И потому цель, обдумываемая и высказываемая, не познаётся без поступка, а поступок есть осуществляющий цель согласно тому, что высказано и обдумано. А для обладателя здравого разума я уже заключил для него тайну основы всех заповедей в немногих словах, соответственно делу.

Часть седьмая, раздел второй, параграф 80, включающий суть пользы заповедей:

Поскольку я утверждаю, что каждая заповедь связана с другой, и весь мир пребывает вовек, ибо все части его связаны между собой, представляя собою единого человека, подобно единству Авраама и Натана; а тело человеческое служит вторым свидетельством, ибо все органы его связаны один с другим; и стихи Торы — третьим свидетельством, ибо они также связаны между собой, — то познается отсюда тайна сущности пользы каждой заповеди. Подобным же образом познается из упомянутых взаимосвязей сущность пользы их существования и их соединения друг с другом. И вот, польза, которую предполагается извлечь, может находиться в начале действия, или в середине его, или в конце, или во всех трёх аспектах, или лишь в некоторых из них. Однако в отношении заповеди, каждая из которых есть целый мир сам по себе, польза первоначально заключается в самом её совершении ради неё самой. И лишь затем, возможно, она приведёт к иной пользе. И поскольку несомненно, что в заповеди заключено множество благ согласно замыслу Заповедавшего, благословен Он, то наивысшее благо среди всех её благ — это конечное намерение от Господа, благословен Он. И уже мудрец [Рамбам], автор «Путеводителя растерянных», благословенна память праведника, указал на эту же самую идею в [рассуждении о] существовании небесной сферы, как известно из его почтенной книги «Путеводитель растерянных» в третьей части — узнай это оттуда. И поскольку заповеди связаны друг с другом, сущность их пользы в целом проясняется благодаря связи, существующей между ними и познанием Имени [Божьего]. Поэтому предостерегли наши мудрецы, благословенна их память, относительно заповедей, сказав: «Будь осторожен в [исполнении] лёгкой заповеди, как и в [исполнении] строгой, ибо ты не знаешь воздаяния за заповеди» (Поучения Отцов 2:1).

Часть восьмая, раздел третий, параграф 200, включающий необходимость существования и пользу заповеди:

Известно, что поскольку польза заповедей заключается в том, чтобы направлять познание человека к служению Господу и приводить к постижению Его, благословен Он, то если бы их существование не было необходимым согласно природе человеческой, Господь не предпосылал бы их [самому] постижению. А так как польза есть конечная цель заповеди, то существование пользы необходимо более, чем существование самой заповеди. И польза разделяется на известные части: некоторые — в этом мире, а некоторые — в мире грядущем. И если так, то вот, прояснилось тебе, что эта связь неразрывна, то есть связь необходимости существования заповеди и связь необходимости существования её пользы. И это разъяснено, и нет нужды распространяться в объяснении.

Часть девятая, раздел четвёртый, параграф 4, включающий причину необходимости заповеди и её пользу в целом:

Разъяснено, что человек, который постигает Создателя своего, и хранит заповеди Его, и страшится Его, — именно о нём подобает сказать, что «ради него создан мир» (Поучения Отцов 4:1) с одной стороны. И тот, о ком говорят, что мир создан ради него, вскоре станет ясно, что есть великий смысл с точки зрения его природы в том, чтобы предустановить для него заповеди необходимые и полезные. И вот, если бы заповеди не направляли человека и не устрояли разум его, нет среди всех живых существ столь способного и могущего обрести спасение, как человек. И потому невозможно было бы обойтись без заповедей, которые восполняют недостающее и убавляют от дозволенного, пока всякий недостаток не придёт в совершенный порядок; и прибавляющее убавится, пока дело его не изменится, а убавляющее прибавится, пока путь его не уравновесится. И всё это было божественным устроением, пока не поднялось естественное начало, объемлющее сотворение человека под водительством великим и прямым — учения [Торы]. И станет каждый невежда подобен разумному, пока не свершится замысел в тех людях, что выведут его в действие. И поскольку это так, вот, прояснилась причина всякой заповеди в целом, и причина пользы, и причина необходимости их существования, то есть самой заповеди и пользы, происходящей от неё.

Часть десятая, раздел пятый, параграф 10, включающий утрату, происходящую от отсутствия заповеди:

После того как стало известно, что конечная цель пользы заповеди — привести исполнившего её к жизни мира грядущего, то, следовательно, вот ущерб от её отсутствия в сравнении с бытием её существования. На это намекнули [Мудрецы] в своём изречении (Поучения Отцов 2:1): «Будь осмотрителен, взвешивая урон от [неисполнения] заповеди против её награды, и награду за заповедь — против её [возможного] ущерба». То есть: знай, что насколько велика польза, настолько же велик и урон от [неисполнения] заповеди. И сколь же велик урон от заповеди? Он является причиной утраты жизни мира грядущего, что есть утрата, которую уже невозможно восполнить вовек, подобно тому как невозможно утратить то, что приобретено благодаря ей навеки.

А после того как мы предпослали два первых упомянутых раздела, [касающихся] вопроса необходимого, а также полезного для нашего намерения, мы возвратимся, с Божьей помощью, к изложению восьми оставшихся частей.

Часть третья отмечает свои буквальные знаки как «К» и «Л»; часть вторая и её разделы — «Б»; а слово — «Б-Н».

Часть двадцатая, раздел первый, параграф 2, включающий тайны языков:

Всякий язык, распространённый в каждом народе, следует понимать, что существование его — не по природе человеческой, но для того, чтобы переносить понятие, постигаемое в душе, от души сего человека к душе другого человека. И стал язык с пятью местами во рту намеренным орудием для сего обдуманного действия передачи. Имеется в виду — язык, принятый у народа по соглашению. И вот, известно и опубликовано всем, что языков многочисленных — не менее семидесяти, ибо народы, отличающиеся друг от друга уставами своими, также не менее семидесяти. А если их больше — это не невозможно, и также недалеко от истины предположение, что если бы дело обстояло так, то есть если бы народов было больше, то и языков по необходимости было бы больше. И тогда мы толковали бы сказанное каббалистами о семидесяти народах как указание на множество, ибо понятие «семь» или «семьдесят» и подобные числительные с корнем «семь» в нашем языке означают множество. И различие одного народа от другого неизбежно влечёт изменение законов его и веры, и отчасти обычаев его, и совокупности языка его, и совокупности письменности его.

Однако предметы, находящиеся в душе каждого народа, и в душе другого народа в целом и в частности, все исходят из единого источника. И можно сказать о них вообще, что они сообразованы с единым всеобъемлющим изначальным замыслом. Притом, то, что присутствует в них со стороны природы, не изменяется в них по своей сути, разве лишь случайно. И уже известно, что случайность по большей части обща для воли и природы, а предмет природный не может измениться со стороны природы. И если в нём изменяется нечто в редкие времена — и посредством чуда по Божественной воле, — это будет через пророка, дабы утвердить его пророчество в одной из частей природной реальности. И не будет во всем мире такого, что было бы невозможно [для изменения], ибо для существующей природы невозможна её перемена.

И также иногда изменение будет по необходимости делом, отдельным от праведника [и] пророчества пророка. Однако не будет это иначе как со стороны постижения из постижений Господа почтенного, и силой необходимой речи, общей для человека и Бога. И это — чтобы возвестить видящим перемену, когда она произойдет на земле. И не может устоять та перемена, странная против того, что было заложено в ней изначально постоянно, но будет ещё второе изменение при возвращении её к природе своей, к изначальному уставу своему. И при возвращении её удостоверится и утвердится чудо, так что будет оно чудом истинным.

И уже бывает также на небесах в движении частном, не во всеобщем и не в части телесных составляющих, — то есть изменится одна звезда в существовании природы своей. Ибо телесная часть высшая пребывает в сущности своей в том существовании, которое именуется «всё» в нижних [мирах], и не только это, но существование вещи, которая есть «всё» у нас, ближайшая причина его — существование части высшей. И часть высшая поддерживает всё низшее. И хотя существование части во всём и всего в частях, однако в высших [мирах] ничто не изменяется вовек в сущности своей и во всех случайных свойствах своих, кроме как в частях движения локального вращательного, запечатлённого в сферах, ибо всякое движение есть изменение, но не всякое изменение есть движение.

И вот, необходимость существования различия между народами возникла первоначально из-за изменения мест высших и низших, ибо весь мир пребывает в месте как бы случайно, а части [его] нуждаются в месте и во времени. Что же до человека, то он есть "всё", а части его многочисленны, распространяются и причастны тому, что есть "всё" и "часть". И названо имя "всё" первое, и "часть" последняя в "всём" — равно. И это имя "человек" частный, и имя "человек" всеобщий, которое есть имя рода. И будет это называться именем "всё-всего-все", и после которого нет ничего в образе "рода родов", над которым нет рода, образно говоря. И будет это называться именем "часть части частей", под которой нет части, в образе "вида видов", под которым нет вида, по способу уподобления.