На отшибе

— Да-да, тебя не хватало. Пошли.

Оглядев всю квартиру можно было поседеть уже в шестнадцать. Возможно, именно от этого он и спасал будущего гостя или гостью. Я заглянул к Тохе, он завтракал. Пряники и кофе. Спустя минут тридцать, стало пристойнее. Мы всего лишь прошлись по пустым бутылкам, кружкам и тарелкам. Другой уровень! — крикнул Ник, разбудив оставшихся. Мы немного помялись, тоже поели и разъехались по своим норам.

Неужели, — подумал я. В том месте время летело словно выброшенное слово изо рта, только ты переступал порог и на твоих руках тут же начинали выступать кандалы. Система брала контроль. Конечно, тебе кажется, что это твой заслуженный отдых и в конце-концов ты все держишь в узде, ведь ты серьезный парень, не так ли? И вообще, зачем беспочвенно загонять себя, да? Но даже, когда ты понимал, что это фальш, то есть, ловил себя же с поличным, ты не мог ничего сделать. Путей решения практически не было. Ты говорил себе, что делаешь дрянь, говорил себе, что ты не нарик, что это последний раз и все в таком духе. А потом жал руки пацанам и улыбался во все тридцать два зуба. Потому что, то был максимум. Пару дешевых фраз, да и все. Они будто выкинуты голыми на мороз.

Мой телефон был разряжен и я искал часы по дороге домой, я даже знал где они точно есть. Потом меня осенило, я бы все равно не узнал какой сегодня день недели или число. Эх. Оставалось проявить коммуникацию. То, что я недолюбливал. Для начала, нужно было выбрать правильного человека. К первому встречному, я бы ни за что не подошел. Принципы, идеи. Бабушки и дедушки мне не подходили. Семьянины — точно нет. Какие-нибудь дамы, которых я считал банальными, уже только по их внешнему виду — отметались. Прическа, макияж, шмотки. Эффект трафарета. Все одевались как одна, а та самая одна одевалась как все. Такое ощущение, что они даже не смотрят друг на друга и пытаясь выделиться, еще больше закапывают себя в этой серой массе. Потому что в них нет драйва, это сразу чувствуется. Все они рисованые, не больше. Что же насчет мужчин, само собой мимо летели офисные бедолаги, в синих или белых рубашках и с черным портфелем в руках. На лице их проступали струйки пота, частенько на носу болтались очки, а щетина была начисто выбрита. Это был полный набор. Полный набор неудачника. Перейдя очередной светофор, приближающий меня к дому, я увидел заметную фигуру на автобусной остановке. Вот это мое — подумал я, и начал двигаться к нему. Средний возраст, кожаная куртка, небрежная щетина, сигарета, хорошие туфли и ковбойские джинсы. Что он тут забыл... Точно шериф, не хватает кобуры только.

— Извините, не подскажите какой сегодня день?

— День... День недели? Да. Суббота, — сказал он через вылетавшее облако дыма.

— Ага, спасибо.

Неплохо, конечно, неплохо, почти трое суток. Ладно, я все держал на виду, если бы что-то пошло не по плану, я бы среагировал, думаю, наверняка. Все-таки, как ни крути, я тут с самой спокойной головой и холодным взглядом... И под такие хвальбы в свой адрес, от самого же себя, я доковылял до своей улицы.

Все по старой. Те же тропинки, та же листва, те же окна. С другой стороны... А что могло бы меня удивить? Я грузился не по теме. И все же здравая мысль не обошла меня стороной. Нужно хорошенько покушать. Но есть ли что-то дома? Я резко остановился и задумался, очень глубоко задумался. Ведь подниматься наугад было как-то глупо. А идти в магазин, имея что-то дома, для меня было странно... Полный просак. Зато это был отличный повод достать сигарету. Щас пойдет процесс — с настроем человека знающего, что сейчас будет, пробормотал я. Заняв одну из двух скамеек возле дома, я погрузился в воспоминания. По крайней мере, я пытался это сделать. Но то и дело все сводилось к зрительному контакту... Я думал и... перед собой видел этот прекрасный августовский вечер. Ветер, который дул только мне... Деревья, которые качались только для того, чтобы их можно было созерцать. Между тем я смотрел на зевак, редко проходивших мимо. Зачем? Сам не знаю. Это было чуточку забавно. Я невольно возвращался во вчерашний день и вспоминал тот чай с шоколадной трубочкой. Хорошо дали, конечно, ничего не скажешь. И вот что-то начало прорисовываться. С этой мысли я перескочил на позавчерашний день. Так-с, угу, та самая шлифовка... Да уж, кто тогда мог подумать, что она будет лишней? Только самый нудный перестраховщик. Таких, конечно, не нашлось. А до шлифовки? И вообще этого пропащего дня? Как же мы пришли к тому, что имели тогда? Ну, конечно! До этого был разминочный день. Его можно назвать как угодно, главное, что он был самой первой ступенью. Так вот, а чем же я завтракал в тот разгоночный день? Я пустился в бег за нитью игры, за чем-то эфемерным, я был у самого конца, но нахрапом дать ответ так и не удалось. То могла быть каша или яйца. Кофе с булочкой, хоть творог с изюмом. Все это не давало ясности, я не мог вспомнить намека на более тяжеловесную пищу. Ведь, не буду же я сейчас надеяться на изюм? Осознав это, я встал и поплелся в заправский магазин продуктов, от посещения которого не получал никакого удовольствия.

Даже больше, меня душило такое пространство. Но здесь я был заложником, полностью избегать такие места не выйдет. Точнее, временно — вполне, но никак не зарекаясь. Это было что-то похожее на тесный круг сокамерников в местах лишения свободы. Насколько бы твоя ненависть к определенному человеку не была велика, у тебя просто нет выбора. Ты живешь вместе, вот и все, без лишних вопросов. Яд — это не то к чему вы стремитесь там. А твои мысли — твой же груз. То есть, если хочешь — отравляй себя сам, без проблем. Видимо именно этим я и занимался. Когда ты понимаешь, что ни одна кассирша не грузится даже на одну сотую от твоего напряжения, ты все равно не можешь что-то изменить, это необъяснимо. Кто-то нервный, кто-то язвительный, кто-то смурной как туча... Какой-то дед проскользнет вперед и ты будешь тащиться за ним, без возможности обогнать его. Какая-то бабка будет пятнадцать минут перебирать картошку, заставляя тебя слоняться в муках ожидания. Кто-то поставит продуктовую тележку так, чтобы ты не мог пройти, кто-то обязательно будет стоять над душой, всем видом показывая, что ему тоже нужно посмотреть или пощупать именно тот товар, который заинтересовал тебя. И это даже не четверть тех вещей, которые меня раздражают в этой процессии. Ты просто очередной мальчик покупающий пиво, десяток яиц, макароны или халву, почему нет? А вот и нет! Чувствуй себя в проигранной игре, чувствуй себя в том месте, в котором хочется бывать как можно реже.

Касса. Гречка, молоко, сухари к чаю, два килограмма картошки, собственно все. На такие вещи, денег я выделял немного. Даже, если бы у меня были золотые прииски... Всего лишь топливо, ну а как? Я похож на чревоугодника? Нет, я занимал противостоящую позицию и старался придерживаться ее во всем. Да, иногда я давал себе спуск, это не наказуемо. Пошиковать чем-то вкусненьким в холодильнике или оттянуться с ребятами, не жлобясь за каждую сотню, купить себе свитер, может брюки, поднять свое чертово настроение, но... Вопрос денег — оковы для творца. Я не хочу об этом думать. Сегодня они были — отлично, я откладывал их на завтра. Завтра они естесственно были и при возможности я откладывал их еще на день. Иллюзия того, что я не живу одним днем. Какая вообще разница? Мне было удобно, именно такой способ не давил на голову. Я мог спокойно поваляться на кровати с книжкой дня три, четыре и потом за день потратить ту сумму, которую люди тратили за эти четыре дня активной жизнедеятельности. Это были обыденные вещи, я не утруждал себя. Да, деньгам было почти неоткуда взяться, но я ни за что не признаю, что я зависел от них. Это ложь. Так будет думать каждый кто посмотрит на эту ситуацию со стороны, но: "Я двигаюсь именно так, мне это нравится и ничего менять я не собираюсь. Бумажки — твой верх? Держись от меня подальше. Собери пирамиду из золотых слитков и сядь петушком на самом ее верху. А я буду жить, жить с широким шагом, со вздохом свободы...". Я всегда думал о этой великой разнице и всегда был горд собой, что я не запал на это дерьмо, что я что-то понимаю. Да, я делал много дурацких вещей, а... как иначе? Как еще можно притупить хоть на время эту боль? Боль от ощущения неясности? От мыслей, которыми меня наделил сам Господь. Почему вы так нетерпеливы, кущи мои? Почему же я так отрезан от этого пласта? В чем моя задача? Как подступиться к ее решению? И как я вообще мог попасть на эту Землю? Ты думаешь, мое место было здесь? Это было вопреки. К горлу подступил ком. Вопреки бездельничеству? Или вопреки своему предназначению? А может свобода и была тем самым пятнышком? Которое способно меня зацепить, которое каждый день вдыхает в меня новую порцию надежд, идей и амбиций? Я же ее добился, правильно? Я же пришел к ней? К этой свободе... Даже не заметив как я зашел домой, я сразу достал и наварил, оба плотно. Осталось еще на один хороший... или два разминочных. В комнате повис удушливый и омерзительный запах, но мне было фиолетово.

Это было жалко. Я сидел на диване, приглушив свет и оставив только включенную бра за моей спиной. Окно было открыто, штора оттянута. Моя челюсть сжалась, уголки рта смотрели явно вниз, я был просто жалок. Осознание этого, не давало ничего. Да, ты понимаешь это, ты же знаешь себя, смотрелся в зеркале и даже без камеры напротив можешь сказать, что сейчас похож на потерянного, никчемного странника. Потерявшего всякий смысл, потерявшего главное... Веру. Мне не хотелось ругать себя или ругать кого-то другого, зачем? Искать виновного в своем окружении? Глупо, парень. Я всегда считал, что человек, он делает себя сам. Я умру с этой догмой. На тебя могут вылить сотни литров отборного шлака, но только тебе решать как поступить или как развидеть. И также на тебя могут высыпать тонны знаний, любви, красоты, чего-то светлого и доброго, итог все тот же: хочешь — делаешь, борешься, осознаешь. Не хочешь или делаешь вид, что не замечаешь — все это бесполезно, все это идет прахом. Вина не на обществе, вина на твоей слабости. И поступая неправильно, возможно, отравляя свою жизнь, задай себе вопрос: "Я слаб? Почему я дал трещину? Почему этот мусор перевесил? Перевесил мои устои, мои ценности, мою принципиальность?". Если ты что-то имел внутри себя то тебе станет стыдно и больно. Наверное, как и мне сейчас, просто я оттягиваю момент, стараясь дать себе каплю спокойствия. Ведь смешно, когда свободолюбивый человек, начинает себя корить. Это случалось многократно, но не сегодня, дайте мне выдохнуть, дайте просто насладиться этим коротким и таким сладким вечером. Возвращаясь к точке невозврата, если у тебя внутри пустота, то это жизнь. Ее не поменять. Если ты падок, если нет этого зазора, если нечего предложить искушению, то все идет своим чередом, ты там где надо, поверь. Только больно иногда, да и не только тебе, окружающим тоже... Но не пытайся себя обмануть. Если ты раздвигаешь ноги в первый день знакомства, что у тебя в голове, дорогуша? Я отвечу, — страсть. А если ты загоняешь в вену без задних мыслей? Ну-ка, скажи. Тоже — страсть. Что же кроется за этим томным словом? Видно вожделение, видно что-то очень притягательное, что способно тебя заинтересовать до такой степени, что ты готова на все. Стирается грань, стирается внутреннее слово. Твое сердце бьется так, словно до этого ты жила, только ради того, чтобы дожить до этой минуты. Ха, как же... Как же это романтизировано? Не правда? Ноги аж дрожат, когда берешь иглу в руки, но почему? Потому что, ты осознаешь, что тебя ждет и с этим очень трудно тягаться. Ты берешь выше, потому что границ нет, потому что тебя хочется выше. Страсть. Но, не слабость ли это? Когда думаю об этом, меня словно нет. Совсем без чувств, совсем без эмоций. Что за... почему так больно? Почему жизнь так груба? Делать сухо, — значит быть мертвяком. Делать страстно, — значит быть падким, быть слабаком?... Пошло оно все. Я взял недокуренную сигарету, снова ее поджег и высунулся из окна.

Я смотрел на улицу в последний раз. Конечно, нет, но мои чувства подсказывали мне именно это. Воздух... так манит, да? Такой свежий... А сигарета идет так медленно... Слушай, а вот если всегда ее делить, то в пачке сорок получится? И правда, сорок значит... А вот, когда дома куришь, грамотнее подкуриться у кухонной плиты? Или тратить зажигалку? А картошка... Может пойти щас почистить? Помню прошлый новый год у Луки отмечали, ох, что же это было. Ничего выдающегося на первый взгляд, но чувства, комфорт... помню как вчера. Лука, Лия и я. Мы сидели без света, только лунный. Дверь балкона была чуть приоткрыта. Температура была идеальной. Я был в полном вожделении, знал почему, знал как именно, но не додумался сказать. Я катал эту мысль где-то рядом, очень близко, но ее то и дело заслоняла другая, более простая, обычная... И Лука сломал эту игру, его вопрос был точен как часы моряка. Откуда ты это знал? Именно этот вопрос... как? Он спросил за атмосферу. И это далеко не банальность, он именно попал, я уверен. Это видно даже по его дальнейшей реакции. Я встрепенулся, ключик был найден. Утверждение вышло из тени, вышло прямиком из моей сущности. Я сказал, что все просто великолепно, что мне очень трудно представить как это функционирует. Кто все это подогнал под нас? Это же что-то очень чувственное, даже интимное. Но мы ничего не говорили, не делали, тогда как? Да, я первый раз у тебя в гостях, но вот так, чтобы... Лука искренне улыбнулся и с довольным видом, сказал: "Да, чувак, это оно. А знаешь как? Когда мы поднялись первый раз, чтобы дать первую, то я заметил, что в квартире душно и перед выходом приоткрыл дверцу балкона. И вот он, так называемый отложенный эффект. Пока мы гуляли и ждали Лию, все дошло до идеальной кондиции". Дальше оцепенение. Издевается что ли? — подумал я. Неужели, такая мелочь — играла такую серьезную роль? Это было сложно соотнести. Но в ту ночь, я понял одну фундаментальную вещь. Домашний уклад — отражение внутренних устоев. Да, может и не всегда, но в случае с моими друзьями это работало. Колян — это взбалмошность, открытость, готовность на все, человек без тормозов. Примерно такой же была и его квартира. Лука — это внешнее спокойствие, очень тонкий юмор и некая лисья хитрость. В точку. Все это перед глазами стоит... Темная гостинная, прозрачный стакан с яблочным соком, большая двуспальная кровать, такой же телевизор, подоконник, ваза с водой и бутылкой в ней. И та самая, методично приоткрытая дверца балкона. Движение, которое он сделал три часа назад, когда мы зашли сюда первый раз. У этого парня все схвачено, да ну, в новогоднюю ночь по-другому и нельзя.

Кстати, Лия, была классной девчонкой. Помню, когда мы проголадались, то все же решили сходить до единственного ближайщего круглосуточного магазина. Хотя, мы лишь предполагали, что этот магазин будет открыт в новогоднюю ночь. Угадали. Даже не знаю, с каким настроем мы бы ползли обратно, если бы он был закрыт. На таких ватных ногах и мыслях, а еще и голодные... Так вот. Прямо перед выходом из дома, Лия пыталась уговорить нас, что никуда идти не нужно и она сейчас приготовит что-то, мы с Лукой переглянулись и просто заржали как кони:

— Что у тебя там есть? — спросила Лия.

— Готового ничего, я утром супчик доел. Крупы есть какие-то. Но... Ты уверена, что собираешься сейчас готовить?

— Да, почему нет? Если есть рис или макарошки, такое вам заделаю.

— Да ну.

— Так, подожди, это же вообще что-то выбивающееся. Как ты щас будешь готовить? Это часа полтора не меньше, — прозвучал мой голос разумности.

— Все, все, пошли. Не хотите — не надо.

С одной стороны, я хотел, даже очень. Но это сон... Мы сидим с Лукой за кухонным столом и что-то обсуждаем, а рядом готовит Лия... А потом, мы бы все сели и слопали этот рис до последней ложки... Почти без шансов на реализацию в жизни. Я даже жалею, что мы так быстро отмели такую затею тогда. Я понимал, что мы теряем, но здравый смысл не поддался чувствам. Проще было доковылять до магазина, купить что-то готовое и просто закинуть в микроволновку. А потом... сидеть и лопать, штучка за штучкой, медленно и чувственно... Нет! Так нельзя. Обещаю себе, что однажды этот сон сбудется! Он дивен. И ради него можно напрячься, подождать и даже помыть тарелки.