Полночное Оружие

Все эти мысли прокрутились в разуме за одно мгновение. Потом она пошла вперед, к однокласснице, зажимающей поцарапанное ухо. Та шарахнулась в сторону, к подружкам.

Даже не посмотрев на них, Ольга подошла к своей туфельке. Подняла её. И уже целенаправленно, не сводя глаз с той, что держалась за ухо, пошла к скучковавшейся у стены группе. Остановившись в метре от них, она подняла к лицу руку с туфелькой, показывая стальной каблучок с темной каплей крови на ребре.

– Видишь? – тихо спросила она, опуская глаза и неотрывно глядя на сверкающий на солнце металл. – Мне надоело. Не лезьте ко мне. Чтобы он не оказался у кого-нибудь в черепе.

Так и не посмотрев на одноклассниц, она вернулась к скамейке, переобулась и ушла. Эту сцену видели еще несколько девочек, и молва о случившемся разнеслась по всей школе. Следующие два года обучения она так и провела в одиночестве. Даже преподаватели слегка сторонились девочку с взрослыми глазами. И ей это понравилось. На выпускной она даже не пошла, а диплом ей выдал секретарь директора.

После школы Ольга попробовала себя в дизайне, но быстро поняла, что это не её. Поступила в университет на курс «Информационные системы в управлении» и даже получала удовольствие от правильно сделанного выбора. Первый год обучения пролетел почти незаметно, познакомив её с одним интересным человеком, а в конце лета, на каникулах, она отправилась на эту злополучную экскурсию, что закончилась уже в совершенно новом мире. Начавшись с трагических событий, её попаданство обернулось тем, что она почувствовала себя дома.

И вот теперь и тут проявился некто, кто демонстрирует к ней пренебрежение. Только вот она уже не неопытная школьница, а потому спускать на тормозах ситуацию не будет. Агрессору нужно отвечать сразу.

Ольга обернулась.

В четырех метрах от неё, у бокового портика с богатой лепниной, в тени огромной яблони, стояли две девушки. Золотоволосая с голубыми глазами в длинном платье морской волны и пепельная темноокая блондинка в белоснежном сарафане. На головах широкополые светлые шляпки. А златовласка еще и размерено водит перед собой рукой с бирюзовым веером. Толку от такого движения никакого, но выглядит крайне эффектно. Обе красивые и холеные, как принцессы из сказки, с ярким макияжем и властными взглядами.

– А вы что, обе свечку держали? И теперь завидуете? – растягивая губы в улыбке, обратилась к ним Ольга.

Златовласка удивленно подняла брови.

–Не понялааа… Тебе-то какое дело до этих котяток, Нипален? – слегка растерянно протянула она. Блондинка тоже выглядела удивленной.

– Я не видела тебя раньше. Дружись с котиками? – сказала блондинка. – Напрасно. Эти две - известные болтушки и сплетницы.

У Ольги вспыхнули уши. Хорошо, что этого никто не могу увидеть из-за скрывающих их волос. До неё дошло, что она приняла на свой счет слова, направленные к другим. Ведь «кошки драные» это было обращение к конкретному адресату, потому что гербом дома Фелис был жмурящийся здоровенный котяра, украшавший одежды обеих девочек, что говорили про таинственные исчезновения. Она только что вмешалась в чужую перебранку, даже не разобравшись в сути происходящего. Может эти девочки и вправду заслужили такое к себе отношение?

Тем временем обе красотки приблизились, с интересом разглядывая её. Ольга не отвела взгляда, внимательно оглядев незнакомок. Златовласка носила эмблемы рода Скрофа: несущегося на пролом яростного кабана, а пепельная блондинка принадлежала к дому эдира Бовин - на её платье был вышит задумчивый бык, тянущий плуг.

– Ты недавно в городе, Нипалан? Как твоё имя? – серьезно спросила златовласая Скрофа.

– Меньше недели. Я – Ольга арга Нипален. А твоё? – прямо глядя в голубые глаза девушки, ответила она. Пепельноволосая хихикнула, закрывая рот длинными пальчиками. А златовласка внезапно махнула рукой, складывая со щелчком свой веер, и открыто улыбнулась.

– А дерзкая словно ринта. Ты мне нравишься! – резюмировала она. – Моё имя Мата ринта Скрофа, а это моя подруга – Мисина ринта Бовин. Давай дружить! Ты же на занятия? Мы тоже. Тебе к какому Наставнику?

Ольга растерялась от такого неожиданного напора. Наставники Ордората, читавшие лекции о непростых взаимоотношения между доминионами и семействами Шитара, не раз проговаривали тему двухсотлетних конфликтов между ринтами и аргами.

Два столетия назад, после провального вторжения на Вармин, шитарская знать сделала правильные выводы из случившегося. На Вармине официальной версией гибели армии захватчиков называли Прилив, весьма своевременно ударивший по шитарцам. Но это была полуправда. Пока армия вторжения шествовала от Башни к Башне и приближалась к Саверо, в их тыл ударили отряды големов эфоров – Гвардейцы. Эти стальные чудовища атаковали непосредственно зону высадки, уничтожив более половины стоявшего на рейде флота и почти весь полевой лагерь. Армия развернулась и устремилась обратно на подмогу своим, вернувшись на побережье. И в этот-то момент и грянул Прилив. Не найдя укрытия, десятки тысяч человек погибли мгновенно. Но даже и без этого противостоять Гвардейцам в бою оказались способны только воины-маги Ордората и немногочисленные волшебники из доминионов эдиров Шитара. Обычные солдаты, вооруженные честной сталью, оказались бессильны против закованных в металл големов. Выжившие в этой бойне шитарцы бесславно бежали.

Почему же все обстоятельства провалившегося вторжения умалчиваются эфорами, скрывающими мощь своей гвардии от населения Вармина, списывая победу на феномен Прилива? Наставники в Ордорате предполагают, что все дело в тщательно культивируемом среди варминцев чувстве страха. Страха перед Приливом, что одновременно держит население возле Башен и служит защитой от агрессора. Страха перед повторением вторжения, который заставляет ежегодно тысячи добровольцев отправляться в Сторожевую Башню Варла, чтобы овладеть воинской профессией. Ведь доброволец намного мотивирование, чем военнообязанный призывник. Сами того не подозревая, люди отправлялись учиться воинскому ремеслу, чтобы защищать родину и свои семьи, а на деле становились цепными псами эфоров, оберегающими их власть. Реальным же щитом Вармина были и остаются – стальные големы из Башни Тлена.

Если быть честной перед самой собой, то Ольга весьма скептически относилась к этой информации. Она пришла из мира с насквозь прогнившей цифровой средой, где зачастую в очередное нагромождение лжи верят намного охотнее, чем в правду. В оставшемся за спиной мире даже видеодоказательства уже не являются фактом подлинности происходящего, потому что их легко стряпает ИИ. Всё это приучило Ольгу задумываться, и об этой своей привычке ей еще ни разу не пришлось пожалеть.

Столь же скептически она приняла и причину провалившегося вторжения на Вармин. Якобы эфоры изучают наследие Основателей, покоящиеся в недрах материка, а их невежество в этом вопросе грозит обернуться гибелью всего живого на планете. Так что армия Шитара выступила, ни много ни мало, а в роли спасителей всей людской цивилизации. Слыша такое, Ольга только усмехалась про себя. Ага, проходили, знаем. Причина вторжения ничем не хуже прочих, высосанных из известного места. Биолаборатории, химическое оружие, ядерные проекты, узники совести и прочие страшилки охотно тиражировал и её мир, чтобы развязать очередной конфликт. Вот прошло с попытки вторжения более двух столетий, а планетка всё крутится. Значит, либо плохо эфоры изучают это самое наследие, либо – одно из двух.

Как бы оно там ни было, а своё поражение Шитар монетизировал сполна. Идея вернуться на Вармин и покорить его стала общенациональной. Если в первой неудавшейся операции принимали участие войска технократии Альбин, отряды Ордората и представители четырех из двенадцати доминионов, то на следующее вторжение подписались уже все ведущие семейства Шитара. Осталось дело за малым – выработать эффективную тактику борьбы с гвардейцами. А поскольку лучше всего в сражениях с големами себя проявили маги, значит первостепенной задачей стало увеличить их количество.

Изучением способностей человека по овладению волшебством шитарцы занимались не одно столетие и до вторжения. Достоверно было установлено, что мага от обычного человека отличает только одно: возможность взаимодействия своей внутренней энергией с энергиями окружающей среды. У не магов все внутренние силы словно «закольцованы», в определенные контуры, и не получают развития в течение всей жизни. Волшебник же это словно дом с десятком дверей – он может как поглощать силу извне, так и выплескивать её наружу.

Доступные магу энергии получили название робур, и Ольга воспринимала его как местный аналог привычной по фэнтезятине маны. Более того, волшебник мог увеличивать его запасы в течение всей жизни. Принцип прост: чаще колдуешь – прокачиваешь количество робура, а значит, можешь оказывать на внешнюю среду более продолжительное и сильное магическое воздействие. В этом и заключалось главное неравенство между людьми: магом можно только родиться. А рождались они редко: примерно в одном случае из двух тысяч. И тогда ведущие умы Шитара – ученые технократии Альбин, взялись за амбициозную задачу: подарить людям магию, дав возможность разорвать устоявшиеся связи внутренней энергии человека. И они её решили.

На сегодняшний день самым главным стратегическим оружием Шитара является вакцина магии – веерит. Всего одна инъекция это вещества разрывает замкнутый контур внутреннего робура и дает возможность взаимодействовать с внешними энергиями. Результат не является гарантированным, а срабатывает только в одном случае из десяти. Возможны осложнения, вплоть до смертельного исхода. И все же – практически каждый шестой шитарец прошел через эту процедуру. Великое Объединение Шитара в единой идее покорить Вармин, вот уже двести лет, предрекает начало неминуемой большой войны между материками и только одним эдирам ведомо: почему она еще не началась. А число магов в доминионах всё продолжает и продолжает расти.

Раз в год, в установленный для каждого доминиона свой месяц, в лежащую на севере материка технократию Альбин, выдвигаются цепочки караванов паломников, добровольно идущих на вакцинацию. Веерит, как главное достояние Шитара, никогда не вывозят за пределы технократии, огороженной от всего остального материка стальной стеной двенадцатиметровой высоты. Процедуру может пройти любой шитарец, в возрасте от двадцати до сорока лет. Опыты на людях вне этого жизненного окна оказались неудачны. До двадцати – внутренний контур робура еще не сформирован, а инъекция веерита разрушает его полностью. А после сорока лет человек слишком костенеет в своих привычках, и даже если веерит высвобождает его возможности, то мало кто эффективно тратит еще годы на обучение волшебству. А это самое обучение стало неотъемлемой частью культуры Шитара.

В центре материка, на нейтральной территории огромного города Меркар, была основана Академия Магии, что стали называть Акадрия. Первоначально в ней обучались только дети владетелей двенадцати доминионов и домов более мелких семей, расположенных на их территориях. Однако, уяснив, что магия является доминирующей силой, а дети волшебников в большинстве случаев наследуют способности родителей, эдиры правящих домининонов стали вербовать под свои знамена и тех, кто изначально принадлежал к другому роду. Причем родословная уже не играла никакой роли, на первый план вышел сам факт способности к волшебству. Речь шла не о слугах, а о полноценном принятии в семью, вплоть до присвоения фамилии эдира и повышения жизненного статуса до звания «хонесс» или «хонесса», за исключением права наследования. Так появилось разделение на «ринтов» и «аргов». Первые это непосредственно дети эдиров, что в будущем должны возглавить свои дома, то есть прямые или косвенные наследники. А приставку «арг» перед своей новой родовой фамилией получали принятые в семейство чужаки.

Современный Шитар представлял из себя царство, где правили идеи евгеники: в здоровом теле -здоровый робур. Всячески приветствовались браки между магами внутри семейств, в том числе новопринятыми. Зачастую бывало так, что ринта выходила замуж за арга, а их дети уже считались полноценными ринтами, со всеми правами наследников. Впрочем, за годы магической селекции этих наследников развелось за сотни в каждом крупном доминионе, а потому права их были чисто формальными.

И все же, столетия культивируемого равенства магов не смогли полностью победить людскую склонность к самовозвышению над тем, кого ты считаешь не ровней себе. Наставники в Ордорате предупреждали Ольгу о зачастую недружелюбном отношении наследных ринтов к усыновленным аргам. Потому-то она и шла на свои первые занятия в Академии настороже и восприняла агрессию двух изнеженных наследниц ведущих доминионов на свой счет. И вот теперь, когда обе стояли в полуметре от неё, приветливо улыбаясь, не выказывания никакой враждебности, а даже, наоборот, предлагая дружбу – она просто растерялась.

– Я иду на основы жестов. Кто их ведет – еще не знаю, – закончив мысленно мяться, Ольга открыто улыбнулась Мисине и Мате.

– О, это к очаровашке Флоберу, – хихикнула Мата. Мисина закатила глаза и, протянув руку, непринужденно схватила Ольгу за запястье.

– Крепись! Это скука та еще, но без неё никуда. Давай после занятий посидим в кафе? – тут же предложила она. – Расскажешь нам о том, как дела у вас на севере. Нипален это же самая ближайшая к технократии территория. Наверняка и ордоратцы у вас бывают?

– Да, частенько, – скромно улыбнулась Ольга, про себя вспоминая о целом годе, проведенном в стенах крепости Ордората. Рассказывать об этой ей нельзя, но сам факт знакомства с воинами-магами афишировать разрешалось.

Златовласая Мата тряхнула рукой, снова распахивая свой веер и вызвав этим легкую волну воздуха, пахнувшего ароматами её духов: тонкая нота цитрусовых, щепотка лесных орехов и прохлада морской соли.

– Ну, так что, Ольга арга Нипален, договорились? – церемониально повысив голос, проговорила Мата. – Встречаемся в той беседке, через четыре часа?

– Вы еще долго будете обниматься с этим отребьем? Освободите дорогу! – словно холодный душ обрушились откуда-то сзади звонкие слова, брошенные ледяным голосом.

Поскольку девочки из семейства Фелис давно скрылись в здании, на этот раз ошибки быть не могло: это точно в её адрес. Похоже, она все-таки наткнулась на того, кто относится к принятым в семьи владетелей доминионов «аргам» как к отбросам.

Мата и Мисина недоуменно обернулись, а Ольга подняла глаза и посмотрела на того, кто стоял в трех метрах от их компании. На сцене появились новые действующие лица. И очень колоритные.

Глава 3.

Как выглядит презрение? Да этого момента Ольга считала, что, прежде всего, это взгляд сверху вниз, обусловленный тем, что человек задирает при этом подбородок. Потом, конечно, губы: характерно искривленные уголки, делающими рот похожим на оскал и насмешку одновременно. И, разумеется, глаза. Ольга считала, что взгляд излучающего призрение непременно слегка прищурен и полон внутреннего превосходства. Однако, тут - ничего этого не было и в помине.

Во-первых, девочка, только что ультимативно потребовавшая освободить ей путь, и стоящая посреди центральной дорожки, ведущей от ворот к входу в главное здание Академии, была ниже её на полторы головы. Она чисто технически не могла смотреть на Ольгу сверху вниз. В то же самое время, обращаясь к ней, она не задирала голову. Немигающий взгляд незнакомки устремлен куда-то прямо перед собой, глядя словно сквозь группу стоявших перед ней девушек. Во-вторых, губы её находились в состоянии абсолютного покоя, словно у окаменевшей статуи. И, в-третьих, тускло зеленые глаза, смотрели совершенно безразлично. Казалось, случись сейчас планетарная катастрофа, она даже не моргнет. И, тем не менее, от самой фигуры девочки исходила такая волна превосходства, что никакие невербальные сигналы не требовались. Каким-то немыслимым образом становилось понятно, что всех стоящих перед ней – она и людьми-то не считает.

И это была только вершина всех происходящих странностей. Зеленоглазая девочка выглядит лет на четырнадцать-пятнадцать максимум, а право обучаться в Академии становилось доступным только людям старше двадцати. Ольга толком еще не успела подумать о том, что здесь делает этот странный ребенок, как взгляд её упал на шею незнакомки. Там, от левой ключицы до уголка подбородка, багровел рваный шрам, по виду совсем недавний, с тонкой корочкой бугристой и алой плоти.

Ольга вздрогнула, подумав, что сама она непременно бы постаралась спрятать подобное, например, под шейным платком. Однако, девочка словно наоборот выставляла страшную рану напоказ. Её расшитое крупными белыми цветами ярко желтое платье на тонких бретельках, что оголяло не только шею, но и сами ключицы, будто нарочно, только подчеркивало увечье. Сама девочка при этом отличалась еще и молочно белой кожей, что вкупе с черными волосами по плечи и белоснежной летней шляпкой - вовсе делало её похожей на труп, вышедший прогуляться по своим загробным делам. При этом обзаведясь столь же странной компанией.

За пугающей незнакомкой возвышался парень, лет двадцати пяти на вид. Загорелый, темно-русый, с широкими бровями и носом с горбинкой. На правом виске у него тоже был заметен шрам, только застарелый, хорошо видимый из-за обильного загара. Облаченный в бежевые одежды, он расслабленно стоял, опираясь на матово-черную трость. На кармане рубашки два значка: черная змея, свернувшаяся кольцами и золотой скорпион. Когда Ольга только перевела на него взгляд, то ей показалось, что его золотисто-карие глаза не только внимательно изучают её, но в них явно застыло искреннее удивление. Однако, стоило ей моргнуть, напоровшись на этот странный взор, ощущение совершенно изменилось. Теперь парень смотрел на неё лениво, с отчетливой скукой на лице.

– Ты что здесь делаешь, девоч… – первой пришла в себя золотоволосая Мата, начавшая говорить решительным тоном, и даже щелкнула своим веером, складывая его. Закончить фразу ей не дала Мисина. Блондинка встрепенулась, как-то быстро и очень жестко схватив подругу под локоть, рывком дернув её в сторону. Второй рукой она цапнула за руку Ольгу, тоже потянув на край дорожки.

– Никаких проблем, – почти выкрикнула при этом Мисина, не обращая внимания на девушек, ошарашенных её действиями. – Проходи, хонесса.

Странная девочка, даже не повернув головы, зашагала дальше, двигаясь ровно по центру дорожки. А вот худощавый парень кивнул им и, слегка прихрамывая, опираясь на трость, двинулся за девочкой следом.

– Это что сейчас было? – возмущенно заговорила Мата, провожая взглядом странную парочку: подходящие к зданию Академии персонажи отсюда смотрелись еще более контрастно – яркое платье девочки прямо резало глаза, подчеркнутое её молочной кожей и густо загорелым спутником в одежде неброского цвета.

– Какого Трера, ты ведешь себя так, будто эта девчонка сама глава доминиона! – золотоволосая Скрофа накинулась на свою подругу. Мисина в ответ сделала круглые глаза.

– Да потому что, это фактически так и есть! – отрезала она, щелкнув пальцами. – Ты что не видела значки на рубашке её спутника?

Ольга недоуменно переводила взгляд с одной на другую, совершенно не понимая: о чем вообще идет речь. Мата, растерянно моргнув, проговорила:

– У него два значка. Первый это змея – символ рода Найя, второй же скорпион. Это значит, что он принадлежит к семейству Скорпио, из родового доминиона Найя. И что тут… – у Маты Скрофа округлились глаза. – Погоди-ка…

– Дошло, наконец-то! – торжествующе воскликнула Мисина Бовин.

Ольга же быстро промотала в голове заученные за год знания о географо-политической системе Шитара. Итак, на севере, занимая пятнадцать процентов материка, расположена закрытая технократия Альбин, вотчина Ордората. В самом центре Шитара раскинулся многокилометровый город Меркар, делами в котором ведает лицо, именуемое Обскур. Он определяет публичную внешнюю политику континента, зачастую выступая, якобы, непредвзятым судьей в частых спорах между двенадцатью главными домами. И, наконец, сами двенадцать доминионов, что занимают всю остальную территорию материка. Их земельные границы на карте, Ольге напоминали нарезанную на разноразмерные ломтики пиццу или циферблат часов. Глава доминиона это эдир: как правило, старейший представитель семейного клана, который удерживает власть в своих владениях столетиями. Во всяком случае, последний значимый передел влияния и общепризнанных границ, согласно учебникам истории, произошел более ста пятидесяти лет назад.

Разумеется, на территориях, подвластных эдирам, проживают и другие влиятельные семьи, что ведут свои родословные чуть ли не от заселения материка. Все они публично признали главенство над собой определенного рода, живя по его правилам. В отличие от главенствующего клана они не имеют определенных прав. Например, подвластные семьи не украшают вещи своими гербами и знаками, потому что это привилегия только главных домов. Им законодательно предписывается ограничиваться исключительно мелкими предметами: брошами, заколками, значками. Причем носить их нужно только последовательно – сперва символ главного дома и только затем свой собственный родовой знак. Присутствие на одежде подобных эмблем обязательно для любого знатного шитарца. Тех же, кто своевольно присвоил себе чужой символ, а проще говоря – похитил чужую личность, ждет казнь четвертованием, в лучшем случае. Суровые законы Шитара выступают надежным гарантом соблюдения многовековых традиций.

В разных доминионах число подвластных семей разнится: от полудесятка до нескольких дюжин. А всего на континенте, в главной книге учета семейств, что называется «Родословная и история достойных домов Шитара» фигурирует более сотни знатных фамилий, с тщательным описанием всех лиц, имеющих права наследования. Разумеется, чем меньше в доминионе проживало подвластных семейств тем более о них было общеизвестно. Всё верно, в толпе всегда проще затеряться, а одиночки постоянно на виду.

Эти мысли пронеслись в голове Ольги, подводя её к главному: доминион Найя. Расположен на юге. Граничит с территориями главных домов Колео и Пигар. Один из самых маленьких доминионов по площади, населению, подвластным домам и членам самого клана Найя. Всё дело в том, что это семейство категорически отказывалось принимать к себе магов из чужих родов. Соответственно, этому же правилу следовали и все подвластные дома доминиона Найя. Правило чистоты крови у них возведено в маниакальную степень. Аргов, то есть усыновленных магов, из их доминиона просто быть не может. Найя не занимались магической селекцией, выдавая своих детей за сильных волшебников. Свою судьбу они выбирали только сами. Такая политика привела к тому, что число наследников, как в самом клане Найя, так в подвластных ему домах исчислялось пальцами одной руки. Это значит, что парень со значком скорпиона – прямой потомок семейства Скорпио, одного из всего пяти родов знати проживающих на территории Найя. Эта семья настолько мала, что даже можно вспомнить его имя, ведь недаром же она зубрила ту толстенную книгу.

Ольга вздрогнула. Погоди-ка, но ведь, там было написано, что…

Продолжить ход своих рассуждений она не успела. Мата из рода Скрофа торопливо заговорила, озвучив то, что только обретало форму в разуме Ольги.

– Но ведь у рода Скорпио нет больше наследников! – выпалила Мата. – Я хорошо помню как, на одном из скучных семейных обедов, дядя разглагольствовал, что мол, всё эти последователи пережитков чистоты рода не имеют будущего. И приводил в пример историю дома Скорпио, где из всей семьи остался только один человек – пятидесятилетний старик, чей единственный сын погиб! Дядя говорил, что Скорпио когда-то были большим торговым семейством, со своим собственным флотом. Теперь же у них остался только один старый корабль, потому что второй, как раз с наследником, был уничтожен Яминскими пиратами!

– Как видишь: слухи о его смерти сильно преувеличены, – иронично засмеялась Мисина. – Никем другим кроме сына рода Скорпио он быть не может. Хотя слухи о сражении с пиратами Ямина, похоже, правдивы. Вы видели его шрам и хромату? Как же его там зовут, – наморщила лоб девушка. – Никогда не была сильна в уроках родословных, тем более что мужчины семейств доминиона Найя далеко не лучшая партия. Какое-то очень простое имя – Тери, или Тоб...

– Тай, – выдохнула Ольга, отчетливо вспомнив нужную страницу из книги «Родословная и история достойных домов Шитара». – Его имя Тай ринт Скорпио. Если, конечно, обозначение «ринт» вообще уместно по отношению к роду, что не принимает к себе чужаков.

– Да какая разница, – раздраженно отмахнулась Мата. – Жив он или нет. Хотя то, что жив - это конечно, хорошо, – тут же поправилась она, бросив вскользь взгляд на Ольгу. – А причем тут эта девчонка? С чего вдруг ты назвала её «хонесса»? Да у неё же вообще не было никакого символа принадлежности к знати!